Глен, тот самый риппердок, чью работу Чэнь Юй однажды оценил как «требующую срочной стандартизации», принял решение, которое для команды Мэйна стало одновременно и предсказуемым, и абсурдным. Как только состояние Глории перестало быть критическим, он практически за одну ночь перевез свою клинику под названием «Тысяча игл», вместе со всеми громоздившимися в ней горами подержанного оборудования сомнительного происхождения и бесчисленными склянками, в Город-призрак.
Встретив вопросительные взгляды команды Мэйна, Глен, потирая руки, с профессиональной, чуть заискивающей улыбкой на лице, привел благовидный предлог:
— Состояние госпожи Мартинес крайне тяжелое, она нуждается в постоянном профессиональном наблюдении и тщательном уходе! Постоянные поездки из города и обратно очень вредят восстановлению пациентки. Я, Глен, всегда ставлю здоровье пациента на первое место, так что переезд клиники сюда — это проявление моей ответственности!
Но Мэйн и остальные прекрасно понимали, как громко щелкают костяшки на счетах в голове у этого проныры.
Они как-то вскользь упомянули в разговоре с Дэвидом, что их таинственный и нелюдимый Босс владеет непостижимыми технологиями. Теоретически, если заплатить невообразимую цену, то можно было бы полностью излечить даже такие повреждения, как у Глории.
Глен, очевидно, уцепился за эту информацию и решил под предлогом ухода за Глорией нагло и бесцеремонно обосноваться в Городе-призраке, лелея надежду однажды случайно встретить Босса. Он мечтал обменять свою «плату за обучение» — накопления, которые в мире по-настоящему высоких технологий, скорее всего, стоили не больше груды металлолома, — на крупицы знаний, что просочатся сквозь пальцы мастера.
— Вот же старый хрыч, — без обиняков оценила она, скрестив руки на груди и холодно глядя на него. — У меня от его расчетов аж в глазах рябит.
Впрочем, силой его никто не выгонял.
В конце концов, хоть техники Глена и были грубыми, а его подходы — устаревшими, он все же имел определенную практическую ценность. Он мог справиться с обычными уличными огнестрельными ранениями, сбоями имплантов и базовым техобслуживанием, что избавляло команду от необходимости лишний раз мотаться в город.
…
Когда Чэнь Юй завершил межпространственный перенос, его шаги, куда более тяжелые, чем в момент ухода, и сопровождаемые уникальным скрежетом металла и гулом точной гидравлики, вновь разнеслись по глубинам мастерской в Городе-призраке. Внешняя среда, которую он воспринял, стала заметно «шумнее», чем прежде.
В убежище теперь находились не только прежние члены команды Мэйна, но и молчаливая седовласая девушка-хакер, встревоженный подросток, вынужденный выйти на улицу ради оплаты лечения матери, сама полупарализованная мать, погруженная в боль и самобичевание, а также затесавшийся сюда из корыстных побуждений неумелый риппердок.
Тяжелая металлическая дверь мастерской с глухим шипением медленно отъехала в сторону.
В проеме, практически полностью заполнив его, внезапно возникла величественная фигура Чэнь Юя. Его силуэт стал заметно массивнее, покрытый темно-красной силовой броней с узором, напоминающим драконью чешую. Новый плазменный реактор за спиной издавал низкое гудение и светился призрачным синим сиянием.
В одно мгновение тихие разговоры и возня снаружи мастерской стихли.
Все взгляды невольно приковались к нему, и в воздухе повисло почти осязаемое ошеломление. Даже ветераны команды, такие как Мэйн и Дорио, которые уже были свидетелями нечеловеческой природы своего Босса, в этот момент не смогли сдержать невольного сужения зрачков.
Они могли интуитивно ощутить ту колоссальную мощь, что скрывалась в этом теле — мощь, многократно превосходящую прежнюю, — и то ледяное, нечеловеческое давление, которое почти сгустилось в нечто материальное.
Сложность и уровень исполнения этой брони полностью выходили за рамки их представлений об «имплантах» или «экзоскелетах».
Ребекка бессознательно приоткрыла рот, ее зеленые кибернетические глаза то резко фокусировались, то слегка расплывались. В итоге она лишь тихо пробормотала:
— Вау…
Даже она почувствовала некое неописуемое благоговение.
Появившаяся недавно Люси на мгновение едва заметно напряглась. Ее глаза, обычно скрытые за маской безразличия, слегка расширились. Взгляд быстро пробежался по броне, полной чужеродной эстетики и абсолютной мощи, и по стабильно излучающему синее сияние ядру реактора. В глубине ее глаз промелькнула искра чистого любопытства к неведомому творению.
А Дэвид, новичок в этих местах, от этого незримого давления почти забыл, как дышать.
Он смотрел на этого стального гиганта, будто сошедшего со страниц древних мифов. Когда алые оптические линзы просканировали его, ему показалось, будто некое высшее существо пронзило его взглядом насквозь. Дрожь, смешанная со страхом и чувством собственной ничтожности, пробежала по позвоночнику.
Даже Глен, поглощенный мыслями о плате за обучение, на время забыл о своем затруднительном положении. Его рот безвольно приоткрылся. Инстинкт риппердока (пусть и никудышного) заставлял его попытаться понять технологические принципы этой брони, но в итоге мозг опустел, оставив лишь первобытное изумление и растерянность.
Алые оптические линзы Чэнь Юя хладнокровно просканировали пространство за пределами мастерской, словно самый эффективный сканер, мгновенно зафиксировав, классифицировав и заархивировав все эти новые «переменные» и застывшие на их лицах маски изумления.
Царящий беспорядок и эмоциональные всплески вызвали в его процессоре слабейший сигнал тревоги, оповещающий о «повышении уровня энтропии в окружающей среде», но он тут же был перекрыт логической процедурой более высокого порядка: эти биологические эмоциональные реакции и визуальные помехи не стоили того, чтобы тратить на них драгоценные вычислительные ресурсы.
Глен, чуть ли не на четвереньках, подполз к нему. Его лицо расплылось в раболепной и едва сдерживаемой жадности, и он бессвязно начал изъявлять желание «повысить квалификацию», уверяя, что готов заплатить «разумную цену».
Алая оптика Чэнь Юя даже не сфокусировалась на нем. Ледяной список данных был спроецирован прямо на визуальный интерфейс Глена, сопровождаемый бесстрастным синтезированным голосом:
— У знания есть цена.
Список гласил:
Стандартизированный протокол имплантации базового нейроинтерфейса. В обмен на: 2 функционирующих незарегистрированных прототипа нейропроцессора.
Процедура антиинфекционной обработки на стыке биологических тканей и имплантов. В обмен на: образец неизвестного сплава с аномальной биосовместимостью (не менее 1 кг).
Протокол экстренной помощи при травмах средней тяжести и временного поддержания жизнедеятельности органов. В обмен на: полностью сохраненный образец ткани лимбической системы, изъятый у индивида с тяжелой формой киберпсихоза.
…
Всего в списке было более десяти пунктов, и каждый из них был технологией, о которой Глен мечтал, которая могла бы значительно повысить уровень его клиники и доходы. Но требуемая за каждый пункт плата заставляла его сердце уходить в пятки.
Это были не стандартные товары, которые можно было просто купить за деньги, а «особые материалы», которые можно было достать, лишь погрузившись в самые глубины черного рынка, рискуя жизнью в запретных зонах или отбивая их у какой-нибудь опасной группировки.
Мозг Глена лихорадочно заработал, прикидывая, сколько тайных каналов придется задействовать, каким смертельным опасностям подвергнуться и во сколько евро все это в итоге обойдется.
По грубым подсчетам, одна только «себестоимость» предметов из этого списка составляла около пятисот тысяч евро, и это не считая огромных, не измеряемых деньгами рисков.
Он застыл на месте, его губы дрожали.
Знания были так близко, но цена за них — поставить на кон все, что у него было.
Не только сбережения. Ему пришлось бы с риском для жизни собирать эти сомнительные и опасные предметы, окончательно привязав себя к колеснице этого таинственного существа.
Кровь отхлынула от его лица, губы задрожали, но он не мог вымолвить ни единого связного звука.
Этих денег, если опустошить все его счета и продать все оборудование, может, и хватило бы впритык, но это означало бы обнулить все, что он накопил за десять с лишним лет прозябания в Уотсоне. Возможно, ему даже пришлось бы влезть в огромные долги и потом долгие годы вкалывать, чтобы выплатить эту «плату за обучение», что было равносильно продаже себя в рабство этому загадочному существу.
Он замер на месте, охваченный невиданной внутренней борьбой.
Жажда знаний сжигала его рассудок; технологии из списка казались такими близкими. Но, с другой стороны, страх потерять свободу и взвалить на себя тяжелейшие оковы словно заливал его ноги свинцом.
Он хотел учиться, до безумия хотел, но цена этому — все его настоящее и будущее…
Выражение его лица резко менялось, мечась между алчностью и страхом. Ледяная вода реальности с шипением гасила его прежний пыл, но так и не смогла потушить его до конца, превратив в мучительное терзание.
— Этот старый лис, — злорадно прошептала Ребекка Пиле, скрестив руки на груди. — Гляди, у него сейчас процессор сгорит.
http://tl.rulate.ru/book/148385/8402985
Готово:
