Когда Тан Шао проснулся от резкой боли в нервах ампутированной конечности, первое, что вторглось в его сознание, — это ослепительно-белый свет операционной лампы. Этот свет, словно бесчисленные острые мечи, вонзился ему в глаза, вызывая жжение, будто их разъедала сильная кислота. Он мог лишь полуприщуриться, чтобы увидеть вокруг лишь неясное, режущее белое пятно.
Кислый запах низкосортного машинного масла смешивался с медной ржавчиной, исходящей от имплантатов под кожей. Этот едкий аромат, казалось, обладал плотью и силой вливался в его ноздри, он чувствовал, как этот запах разливается по каждой складке носовых ходов, вызывая непроизвольную тошноту. Это служило напоминанием: его тело больше не целое.
Тан Шао резко вздрогнул и обнаружил, что прикован к холодному металлическому столу. Холодный метал плотно прилегал к его спине. Этот холод был подобен ледяному электрическому току, быстро растекавшемуся от точки соприкосновения по всему телу, заставляя каждый дюйм кожи отчетливо ощущать мороз будто от крошечных ледяных шипов, колющих плоть.
Он чувствовал движение воздуха на срезе ампутированной руки — прохладное, ледяное дуновение, словно блуждающий призрак, обдувающий рану. В то же время, на месте отсечения, казалось, оставалась боль от того, что его разрезали острым инструментом. Эта боль нахлынула волнами, но в то же время ощущалась как сквозь тонкую пленку, вызывая приступы онемения.
Страх взорвался словно неуправляемый нейроусилитель. Холодный механический гул раздавался вокруг, этот звук был подобен жужжанию бесчисленных мух в ушах или ржавым шестерням, сухо вращающимся, словно насмехаясь над его беспомощностью.
— Проснулся? Жизнь у тебя крепкая, — грубый голос разразился у самого уха Тан Шао, звук бил по барабанным перепонкам, словно тяжелые молоты стучали рядом.
Он с усилием повернул голову и увидел мужчину с грубым, набитым шрамами лицом. Жаберные пластины на его горле открывались и закрывались, выпуская ядовитый туман нейротоксина. Это был трофей, выигранный им на подпольных боях, от него пахло уличной кровью из каждой поры.
Мужчина осматривал его сверху вниз.
Тан Шао должен был бы испугаться и молить о пощаде, но он прижал язык к нёбу, используя привычную мышечную память, чтобы скрыть дрожь в зрачках легкомысленной улыбкой. Это была маска, которую он носил, чтобы успокаивать разъяренных спонсоров в прошлом. Слабым, но отчетливым голосом он произнес: — О, и кто это пожаловал? Какое горячее гостеприимство.
Эта неожиданная реакция ошеломила мужчину, и несколько его приспешников позади тоже выглядели удивленными.
Мужчина резко вдохнул через респиратор и выпустил облако сероватого дыма, прищурившись, он произнес: — Парень, у тебя и впрямь некислая храбрость. Знаешь, где находишься? Это территория твоего Хозяина Ху!
Тан Шао усмехнулся, в его тоне звучало пренебрежение: — Хозяин Ху? Никогда не слышал. Но, похоже, место у вас неважное, даже встать толком негде.
— Ты! — Мужчина был взбешен его отношением и с силой врезал кулаком по металлическому столу, издав оглушительный грохот. Звук отдался в замкнутом пространстве, словно рядом взорвалась бомба, от чего Тан Шао заболели барабанные перепонки, будто тысячи игл вонзились в них.
— Сказал вежливо — не понял, будешь знать, каков Хозяин Ху!
Мужчина, пыхтя от ярости, развернулся и ушел, оставив нескольких головорезов караулить Тан Шао.
Тан Шао закрыл глаза, и в его разуме воцарился хаос.
Осколки неполных воспоминаний проносились мимо, как в калейдоскопе. Он пытался собрать их воедино, но никак не мог ухватить ключевую информацию.
Он помнил лишь, что, кажется, выполнял некое важное задание, а затем…
А затем — пустота.
Внезапно он почувствовал острую боль за ухом. Эта боль была как острие иглы, внезапно вонзившееся в кожу…
Сразу после этого на сетчатке вспыхнули строки беспорядочного кода. Сквозь эту нервную боль он увидел, как его собственные биоэлектрические токи перестраивают реальность по траекториям, напоминающим "Звездную ночь" Ван Гога. В его голове мелькнул образ: катана, излучающая тусклое голубое сияние, небрежно лежащая где-то.
— Это… — пробормотал Тан Шао, и в сердце поднялось знакомое чувство.
Возможно, это была его единственная зацепка.
В этот момент раздался шум, похоже, кто-то громко спорил.
Тан Шао, собрав остатки сил, насколько ему позволяли глаза, увидел, как в проем вошел мужчина в полицейской форме, а за ним — человек в белом халате.
Мужчина держал в руке излучатель захватной сети на плазменной основе. Голографический значок Управления Общественной Безопасности на корпусе оружия мерцал под дождем, соревнуясь в световом загрязнении с неоновой рекламой "Черного рынка органов", расположенного в трехстах метрах.
— Чжао Ху! Ты незаконно удерживаешь заложника! Что скажешь в свое оправдание?! — резко крикнул офицер, его голос был величественным и громким, словно били в большой колокол.
— Офицер Линь, этот парень — опасная личность! Я ему содействую в расследовании! — оправдывался Чжао Ху.
— Содействуешь расследованию? Скорее, ты хочешь присвоить себе награду за него! — Офицер Линь безжалостно разоблачил его ложь.
Человек в белом халате поправил очки на переносице и ледяным тоном произнес: — Этот человек очень ценен для наших исследований…
— Насмотрелись? Если насмотрелись, то пора убираться. Мне еще нужно провести время со своим маленьким другом.
Сказав это, Чжао Ху небрежно махнул рукой, и группа бандитов выгнала офицера Линя и человека в халате из комнаты.
Уходя, человек в белом халате изо всех сил старался не отрывать взгляда от Тан Шао, при этом из его рта сочилась какая-то неясная жидкость, и он хихикал, о чем-то размышляя.
Тан Шао посмотрел на этих людей и холодно усмехнулся.
Он стал пешкой в борьбе различных сил. Для него это, возможно, был шанс…
— Ха, кучка клоунов, — тихо пробормотал Тан Шао, и на его губах появилась едва заметная улыбка.
Противный скрежет металла прорезал тишину подземного убежища. Чжао Ху со свитой головорезов вальяжно вошел внутрь. Тяжелый запах низкосортного табака и пота мгновенно заполнил пространство. Эта смесь ударила в ноздри Тан Шао, словно грубые руки ворошили у него внутри, вызывая рвотный позыв.
Чжао Ху вертел в руках хромированный кинжал. Клинок отражал тусклый свет, это отражение было похоже на ледяную молнию, от которой по спине побежал холодок.
Он подошел к Тан Шао, присел и поддел его подбородок острием кинжала. Жадный взгляд, словно у голодного волка, увидевшего добычу, скользил по Тан Шао дюйм за дюймом, словно он пытался пронзить его насквозь.
Тан Шао лишь фыркнул, позволив кинжалу упереться в подбородок. Он чувствовал холодное лезвие, касающееся кожи, легкое покалывание, словно крошечная пила нежно царапала поверхность.
— Парень, говорят, ты кое-что прячешь. Если не будешь упрямиться, отдай это добро, и избежишь телесных мучений.
Тан Шао усмехнулся, позволяя кинжалу Чжао Ху упираться в подбородок.
— Ты один? И хочешь что-то у меня отобрать?
Чжао Ху пришел в ярость от его пренебрежения. Он резко отдернул кинжал и с силой ударил им по металлическому столу. Гулкий звук, словно раскат грома, разорвал узкое пространство. На столе мгновенно появилась глубокая вмятина, посыпались искры. Тан Шао почувствовал, как его сердце дрогнуло от этого звука, словно невидимая огромная рука сжала его грудь.
— Ты, черт возьми, не хочешь по-хорошему! Я тут не напуганными детьми пугаюсь!
Глаза Тан Шао были ледяными, и в них не было ни капли страха.
— Раз я уже настолько калека, чего мне бояться? Валяй, попробуй!
Чжао Ху впал в исступление и уже собирался отдать приказ избить Тан Шао, но его прервал один из бандитов, похожий на тощую обезьяну.
— Брат Ху, этот парень выглядит не просто так, может, стоит…
— Ты, твою мать, струсил! Вперед! — Чжао Ху пнул тощую обезьяну ногой и взревел. Звук удара и визг тощей обезьяны раздались одновременно. Удар был глухим и сильным, словно тяжелый мешок рухнул на песок, а крик обезьяны был резким и пронзительным, как отчаянный вопль забитого зверя.
Несколько бандитов, поколебавшись, все же набросились на Тан Шао, нанося ему удары кулаками и ногами.
Тан Шао слышал глухие звуки ударов кулаков и ног о свое тело. Пронизывающая боль заставляла его стискивать зубы и молча терпеть. Тем временем, в его голове стремительно разрабатывался план. Каждый удар отдавался тяжелыми ударами по телу, боль со всех сторон концентрировалась в мозге.
Внезапно Тан Шао почувствовал, как чип за его ухом загорелся обжигающим жаром, словно там горел огонь. Мощная сила хлынула по всему телу.
Он резко раскрыл глаза, из которых вырвалось тускло-голубое свечение. Этот свет, казалось, проникал насквозь души. Воздух вокруг мгновенно застыл, а невидимое давление, словно материализовавшийся шторм, пронеслось по всей комнате, как стремительный, мощный воздушный поток, закручивающийся внутри.
— А-а!! — Один из бандитов с воплем, подобным крику тряпичной куклы, был отброшен невидимой силой и врезался в стену, оставив в ней большую вмятину. Он тут же потерял сознание. Звук удара был оглушительным, словно вся постройка задрожала.
Остальные бандиты испугались этой ужасающей силы до потери контроля над телом. Их ноги подкосились, и они, спотыкаясь и ползком, бросились прочь из комнаты, выкрикивая: — Демон! Демон!
http://tl.rulate.ru/book/148549/11123763
Готово:
