Слова утешения Мэйна и остальных исходили от чистого сердца, были проявлением товарищеской заботы, но для Дэвида, чье сознание было в смятении от слов Чэнь Юя о собственном пути и смысле существования, они были что мертвому припарка.
И в этот момент к нему подошла Люси, до этого хранившая молчание.
Она не посмотрела на Чэнь Юя и не обратила внимания на остальных — лишь легонько потянула Дэвида за руку.
Дэвид растерянно поднял голову и посмотрел на Люси.
В ее светло-фиолетовых глазах не было ни излишнего сочувствия, ни ободрения, как у Мэйна и остальных, а было… понимание? Или, скорее, приглашение.
Словно ухватившись за спасительную соломинку, он бессознательно пошел за Люси, оставляя позади гнетущую атмосферу у входа в мастерскую, массивный силуэт Чэнь Юя, его леденящие слова и обеспокоенные взгляды Мэйна и остальных.
Люси провела Дэвида по заваленным, но упорядоченным коридорам их убежища в свою маленькую каюту.
Здесь появилось чуть больше следов жизни, чем когда она только приехала, но комната все равно оставалась простой, даже пустоватой.
Она закрыла дверь, и звуки снаружи разом приглушились.
— Садись, — сказала Люси, указывая на единственный в комнате более-менее чистый старый стул, а сама села на край кровати.
Дэвид послушно сел, положив руки на колени. Пальцы его бессознательно переплетались.
Он все еще был поглощен потрясением и сомнениями, вызванными словами Чэнь Юя.
Люси не торопилась с разговором. Она достала брейнданс-шлем и повертела его в руках.
— Хочешь взглянуть? — спросила она, протягивая шлем Дэвиду. — Это про Луну.
Дэвид на миг замер. Луна? Какое это имело отношение к его нынешнему положению?
Но он все же взял шлем и надел его. Сейчас ему нужно было хоть что-то, чтобы отвлечься.
Брейнданс запустился.
Ни яростной перестрелки, ни откровенных сцен — лишь бескрайний, безмолвный космос.
Затем ракурс приблизился, и перед глазами ясно предстала серо-белая поверхность Луны.
Кратеры, похожие на гигантские шрамы. Море Спокойствия, огромное и пустынное.
Ни звука — лишь абсолютная тишина и неописуемое, суровое величие.
Взгляд медленно скользил по лунной поверхности. Вдалеке, словно сапфир на черном бархате, висела Земля.
Этот опыт разительно отличался от шума, хаоса и тесноты Найт-Сити.
Дэвиду показалось, будто он и вправду выбрался из этой трясины и очутился в мире чистом, холодном, но безмерно широком.
Брейнданс был коротким.
Когда Дэвид снял шлем, его взгляд все еще был немного рассеянным, словно душа застряла в безмолвном вакууме.
— Совсем по-другому, правда? — тихо спросила Люси.
Дэвид кивнул, не зная, что сказать.
— Там нет корпораций, нет банд, нет бесконечного неона и шума аэрокаров, — взгляд Люси был устремлен в крошечное, не выходящее на небо окно каюты, словно она могла видеть сквозь все преграды далекие звезды. — Только покой… абсолютный покой… Это моя мечта — улететь из Найт-Сити на Луну.
Она сделала паузу и перевела взгляд на Дэвида. Ее глаза, в которых обычно сквозила отчужденность, сейчас были на удивление ясными.
— Я знаю, слова Босса звучат тяжело и непонятно. Он… он думает не так, как мы. В его глазах, наверное, все вещи — это лишь механизмы, которые можно разобрать, проанализировать и починить с помощью знаний и инструментов.
— Но, — сменила она тон, — в одном он не ошибся: ты не можешь вечно ждать, что кто-то даст тебе ответ или придет на помощь. Мэйн и остальные смогли вытащить тебя в этот раз, а что будет в следующий? Если все время полагаться на других, однажды ты действительно окажешься в тупике.
— Я не призываю тебя становиться таким же… видеть во всем лишь механизмы, — Люси осторожно подбирала слова. — Я хочу сказать, что ты должен найти собственную силу, собственный путь. Может, это не только знания, но это должно быть что-то, что ты можешь держать в своих руках. Как… — она указала на брейнданс-шлем, — как мое желание уехать отсюда. Я знаю, что не могу полагаться на других, только на себя: копить деньги, искать возможность. Это мой путь.
— История с твоей мамой — это тяжело, — продолжила Люси ровным и твердым голосом. — Босс указал тебе путь, очень трудный и суровый. Но это, по крайней мере, путь — путь, который теоретически позволит тебе самому найти решение. По сравнению с тем, чтобы полностью возлагать надежды на чью-то «благотворительность» или помощь, которая неизвестно когда появится, этот путь, хоть и трудный, но более реальный.
Она посмотрела Дэвиду в глаза:
— Тебя обманули, похитили — это не твоя вина, а вина тех, кто расставил ловушку. Но если ты из-за этого удара больше не сможешь подняться или будешь думать лишь о том, как впредь осторожнее «просить о помощи», вот тогда ты действительно проиграешь. Ты можешь бояться, можешь горевать, но не забывай, почему ты вообще встал на этот путь. Не забывай, что ты хотел защитить.
Слова Люси, в которых не было ни размашистой удали Мэйна, ни холодной рациональности Чэнь Юя, походили на тихий ручей, что по капле просачивался в иссохшую и смятенную душу Дэвида.
Она не отрицала правоту Чэнь Юя напрямую, а предложила другой взгляд, превращая «поиск знаний» из ледяной догмы в возможность «взять судьбу в свои руки».
Она поделилась своей мечтой, словно говоря ему, что даже в самом темном углу человек должен сохранять стремление к чему-то далекому, к свободе, и копить для этого силы.
Дэвид смотрел на Люси, на несвойственную Найт-Сити ясность и твердость в ее глазах, и буря в его душе, казалось, начала понемногу стихать.
Стыд и самобичевание никуда не делись, но в душе зарождалось что-то новое — не сиюминутное понимание логики Механикум, которой следовал Чэнь Юй, а смутное осознание важности спасать себя самому и… той заботы, что скрывалась за показным безразличием этой девушки.
Путь вперед все еще тонул в тумане, критика Чэнь Юя по-прежнему занозой сидела в сердце, но сейчас, в этой тесной каюте, слушая спокойный рассказ Люси и глядя на ее мечту о Луне, он почувствовал… что снова может дышать.
— Спасибо… — голос Дэвида был немного хриплым, но в нем уже чувствовалось больше сил.
Люси лишь слегка качнула головой и больше ничего не сказала. В комнате снова воцарилась тишина, но между ними незримо текло безмолвное понимание и поддержка.
Дэвид знал, что ему нужно время, чтобы все это переварить.
Нужно обдумать слова Чэнь Юя, переосмыслить свой путь, а еще… не предать этой поддержки Люси и самоотверженности Мэйна и остальных, спасших ему жизнь.
Его ученичество, пройдя через жестокий удар реальности и мощнейшее столкновение идей, возможно, только сейчас по-настоящему началось.
http://tl.rulate.ru/book/148385/8664836
Готово:
