— К сожалению, взгляды доктора явно отличаются от взглядов обычных людей, — заметил кто-то из исследователей, высказав мнение остальных.
Для такого ученого созданные гибридные динозавры были не дикими животными, а ценными активами в мире генетики. Его не волновало, едят ли они людей. Только то, до какой степени могут развиться.
— Я считаю, ваше понимание ошибочно.
— Доктор?
— Для плотоядных динозавров «спокойный» и «мягкий» никогда не были хорошими словами. Свирепость и агрессия — вот их истинная сущность, — тон Генри оставался ровным. — Судя по вашему описанию, этот актив практически бракованный. Разве проект нашей лаборатории — клонирование овец? Не забывайте, что требует компания: больше, страшнее, круче. Им нужны новые виды динозавров.
Исследователь не посмел возражать, и Генри отдал распоряжение, положив конец беззаботной жизни второго актива.
— Активируйте его дикую природу. Мне нужно оружие убийства, а не домашний питомец.
Таким образом, кормушка в экобоксе перестала работать. Вместо нее открылся боковой канал, откуда появился живой кролик.
Кролик был небольшим, но упитанным. Его белая шерсть была забрызгана кровью, а запах раздражал ее вкусовые рецепторы. Он совсем не заметил ее в тени и спокойно жевал траву, совершенно не осознавая приближающейся опасности.
Вскоре она бесшумно поднялась из-под широких листьев.
Она чувствовала себя раздираемой надвое: одна половина отвергала кровавую пищу, другая жаждала сырого мяса. Желудок горел огнем, слюна текла неконтролируемо. Она была голодна. Аромат добычи наполнял ноздри, когти дрожали от возбуждения.
Разум все еще был с ней, но она не собиралась сопротивляться инстинкту. Она понимала: будучи запертой в клетке и зависящей от чужой пищи, у нее не было выбора: что дадут, то и придется есть.
Сбросив психологический груз, она отдала тело во власть инстинктов.
В мгновение ока, оттолкнувшись задними лапами, она метнулась вперед, как стрела, выпущенная из лука, — стремительная, как ветер.
Кролик не успел среагировать, как ее лапа уже наступила на его позвоночник; острые когти впились в спину, когти-лезвия вспороли шкуру и плоть, брызнула кровь. Ее свирепая натура проявилась в полной мере: она безошибочно нашла шейные позвонки кролика и вонзила зубы. Животное в ужасе дернуло лапами несколько раз и вскоре затихло.
Вся охота прошла без сучка без задоринки. Ее первая охота могла считаться идеальной.
Наклонившись, она зубами разорвала кроличью шкуру, выбирая самые мягкие и нежные части.
— Возможно, доктор У ошибся… — тихо проговорил тот, кто вел записи. — Этот актив на самом деле более свирепый и ужасный. Его спокойствие — всего лишь признак того, что он не голоден.
***
Охота стала ее ежедневным обязательным занятием.
Исследователи не обделяли ее, предлагая довольно разнообразную пищу: от кроликов до морских свинок, от ягнят до свиней, от голубей до угрей. Она не могла запомнить всех названий, но стоило ей попробовать их на вкус, как она странным образом запоминала их запах и форму, уязвимые места, вкус…
Хорошее питание и отсутствие забот сделали свое дело: она заметно выросла и была перемещена в другой экобокс.
Поскольку в повседневной рутине у нее не было дел и приходилось буквально убивать время, она естественным образом направляла энергию на «наблюдение за людьми». Зачастую, пока они изучали ее, она тоже изучала их.
Разница была в том, что она знала о наблюдении, а они даже не подозревали, что сами стали объектами изучения.
Оценивая их как потенциальную добычу, она заметила: несмотря на смехотворную слабость, люди обладали нелепой самоуверенностью. Они беспечно приближались, подставляя уязвимые шеи, каждое движение было раскованным, а распоряжения в ее адрес — само собой разумеющимися. Словно они никогда не могли оказаться на месте той самой добычи.
Иногда ей хотелось куснуть их. Просто чтобы встряхнуть. Но ее останавливал страх: а вдруг, отведав этой «мудрой» крови, она сама станет такой же недалекой?
Погодите… что значит «недалекая»?
Она размышляла, пока знакомое слово не вывело ее из задумчивости. Оно постоянно звучало в человеческих разговорах и, судя по всему, относилось к ней — «assets».
Она не понимала точного значения, но догадывалась: как и «Генри У», это слово обозначает кого-то или что-то конкретное. Поэтому она решила: с сегодняшнего дня она и есть «assets». Правда, сквозь стекло трудно было разобрать произношение: то ли «асайс», то ли «асаз»…
Ладно, неважно. После недолгих раздумий она нашла компромиссный вариант — «Асас». Решено.
Довольно вильнув хвостом, она попыталась повторить это слово. Но голосовой аппарат подвел: вместо человеческой речи раздалось нечто среднее между волчьим рыком и тигриным ревом:
— Ауу!
Звук прозвучал так неожиданно, что в и без того тихой лаборатории воцарилась мертвая тишина.
Исследователи с любопытством окружили ее, щелкая ручками и спешно делая записи:
— У нее наконец появилось желание общаться? Настал период потребности в сообществе?
— Я впервые слышу, чтобы она издавала звуки… Похоже на кошачьи.
— Может, подать заявку на совместное размещение двух активов? Обе выглядят одинокими.
— Нельзя. Другая особь родилась на три недели раньше, они слишком различаются в размерах. Вдруг та ее съест? Убийство сородича ради монополизации ресурсов в природе обычное дело.
Их оживленные голоса звучали почти как насмешка над ее рыком. И тут же ей расхотелось продолжать.
http://tl.rulate.ru/book/148653/8442364
Готово:
