170
— Что?! Разве ты не обещал наделить меня силой?!
<Хе-хе... Разумеется, я дам тебе силу. Однако я не могу доверить такую мощь бездарному глупцу вроде тебя. Поэтому я, Грюм, беру управление на себя. Сочти это за честь.>
Лишь тогда Каладрион осознал, что его обманули.
Он отчаянно пытался вернуть контроль над собственным телом.
Но его противником был не кто иной, как Лорд Призраков Грюм, мастер вселения и ментального подавления.
Согласившись однажды отдать плоть, Каладрион лишил себя шанса вернуть ее назад.
Плоть стремительно пожирали, и в итоге даже его душа оказалась заперта глубоко в подсознании.
«Нет... Нет! Я не могу исчезнуть вот так...!»
Последний крик Каладриона на миг отозвался в его собственном разуме, прежде чем окончательно затихнуть.
Ву-у-ух—!
Когда его глаза открылись снова, они стали абсолютно черными, подобно обсидиану.
Грюм ощупал новое тело и удовлетворенно оскалился.
— Хе-хе-хе... Слежка за ним стоила затраченных усилий.
Грюм впервые приметил Каладриона во время поисков реликвий Бога Войны.
Увидев человека, владеющего Святым мечом, он понял: перед ним потомок Баркаса.
Грюм уже дирижировал войной между Конфедерацией и Священной Империей из теней, используя Каладриона как слепую пешку.
И всё же в глубине души он чувствовал сожаление.
Несмотря на разбавленную родословную, Каладрион обладал исключительно крепким телом и выдающимся талантом.
Идеальный сосуд для вселения.
Единственной преградой оставался Святой меч.
Пока Каладрион носил его, Грюм не мог даже приблизиться, не говоря уже о захвате тела.
Но вскоре представился удобный случай.
Этот остолоп угодил в западню, расставленную Апостолом Эльдира, лишившись и меча, и гордости во время позорного бегства.
— Хе-хе... Как и ожидалось, тело превосходное; с ним у меня не будет проблем при появлении на людях.
На мгновение довольное лицо Грюма помрачнело.
Он вспомнил о причине своего личного вмешательства.
«Объем Отрицательной Маны Измерений, полученный в этой битве, оказался меньше ожидаемого... Проклятый кузнечный выродок. Позволь я Каладриону бесчинствовать дольше, резня была бы куда масштабнее и кровавее!»
Скрежетнув зубами, Грюм принял решение.
Апостол Эльдира вмешался в его планы — а значит, он его устранит.
— Будь благодарен, Каладрион; я свершу месть за тебя. Кья-ха-ха-ха!
......
Как только бой стих, Филипп приступил к надзору за зачисткой поля битвы.
Некоторые советники предлагали развить наступление, пользуясь моментом, но Филипп отказался.
— Весь экспедиционный корпус Конфедерации еще не разгромлен. Если будем действовать безрассудно, рискуем сами попасть под контрудар.
Таков был официальный предлог.
Но на самом деле причина была иной.
«Я прибыл сюда как посредник для заключения мира, а не ради оглушительной победы Священной Империи».
Если бойня продолжится, число жертв будет лишь расти.
А это лишь сыграет на руку демонам, затаившимся в тенях.
«Мне и без того хватает хлопот, а теперь еще и беспокоиться о какой-то мане, из-за которой может воскреснуть Бог Демонов? Черт с два!»
У Филиппа не было ни малейшего желания отправляться в эпическое приключение по истреблению богов.
Идеальная жизнь в его понимании — это отдых, хобби и покой.
А это значило — никакой войны.
— Сейчас сосредоточьтесь на очистке поля боя. Оказывайте помощь раненым, не деля их на своих и чужих. Павших же предайте земле в тихом месте.
— Слушаюсь, командующий.
Разумеется, одними приказами дело не ограничивалось.
Предстояло разгрести горы отчетов.
Списки павших, перечень пленных, инвентаризация захваченных трофеев, донесения по итогам действий... Бумажной волоките не было конца.
— Ха-а-а... Не может ли кто-то другой заняться всем этим?
— Вы всё-таки верховный главнокомандующий.
Просматривая документы в штабе крепости, Филипп недовольно ворчал, на что герцог Даниэль лишь понимающе ухмылялся.
— Я слышал, вы планируете вернуть пленных?
— Да, но не сразу; я намерен использовать их как козырь, чтобы усадить руководство Конфедерации за стол переговоров.
В этой битве они захватили более тридцати тысяч пленных.
Среди них были высокопоставленные офицеры, включая командующего Президентской гвардией, которого взял в плен лично герцог Даниэль.
— Все они выходцы из знатных семей Конфедерации. Это ценные фигуры, и лидеры не захотят их гибели.
— Значит, вы решили прекратить войну, удерживая их жизни в заложниках. Но одобрил ли это Его Святейшество Папа?
— Мне были даны полные полномочия по мерам после сражения еще до нашего выступления. Я уже отправил отчет почтовым голубем.
Услышав ответ Филиппа, герцог Даниэль не смог сдержать внутреннего восхищения.
Это означало, что Филипп был уверен в триумфе еще до прибытия сюда—
Причем в победе над «живым оружием» вроде Апостола Бога Войны.
«Этот парень воистину выдающийся; будь у меня дочь, я бы непременно сделал его своим зятем...»
Пока герцог Даниэль сокрушенно вздыхал, в дверь кабинета постучали.
Вошел рыцарь и отдал честь.
— Командующий, мы доставили командующего Президентской гвардией согласно вашему распоряжению.
— Ведите.
В тот миг, когда Филипп разрешил войти, в кабинет ступил командующий Президентской гвардией с головой, обмотанной плотными слоями бинтов.
Он сразу же впился ярым взглядом в своего недавнего противника, герцога Даниэля.
«Не будь их подлых трюков, я бы не проиграл!»
Он и герцог Даниэль неистово сражались, обменявшись пятью сотнями ударов в непрерывной дуэли.
Рыцари Конфедерации тоже бились храбро, но их поражение вызвали подкрепления, присланные Филиппом.
В действительности кавалерия под началом Хенсона не была ни многочисленной, ни особо мощной.
Хенсон, зная это, пошел на хитрость—
Его всадники волокли на веревках грузы, поднимая исполинские облака пыли, что создавало иллюзию прибытия многотысячного войска.
«Попасться на столь примитивную уловку... и так позорно пасть!»
Поражение было горьким, но свершившегося не воротишь.
Повернувшись к Филиппу, офицер козырнул.
— Имею честь представиться. Виконт Антонио де Гарсия, командующий Президентской гвардией Конфедерации городов.
— Граф Филипп де Брандель, верховный главнокомандующий армии Священной Империи. Рад встрече.
Кратко представившись, они сразу перешли к сути дела.
— Что Апостолу нужно от побежденного воина? Если надеетесь на мое предательство — советую оставить эту мысль.
— Я знаю, что вы не предадите. Вскоре вы будете репатриированы, но прежде мне нужно, чтобы вы написали письмо Президенту и Сенату.
— Сообщите им, чтобы явились за стол переговоров.
— Переговоры...? Вы планируете закончить войну здесь и сейчас?
— Я прибыл сюда ради примирения двух наций с самого начала.
При этих словах Гарсия хмыкнул.
— Ха! Заявляете, что пришли с миром, а сами возглавили армию Империи и раздавили нас? И теперь твердите о примирении?
— Я и сам сожалею о том, как всё обернулось. Но вина в этом целиком лежит на Конфедерации.
Лицо Гарсии вспыхнуло от гнева.
— Вы смеете утверждать, что это наша вина?! Возможно, мы ударили первыми, но именно Империя спровоцировала эту войну!
— Меня не волнует причина начала войны. Но как Апостол я не могу закрыть глаза на одну вещь.
— ...На оскорбление от Каладриона?
— Нет. На то, что он был самозванцем.
Филипп тщательно обдумал, как убедить верхушку Конфедерации.
Как ни крути, отрицать факт его поддержки Империи было невозможно.
Если не обосновать свои действия должным образом, обида проигравшей стороны могла сорвать переговоры.
В худшем случае они могли вовсе отказаться от диалога.
Но, к счастью, сам Каладрион дал ему идеальный повод.
— Что вы имеете в виду под самозванцем? Хотите сказать, Каладрион не был Апостолом Бога Войны?
— Именно. Истинный Апостол Валиана, Демиан де Мартель, сейчас с нами. По сути, именно она сокрушила Каладриона.
— Ч-что...?!
Гарсия побледнел.
Он знал легенду о Святой Меча, Демиан де Мартель.
Но женщина исчезла давным-давно, и многие полагали, что она мертва.
— Н-но лорд Каладрион владел легендарным Святым мечом! И его мастерство неоспоримо — он был Мастером Меча!
— И что с того? Хоть раз боги во всеуслышание объявляли его истинным Апостолом?
— Это...
— Если не верите мне, я могу устроить вам встречу с настоящим Апостолом, обладающим Дивийн Соурдом, Эксонитом.
Филипп даже поклялся именем Эльдира, не оставив Гарсии путей для спора.
Тот и сам почуял неладное перед битвой — командующий Кольбен начал вести себя с Каладрионом иначе.
Тогда Гарсия списал это на внутренние дрязги из-за дележки славы.
Но теперь выяснилось, что причина крылась в ином.
— Самозванец посмел осквернить имена богов. Как Апостол я был обязан вмешаться. Лишь по этой причине я встал на сторону Империи.
<А ты умеешь заговаривать зубы... мастерски оправдываешься.>
«Заткнись, меховой комок. По чьей, по-твоему, вине я здесь?»
Если бы чертов ангел-кот не затащил его в этот мир, он бы и близко не подошел к Империи или этой войне.
Но видя, что Гарсия принимает объяснение, Филипп решил поставить точку.
— Даже если это не было умышленно, вы выставили мошенника за Апостола и навлекли божественный гнев. Если хотите избежать большей беды — действуйте мудро.
— ...Ха. Хорошо. Я отправлю послание Президенту.
Будь то угрозы или доводы разума, Гарсия сдался.
— Чудно. Доставку письма мы возьмем на себя.
Достигнув соглашения, Гарсия покинул кабинет.
Герцог Даниэль, наблюдавший за сценой, внезапно спросил:
— Кстати, что сталось со Святым мечом Рейант?
— Он под надежной охраной. Вам не о чем беспокоиться.
— Ну, право владения трофеями принадлежит победителю... мне просто было любопытно.
«Что-то это не похоже на праздное любопытство».
Во взгляде Даниэля читался невысказанный вопрос: «Раз уж ты не пользуешься им, почему бы не отдать его мне?»
Это было естественно. Ни один рыцарь не устоит перед зовом Святого меча.
Но Филипп не собирался расставаться с добычей.
«Ты хоть представляешь, через какой ад я прошел, чтобы достать этот Уникальный Предмет? Черта с два я его отдам».
......
Закончив дела, Филипп вернулся в свою комнату и извлек Святой меч Рейант.
Он выглядел в точности как легендарный артефакт — оружие, буквально кричащее: «Я Уникальный Предмет!»
Но была одна загвоздка. Он был чудовищно тяжелым.
— Угх... Попробуй я взмахнуть этой штукой, запястье просто лопнет. Почему, черт возьми, он такой тяжелый?
Странно, но когда он положил его на весы, меч весил ровно столько же, сколько обычный клинок такого размера.
Но стоило взять его в руку, как казалось, будто его тянет к земле целая тонна веса.
<Рейант наделен божественным свойством: его может использовать лишь достойный владелец. Ты к ним не относишься.>
«Что это еще за квалификация?»
Каладрион мог его использовать, хотя и не казался особо выдающимся.
Филипп находил нелепым, что он, Апостол Эльдира, не может поднять меч, созданный тем же Эльдиром.
В лучшем случае он мог переносить его или чистить, но биться им было невозможно.
<Ты не рыцарь. Ты никогда не учился фехтованию. Это оружие для тебя бесполезно. Просто забудь.>
«Тц... Но оно слишком редкое, чтобы просто его выбросить...»
Даже без божественных навыков Святой меч превосходил любой клинок из дамасской стали по прочности и остроте.
На миг он задумался о продаже. Но это вызвало бы скандал. Какой Апостол сбывает святую реликвию ради наживы?
«Отдать даром в Храм Бога Войны — тоже жалко...»
Тут его осенила идея.
«Решено... Я поступлю по-другому!»
http://tl.rulate.ru/book/148632/11351920
Готово:
