Исполинский корпус «Белого Кита», подобный плавучей стальной горе, безмолвно парил над холодными водами к западу от Найт-Сити.
Свинцово-серые тучи висели низко, сливаясь с ядовитым смогом, окутавшим город, и оттого искалеченный мегаполис выглядел ещё более угнетающе.
На мостике царил мягкий полумрак, и лишь слабое свечение приборов да переливы голографической звёздной карты озаряли сосредоточенные лица.
Ёринобу Арасака стоял у огромного иллюминатора, его взгляд сквозь армированное стекло был устремлён на далёкие, столь знакомые и одновременно чужие очертания города.
Он бесчисленное множество раз мечтал уничтожить то, на чём зиждилась его власть. Теперь, когда эта сила была у него в руках, когда он стоял на пороге цели, в душе его царила лишь ледяная пустота — ни капли удовлетворения.
— Господин Ёринобу, — раздался за его спиной уверенный голос Синтаро Такаямы, — десантные отряды готовы. Единицы Силовой брони прошли финальную калибровку и в любой момент могут вступить в бой.
Ёринобу не обернулся, лишь тихо хмыкнул.
Такаяма подошёл и встал с ним плечом к плечу, также глядя на Найт-Сити.
— По данным от остатков нашей агентурной сети, в районе цели, Города-призрака, противник уже подготовился. Новые Соединённые Штаты вновь задействовали отряды «Баргест» под командованием Хансена и развернули их по периметру.
— Кроме того, в этом же районе замечена активность той самой группы, что уничтожила Башню Арасака.
— Сброд, мятежники… и несколько необычных уличных крыс, — в голосе Ёринобу прозвучала едва уловимая насмешка, и было неясно, кого он оценивал — врагов или самого себя в нынешнем положении.
— Их нельзя недооценивать, господин Ёринобу, — почтительно, но с наставническими нотками в голосе напомнил Синтаро Такаяма. — Раз они смогли уничтожить Башню Арасака, у них точно есть козырь в рукаве.
— Прямой штурм основными силами, конечно, явит миру всю мощь «Арасаки», но может привести к неоправданным потерям. К тому же… со стороны это будет выглядеть так, будто мы действуем поспешно и бессистемно.
Ёринобу медленно обернулся. Его лицо было лишено всякого выражения, словно искусно вырезанная маска.
— Дядя Такаяма, что вы предлагаете?
— Нам нужна проба сил, — глаза Синтаро Такаямы остро блеснули. — Решительная атака, которая позволит оценить прочность их обороны, скорость реакции и огневую мощь. И одновременно это возможность… зачистить свои ряды и поднять боевой дух.
— О? — Ёринобу, кажется, заинтересовался и жестом велел ему продолжать.
— Падение филиала в Найт-Сити лежит на совести выживших сотрудников службы безопасности, особенно командиров среднего и низшего звена, — понизив голос, холодно и расчётливо произнёс Такаяма. — По традиции, они должны доказать свою верность и смыть с себя позор.
— Вместо того чтобы позволить им с пятном на репутации и тревогой в душе влиться в ряды основной армии, лучше дать им шанс. Шанс послужить «Арасаке» и господину Сабуро.
В глубине глаз Ёринобу мелькнуло ледяное понимание. Он слишком хорошо знал эту логику: жертва, завёрнутая в обёртку из «чести» и «долга», по сути своей была не чем иным, как хладнокровным использованием ресурсов и внутренней чисткой.
И именно это ему и было нужно для его собственного плана — хаос, изматывание противника и прелюдия, способная приковать к себе всё внимание.
Он едва заметно кивнул, подхватывая мысль, которую Синтаро Такаяма не высказал до конца. Голос его, исполненный сдерживаемого гнева и решимости, идеально соответствовал роли «наследного принца, жаждущего мести»:
— Вы правы, дядя Такаяма. Величие «Арасаки» неоспоримо, и каждый её сотрудник должен быть готов пожертвовать собой, чтобы его защитить. Особенно те… кто не справился со своими обязанностями.
Он сделал паузу, словно взвешивая слова, но на самом деле хладнокровно просчитывая цепную реакцию, которую вызовет этот шаг.
— Передайте мой приказ, — голос Ёринобу, наполненный непререкаемой властью, разнёсся по мостику. — Собрать все оставшиеся в Найт-Сити боеспособные подразделения службы безопасности «Арасаки». Скажите им, что пришло время искупления.
— Мне нужен отряд смертников. Они должны будут провести атаку на внешний периметр обороны Города-призрака, в первую очередь — на позиции «Баргеста». Атаку любой ценой.
Он холодно взглянул на Синтаро Такаяму:
— Это не вылазка, а полноценное наступление. Цель — прорвать их оборону, посеять как можно больше хаоса, истощить живую силу противника и добыть для нас ценные разведданные.
— Скажите им, что «Арасака» запомнит их верность, а их семьи получат самую щедрую компенсацию.
Синтаро Такаяма пристально посмотрел на Ёринобу, и в его взгляде промелькнуло что-то сложное: то ли удовлетворение от того, что «наследный принц» наконец-то проявил подобающую своему статусу железную волю, то ли равнодушие к судьбам тех, кого вот-вот принесут в жертву.
Он склонил голову:
— Есть! Я всё понял. Это будет идеальная разведка боем, которая к тому же даст оступившимся шанс проявить свой бусидо. Немедленно займусь подготовкой.
Приказ, словно ледяной молот, разбил вдребезги последние остатки надежды в сердцах выживших.
Чёткие и бездушные инструкции с «Белого Кита», прозвучавшие по каналам связи, безмолвным громом прокатились по всем уцелевшим базам «Арасаки».
За короткой мёртвой тишиной последовали локальные нервные срывы.
Кто-то срывал с головы гарнитуру и в ярости разбивал её о пол; кто-то, обхватив голову руками, съёживался в углу, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. На лицах самых молодых бойцов не осталось ни кровинки, а в глазах застыл первобытный ужас, и они без конца бормотали: «Это невозможно».
Стыд поражения ещё не утих, а на смену ему пришло новое, куда более тяжкое отчаяние: они не просто потеряли башню — теперь их ценность как солдат свелась к ценности одноразового расходного материала.
Однако агония продлилась недолго.
Многолетняя корпоративная культура, словно ментальные кандалы, начала своё дело.
Взращённые на строгой иерархии и догматах самопожертвования, инстинкты принялись подавлять личный страх.
Командиры — такие же бледные, но с постепенно стекленеющими глазами мужчины средних лет — начали хриплыми голосами проводить предбоевую мобилизацию.
Речи изобиловали словами «честь», «верность», «служение господину Сабуро», «смыть позор» — в мирное время они были лишь лозунгами на стенах, но сейчас стали единственной спасительной соломинкой.
— Это личный приказ господина Ёринобу… — повторял один из командиров, и его голос, поначалу дрожавший, креп с каждым словом, будто в имени наследника была заключена какая-то магическая сила. — Это наш долг. И… наша судьба.
Искажённая логика начала распространяться в толпе.
Чем влачить жалкое существование под гнётом позора, ожидая неминуемой расплаты или задыхаясь от чувства вины, не лучше ли отдать остатки жизни в качестве последнего «кровавого налога»?
По крайней мере, это обеспечит их семьям «щедрую компенсацию».
По крайней мере, во внутренних отчётах «Арасаки» рядом с их именами появится пометка «почётная гибель», а не «дезертир» или «трус».
Страх не исчез. Он был силой извращён, исковеркан.
Он переродился в нездоровое, почти маниакальное возбуждение.
Движения при проверке оружия стали резкими и грубыми. Бойцы обматывали себя связками пластиковой взрывчатки, заталкивали её в машины, на которых им предстояло идти в последний штурм.
Кто-то начал неровным почерком, но с пугающей торжественностью выводить на остатках формы красной краской лозунги вроде «семь жизней за страну».
Их взгляды больше не цеплялись за реальность — они были устремлены в пустоту, к обещанным берегам «верности и долга». На лицах, где ещё не высохли слёзы, застыла смесь каменной решимости и безумного, отрешённого фанатизма.
Они больше не были солдатами, которых гонят на убой. Убедив самих себя, они стали «праведниками», добровольно принявшими смерть.
Срыв и отчаяние стремительно переплавились в уродливую, но эффективную жажду боя.
За предельно короткий срок этот наспех собранный «отряд смертников» превратился из разгромленных солдат в фанатичных мучеников — живую взрывчатку с подожжённым фитилём, которая лишь ждала приказа, чтобы ринуться вперёд, в самоубийственную атаку без возврата.
http://tl.rulate.ru/book/148385/8900875
Готово:
