Разговорившись, Хань Бочао наконец-то получил общее представление о происходящем.
Линь Шань был вожаком нынешнего поколения YYCC. Строительство гоночной трассы в Бэйцзяне, по сути, было созданием «домашнего поля» для противостояния вызовам четырёх других клубов суперкаров.
Эти пять клубов объединяли под своим крылом практически всех богачей и всю элиту страны, постепенно превратившись в пять влиятельных группировок. Всё было далеко не так просто, как казалось на первый взгляд. Изначально Хань Бочао думал, что клубы суперкаров — это просто места, где состоятельные люди от нечего делать вместе гоняют на дорогих машинах. Что в этом может быть сложного?
Даже Ли Синьцянь, хоть и состояла в YYCC, из-за своего невысокого статуса в клубе никогда не слышала о подобных вещах.
Соревнования между клубами суперкаров, внешне выглядевшие как обычные гонки, на самом деле были ареной, где пять могущественных сил делили рынок. В бизнесе торт всегда одного размера, а значит, конкуренция неизбежна. Иногда стороны сжигали огромные деньги в борьбе за долю, а иногда — садились за руль гоночных болидов, чтобы определить, кому достанется кусок побольше.
Иными словами, у кого больше мастерства, тот и получает главный приз, и не нужно ввязываться в безумные ценовые войны, от которых выигрывают лишь сторонние наблюдатели.
Линь Шань так высоко ценил Хань Бочао именно потому, что хотел видеть его в рядах YYCC, сделать его лицом клуба.
Выслушав всё это, Хань Бочао не испытал отторжения к идее вступления в YYCC. С какой стороны ни посмотри, это было выгодно и ему, и Ли Синьцянь. В конце концов, какая разница? Ему нужно было просто дрифтовать и ни о чём не думать.
Обладая мастерством Шумахера, он вряд ли нашёл бы себе равных в стране. Пока противники не вызовут топовых зарубежных гонщиков, Хань Бочао был уверен в своей победе.
Взглянув на Ли Синьцянь, он сказал:
— Раз уж брат Шань так меня ценит, да и Цяньцянь здесь, было бы невежливо отказываться. Если в будущем понадоблюсь для соревнований, просто дай мне знать, и я постараюсь выкроить время.
— Отлично! За тебя! — Линь Шань поднял чашку с чаем, сперва в знак уважения к Хань Бочао и Ли Синьцянь, а затем добавил: — Кстати, скоро у нас в YYCC будет развлекательный заезд. Если не занят, Сяо Чао, возьми мою машину, покажись, помоги мне приструнить местных демонов.
Хань Бочао только что проехал два круга и как раз вошёл во вкус. Услышав о возможности снова погонять, он тут же согласился. Соревнования такого уровня для него были сродни детской забаве.
Проболтав некоторое время в VIP-ложе Линь Шаня, около четырёх часов дня они спустились в зону ожидания.
К этому моменту там уже выстроилась целая вереница машин: McLaren, Ferrari, Porsche, Lamborghini, Maserati, BMW, Audi… Настоящий автосалон под открытым небом.
Впрочем, владельцы этих суперкаров производили не меньшее впечатление, чем их автомобили. Возраст — от восемнадцати до сорока с лишним лет. Род занятий — от студентов до владельцев корпораций. Телосложение — от тощих, как жерди, до толстяков, едва протискивающихся за руль. Мужчины, женщины и те, кого и не разберёшь... настоящий винегрет.
Первое впечатление Хань Бочао от YYCC можно было описать одним словом: «показуха».
Как только появился Линь Шань, нынешний лидер клуба, все взгляды устремились на него. А когда рядом с ним оказались Хань Бочао и Ли Синьцянь, чья внешность была под стать лучшим моделям, троица мгновенно приковала к себе всё внимание.
Многие спешили поприветствовать Линь Шаня, и тот с лёгкой улыбкой, непринуждённо отвечал каждому.
Ли Синьцянь, идущая рядом с Хань Бочао, с завистью прошептала:
— Это встреча только для ключевых членов YYCC. Если бы не ты, меня бы сюда даже не пустили. Чтобы стать одним из них, личное состояние должно быть не меньше пятидесяти миллионов, но в среднем у каждого здесь больше ста.
— Да ладно? Ты же первая среди золотой молодёжи Бэйцзяна, и не можешь стать ключевым членом? — удивлённо спросил Хань Бочао.
— С личным состоянием у меня проблем нет, но есть ещё один важный момент: нужно получить совместную рекомендацию от пяти ключевых членов. Это показатель связей. Конечно, есть исключения. Например, тебя так сильно поддерживает брат Шань, что ты можешь войти в их круг напрямую. Тебе даже членские взносы платить не придётся, а это, между прочим, пятьдесят восемь тысяч в год.
— Неплохо. Снова удалось на халяву урвать что-то ценное благодаря своим талантам. Приятно, — усмехнулся Хань Бочао.
Когда они проходили через зону ожидания, многие узнали Хань Бочао — его выдающаяся внешность была слишком узнаваема. Вокруг тут же начались перешёптывания:
— Это же владелец той 488-й с первого заезда! Я-то думал, откуда у него такая техника, а он, оказывается, друг брата Шаня!
— Ого, если он теперь с нами, в YYCC, то мы же разнесём остальные четыре клуба!
— А брат Шань-то не прост, сумел заманить к нам мастера такого уровня. Неудивительно, что он стал лидером.
— Я видел его дрифт. Это было нечто. У меня в голове крутилось только одно слово: «офигенно».
— Боже, похоже, бог гонок снова выйдет на трассу! Вот это будет зрелище!
— Твоя-то тачка до сотни за три с половиной секунды не разгоняется, куда тебе лезть? Чтобы тебя на круг обогнали?
Настроение у Хань Бочао и без того было прекрасным, а от всеобщего восхищения он и вовсе воспрянул духом.
Под предводительством Линь Шаня они подошли к отдельной парковочной зоне. Одна из машин была накрыта пылезащитным чехлом, но даже сквозь него угадывались хищные очертания суперкара.
Линь Шань сдёрнул чехол и с гордой улыбкой произнёс:
— Вот она, моя ласточка. Ferrari LaFerrari!
С этими словами он протянул ключи Хань Бочао.
— Сегодня она — твоя. Нравится? Давай, садись, прочувствуй.
Ferrari LaFerrari — божественная машина стоимостью в пятьдесят миллионов! На её фоне 488-я Хань Бочао казалась просто сопляком.
Заострённый хищный нос с двухъярусным дизайном, вентиляционные отверстия на капоте, невероятно сложные боковые линии с огромными воздухозаборниками и выпускными каналами. Благодаря особой аэродинамике на корме LaFerrari не было антикрыла, что делало её силуэт ещё более плавным и совершенным.
Кузов был экстремально низким, не выше ста десяти сантиметров, но при этом широким, словно припавший к земле монстр. Двери типа «крыло бабочки» оказались массивнее, чем он ожидал. Когда они поднимались, спереди машина напоминала орла, расправляющего крылья.
LaFerrari называли божественной не столько за её ходовые качества, сколько за поистине гениальный дизайн. По крайней мере, Хань Бочао считал её невероятно красивой. Возможно, на его восприятие влиял изученный навык «Бог гонок Красного Дьявола» — к Ferrari он испытывал необъяснимую симпатию.
С неподдельным интересом Хань Бочао вставил ключ и повернул его. Двигатель тут же оглушительно взревел, будто пробудился спящий титан. Руль LaFerrari был квадратным, почти как у болида Формулы-1, и это мгновенно разожгло в нём силу Шумахера.
Хань Бочао никогда раньше не сидел в LaFerrari, и первое, что он ощутил, — насколько низко расположено шасси. Казалось, будто сидишь прямо на асфальте.
— Может, хочешь сперва проехать круг по трассе, размяться? — спросил Линь Шань.
— Отличная идея! — Хань Бочао повернулся к Ли Синьцянь. — Цяньцянь, садись на пассажирское, прокатимся. Ты ведь сегодня ещё не гоняла.
— Ещё бы! — Ли Синьцянь давно рвалась в машину, но некоторые гонщики не любят, когда рядом кто-то сидит. Лишний вес влияет на управляемость, поэтому она и не просилась. Но раз Хань Бочао сам её позвал, она, не скрывая восторга, тут же запрыгнула на пассажирское сиденье.
Хань Бочао вывел машину на трек, вдавил педаль в пол, и автомобиль, словно красная молния, сорвался с места. Их обоих с такой силой вжало в кресла, что перехватило дыхание.
Вот это мощь!
Ли Синьцянь, будучи фанаткой гонок, восторженно закричала.
Приближался поворот, и Хань Бочао громко предупредил:
— Готовься, сейчас буду дрифтовать!
— Давай! Жги на полную! У-ху-у-у!
Вскоре Хань Бочао вернулся на исходную позицию. Этот круг он проехал даже быстрее, чем на своей 488-й.
Божественная машина есть божественная машина. Какой кайф! Ускорение, управляемость, отклик, набор мощности и баланс в поворотах у LaFerrari были просто на высоте. Одним словом — космос! Особенно на той тысячеметровой прямой, где можно было выжимать из двигателя всё до последней капли, а его рёв заставлял адреналин бурлить в крови.
Хань Бочао припарковался. Ли Синьцянь, которая поначалу была в восторге, теперь выглядела бледной. Как только машина остановилась, она рывком открыла дверь и, выбежав на обочину, согнулась в приступе тошноты.
Хань Бочао поспешил к ней и, похлопывая по спине, виновато произнёс:
— Ты в порядке? Прости, я так увлёкся, что забыл сбросить скорость.
Видя, как ей плохо, он почувствовал укол совести. Такой высокоскоростной дрифт — огромное испытание для организма. Обычный человек выдержал бы от силы несколько поворотов. Наверное, во всём мире не нашлось бы второго такого уникума, как он, кто мог бы после такого заезда выглядеть так, будто ничего и не произошло. Пассажирское кресло — совсем другое дело, для Ли Синьцянь это оказалось слишком экстремально.
Её вырвало, и ей заметно полегчало. С кривой улыбкой она сказала:
— Только посидев рядом с тобой, я поняла, насколько у тебя нечеловеческий организм. Такие перегрузки, а тебе хоть бы хны. Ты просто монстр.
— Обычно это я доводила других до тошноты за рулём, а сегодня саму укачало. Видно, кто по воде ходит, тот и замочит ноги. Вот и я доигралась.
В этот момент подошёл Линь Шань и протянул Ли Синьцянь бутылку воды.
— Прополощи рот.
— Спасибо!
Затем он посмотрел на Хань Бочао, и его глаза загорелись азартом.
— Твоё время — три минуты тринадцать секунд! — возбуждённо произнёс он. — Мы тут на компьютере просчитывали, предел этой трассы — где-то две минуты двадцать секунд. И это при том, что ты дрифтовал с лишним весом на борту! Это невероятно быстро! Если бы ты ехал в гоночном стиле, думаю, выжал бы как минимум две сорок. С тобой Бэйцзяну больше не страшны никакие чужаки, которые захотят бросить нам вызов!
В этот момент Линь Шань превратился в настоящего фаната. Его лицо раскраснелось, а в голосе звучал неподдельный восторг. Хань Бочао, никогда не общавшийся с истинными гоночными энтузиастами, не совсем понимал их пылкости.
На самом деле, в любой сфере тот, кто достигает вершины, неизбежно привлекает толпы поклонников, разделяющих его увлечение. И эти фанаты зачастую куда более страстные и влиятельные, чем те, что гоняются за поп-звёздами.
«Что ж, я, великий Император Чао, Бог гонок Красного Дьявола. Разве не естественно, что такой авторитет стал моим фанатом?»
http://tl.rulate.ru/book/148478/8290471
Готово:
