Тушань Цзюнь, находясь внутри знамени, внимательно наблюдал за чиновником в серебристом халате, сидевшим во главе стола. На голове его красовался головной убор с четырьмя углами, положенный чиновникам его ранга, а на поясе, отделанном белым нефритом, висел меч.
Солнце поднималось всё выше, и его лучи, проникая в зал, заливали всё вокруг ярким, тёплым светом. Казалось, в этом сиянии не было места для грязи и тьмы. Теперь можно было отчётливо разглядеть лицо чиновника. Это был мужчина лет тридцати-сорока, пухлый, холёный, с глазами-щёлочками, в которых светилось самодовольство.
— Старина Сян, — произнёс он, обращаясь к сотнику, — не то чтобы я не уважал тебя, но твои люди посмели обнажить оружие в моём присутствии. Это же бунт! А я, знаешь ли, боюсь. Вдруг им в следующий раз взбредёт в голову снести мне башку? Что скажешь, а, старина Сян?
Пухлый тысячник поднялся и, подойдя к сотнику, похлопал его по плечу. И тут на его лице отразилось искреннее удивление. Правое плечо сотника было пустым. Но он тут же взял себя в руки, и его взгляд стал твёрдым.
— Господин, это моя вина. Я не уследил за своими людьми и готов понести наказание, — произнёс сотник, и его голос был полон показного смирения.
Видя, что старый вояка так легко сдался, тысячник потерял к нему всякий интерес. Издеваться над такими было скучно. То ли дело тот молодой солдат, которого сейчас держали связанным во дворе.
— Ладно, забирай его, — махнул он рукой. — Да, и вот, возьми компенсацию за павших. Двести лянов. Всё здесь.
Он протянул сотнику мешочек, а затем разжал пальцы. Мешочек с глухим стуком упал на пол.
Сотник поспешно поднял его и нахмурился. На ощупь там было не больше трёх-четырёх фунтов. Этого и близко не хватало на сорок лянов за каждого. Он знал, что начальство всегда берёт себе долю, но не такую же огромную. В мешочке было от силы лянов сорок. На всех — меньше десяти на брата.
— Господин, — произнёс он, и его голос дрогнул, — это... это не по правилам.
— Правилам? — глаза тысячника округлились. — Обнажить оружие в присутствии старшего по званию — по правилам гвардии за такое полагается смертная казнь! Это твои люди не знают правил!
Тушань Цзюнь усмехнулся. Хитро придумано. Этот жирдяй специально урезал компенсацию на восемьдесят процентов, чтобы спровоцировать солдат. А видя, что сотник лишился руки, решил, что теперь его и вовсе можно не бояться.
Шрамы на лице сотника задергались, на руке, сжимавшей мешочек, вздулись вены. Несмотря на ранение, он всё ещё оставался мастером второго класса, способным убить этого жирдяя одним ударом. Но он сдержался. Он слишком часто видел подобные ситуации. Только не думал, что однажды сам окажется в ней. Похоже, его покровитель потерял своё влияние.
Сотник взял мешочек и уже собрался уходить, когда тысячник остановил его.
— Старина Сян, ты уже стар. Пора бы и честь знать, дать дорогу молодым. Знаешь что? Напиши-ка ты прошение об отставке. И тогда я не только отпущу твоих людей, но и выплачу всю компенсацию до последней монеты. А вдобавок, из уважения к твоим заслугам перед троном, дам тебе ещё пятьдесят лянов на обустройство. Как тебе такое предложение?
— С наследным принцем Цзинъаня что-то случилось? — внезапно спросил сотник.
Тысячник удивился. Он не ожидал от этого старого солдафона такой политической проницательности. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Дело было решённое.
Сотник тяжело вздохнул. Потерять пятерых братьев, лишиться руки... и всё ради того, чтобы, вернувшись в столицу, узнать, что твой покровитель пал. И теперь, из-за каких-то двухсот лянов, ему приходилось отказываться от своего наследственного чина шестого ранга.
Но что он мог поделать? У него на руках были его люди. Их семьи. Его собственная семья.
— Я понял, — произнёс он. — Я напишу прошение.
В этот миг его спина, до этого прямая как струна, согнулась. Он постарел на десять лет.
— Эй, вы там! — крикнул тысячник. — Отпустите того парня! И отдайте господину Сяну его деньги!
Когда сотник вышел из зала, Ши Чжу уже был на свободе. Солдаты вынесли ящик с серебром. Полный вес. Никто ничего не украл.
Парни окружили своего командира, радуясь и смеясь. Казалось, для него не было нерешаемых проблем.
Лишь сотник стоял с мрачным лицом.
— Командир, а чего это жирдяй сегодня такой щедрый? — спросил один из молодых солдат.
— Да потому что это наш командир!
— Точно! Нет такой проблемы, которую наш командир не смог бы решить! — подхватили остальные.
Они были как одна большая семья. А он — их отец.
Ши Чжу, видя его мрачное настроение, виновато опустил голову.
— Командир, прости, я...
— Ничего, — покачал головой сотник. — Любой бы на твоём месте не сдержался. Не бери в голову. Только вот... когда меня не будет, будьте осторожны. Не злите начальство.
Весёлые голоса тут же смолкли. Все с недоумением уставились на него.
— Командир, ты это о чём?
— Я уже стар, да и руку потерял. Пора на покой. Когда я уйду, Ши Чжу, не будь таким вспыльчивым. Те Тоу, ты парень рассудительный, советуйтесь с ним.
Он смотрел на своих людей, на семнадцать человек, оставшихся в живых. Он знал каждого из них как облупленного, воспитывал как собственных сыновей. И теперь ему приходилось их оставлять. Но он уже дал слово.
— Командир, это жирдяй тебя заставил?
— Да мы его порвём!
— Точно!
— Неужели двор позволит им вот так просто воровать наши деньги?!
Они были готовы драться. Но это был путь в никуда. Будь он на тридцать лет моложе, возможно, он бы согласился. Но сейчас... убить тысячника императорской гвардии — это государственная измена. За такое казнят весь род до девятого колена.
Он пожертвовал своим чином, чтобы спасти их. Пусть их будут притеснять, но они смогут прокормить свои семьи.
«Жалкое зрелище», — подумал Тушань Цзюнь.
Но ничего не сказал. Они были из разных миров.
http://tl.rulate.ru/book/148420/8326397
Готово:
