Глава 102: Обломки
Командная палуба корабля была тиха.
Над планетой Орар имперский флот висел в разрозненной дуге — потрёпанные крейсеры, фрегаты и разрушенные остатки кораблей системной обороны. Их построение было плотнее, чем следовало бы, словно солдаты инстинктивно сбились в кучу в темноте.
На гололитическом дисплее перед адмиралом Спайром пульсировали зелёные руны, окружённые расширяющейся волной красного.
Красные иконки были не просто кораблями.
Это были хищники.
Его вокс-сеть представляла собой постоянное тихое шипение панических голосов и отрывистых докладов. Где-то в этом шуме смеялся враг.
— Адмирал, — сказал мастер-аугура низким голосом, — контакт подтверждён... да хранит нас Император... «Терминус Эст».
Никто не шелохнулся. Название несло свой собственный вес. Тифус. Гвардия Смерти. Избранная чума Нургла, словно одного «Малефикарума» было недостаточно.
Челюсть Спайра напряглась.
— Сигнал всем кораблям — держать строй. Без отступления. Если они пробьют блокаду, планета за нами будет уязвима.
— Есть, сэр, — ответил вокс-офицер, уже выкрикивая приказы по цепочке.
Орар заполнил иллюминатор внизу, некогда зелёный мир, превратившийся в синяк. Дни орбитальной бомбардировки содрали кожу с его континентов — океаны вскипели паром, города превратились в безжизненные шрамы, воздух был густым от пепельных облаков, которые кружились в верхних слоях атмосферы, как кровь в воде.
Там, внизу, миллионы умерли, крича. Те, кто ещё был жив, находились в темноте, задыхаясь от пыли, слушая, как горит небо.
А теперь враг хотел землю.
Первый залп ударил, как молот.
Копья переливающихся энергий пронзили пустоту, вгрызаясь в передние пустотные щиты корабля. Палуба содрогнулась. Где-то глубоко в корпусе взвыли сирены переборок.
— Щиты на семидесяти процентах!
— Орудийная палуба левого борта докладывает о перегреве макробатарей три и пять!
— Фрегат-пикет правого борта «Антемон» уничтожен — пробой реактора!
Голос Спайра прорезал доклады.
— Ответный огонь. Всем кораблям, сосредоточиться на эскорте «Малефикарума» — мы проредим их ряды, прежде чем они дойдут до ближнего боя.
Флот повиновался. Взревели макропушки, швыряя через пропасть снаряды размером с сухопутные краулеры. Торпеды устремились вперёд сверкающей линией. На мгновение пустота превратилась в калейдоскоп огня.
Затем враг сократил дистанцию.
Флагман Аркхэма не столько уклонялся от летящего огня, сколько скользил сквозь него — нечестивая грация несла зазубренную чёрную форму сквозь звёзды. Орудийные батареи вспыхивали вдоль его бортов, расплавленный огонь прожёг щиты крейсера «Эгида Тирана», выпотрошив его от носа до кормы. Вокс был полон криков его экипажа, прежде чем сигнал прервался.
На векторе подхода Чумного Корабля дела обстояли хуже. «Терминус Эст», казалось, пробирался сквозь бой, как раздутый трупами левиафан, отмахиваясь от взрывов торпед своей гниющей бронёй.
Там, где его орудия не убивали, это делали его пропитанные варпом заразы — приходили вокс-сообщения о том, что целые орудийные расчёты падали замертво на своих постах, их лёгкие наполнялись чёрным гноем ещё до того, как снаряды врага успевали ударить.
— Адмирал, эскадрилья «Волатрикс» докладывает о пробоинах в корпусе «Молота». Они не могут их заткнуть — огонь распространяется.
— Скажи им, чтобы протаранили что-нибудь, прежде чем погибнут.
Вокс-офицер сглотнул, но передал приказ.
Через несколько секунд «Молот» исчез во вспышке света, унеся с собой два вражеских фрегата. Остальная часть формации Хаоса едва это заметила.
Это была бойня.
Враг прорвал левый фланг за двадцать минут. Клин эскортных эсминцев пробил дыру в строю, и корабль Аркхэма последовал за ним — копья прорезали искалеченные имперские суда, каждое убийство было преднамеренным и презрительным.
Спайр знал, что делает Аркхэм. Он ещё не спешил к планете. Сначала он убивал корабли, ломая волю флота перед настоящим ударом.
— Всем кораблям, перегруппироваться по моему сигналу, — приказал Спайр твёрдым голосом. — Мы заставим его войти в центр. Заставим его сражаться за каждый метр.
Флот сжался, превратившись в уменьшающийся шар из орудий и отчаяния. Это выиграло им минуты, может быть. Но каждая минута стоила кораблей. Каждый залп означал ещё один погасший огонёк на гололите.
— Обнаружены десантные корабли противника, — доложил мастер-аугура. — Они используют брешь на левом фланге.
Руки Спайра сжались в кулаки.
— Сбейте их.
Они пытались. Император свидетель, они пытались.
Пятьдесят десантных транспортов упали с первого захода. Ещё тридцать — со второго. Но слишком многие прорвались — раздутые баржи из ржавчины и шипов, сопровождаемые эскортами Хаоса. Некоторые уже сбрасывали более мелкие корабли, быстрые десантные катера ныряли к горящей поверхности планеты.
Блокада проваливалась.
На иллюминаторе Орар становился всё больше.
В облаках расцветали огненные штормы, когда десантные капсулы пробивали атмосферу. Вокс уже ловил искажённые сигналы бедствия с поверхности — командиры СПО кричали о падающих капсулах.
Корабль содрогнулся от очередного удара. Предупреждающие руны вспыхнули багровым.
— Щиты пали! Палубы с седьмой по десятую разгерметизированы!
— Лазарет переполнен — сотни раненых!
Спайр чувствовал, как всё ускользает. Не только битва, но и война.
Если они потеряют Орар, Готический фронт расколется. Но теперь это было не остановить. Не с тем, что у него осталось.
— Адмирал, — раздался голос по общефлотскому каналу — капитан Орвейн с «Железного шипа». Его голос был хриплым, дрожащим. — Разрешите вступить в ближний таранный бой.
Спайр знал, что это значит. У «Железного шипа» всё ещё был реактор.
— Разрешаю. Да направит вас Император.
Мгновение спустя «Железный шип» зажёг свои двигатели и врезался в крейсер Хаоса лоб в лоб. Оба корабля исчезли в яркой, как солнце, вспышке. Возглас, вырвавшийся у экипажа мостика, был кратким, почти стыдливым, потому что два других вражеских крейсера уже скользили в брешь.
Через час линия прорвалась полностью.
Корабль Аркхэма и «Терминус Эст» прорвались прямо через центр, их орудия косили всё, что попадалось на пути. Полдесятка имперских крейсеров попытались их заблокировать и были превращены в обломки за считанные минуты. Их эскорты рассеялись — некоторые искалеченные, некоторые бежали.
Корабли Хаоса хлынули к Орару, как прилив. За ними последовали десантные корабли — теперь сотни. Тысячи.
Спайр не приказал отступать. Ему и не нужно было. Флот был слишком потрёпан для этого.
Когда корабль наконец вырвался, его броня была наполовину расплавлена, его орудия молчали, его экипаж сократился на треть.
За ними снова горела планета. Сквозь иллюминатор Спайр видел, как на ночной стороне светится огонь десанта, распространяясь, как инфекция, по континентам.
Они потерпели неудачу.
Он долго стоял у иллюминатора после того, как шум на мостике утих. Он всё ещё слышал последние крики по воксу, грохот рушащихся переборок, влажную статику, которая появлялась, когда чума забирала экипаж ещё до удара снаряда.
Он мог представить Аркхэма на его командной палубе, улыбающегося без юмора. Он мог представить Тифуса, бредущего по какому-нибудь разрушенному жилому блоку на Ораре, гниль сочилась из него, как дыхание.
Рука Спайра сжалась на подлокотнике так, что заскрипела кожа.
Там, где когда-то катились облака над умеренными морями и лоскутными континентами, теперь был лишь слой почерневшего пепла, пронизанный слабым зелёным светом химических пожаров. Свет её звезды достигал поверхности болезненными лучами, преломлёнными сквозь слои пыли и испарённого камня. Это был мир, дышащий на ладан, и каждый вдох нёс вкус пепла.
Бомбардировка не была чистой. Орбитальные удары вырезали в коре шрамы шириной в километры, остекляя равнины и превращая горы в сломанные зубы. Целые океаны вскипели в удушливый туман, теперь бесконечно плывущий над горизонтом призрачными завесами. То, что осталось от поверхности Орара, было лоскутным одеялом смерти — рухнувшие ульи, оплавленные мануфакторумы, пустые силосы и участки ничего, кроме обугленной земли.
Всё ещё оставались города под защитой Империума. Но за пределами имперских укреплений было совершенно безжизненно. Может быть, какие-то мутанты теперь выжили после бомбардировки.
Флот Хаоса прибыл в рваном и хромающем состоянии. Корпуса были обожжены, обшивка сорвана, целые орудийные батареи вырваны из своих креплений. Огромные участки осквернённой брони всё ещё истекали расплавленным ихором от боевых повреждений. Но они прошли сквозь огонь.
«Малефикарум» первым прорвался в атмосферу — его искорёженный силуэт отбрасывал длинную тень на разрушенные равнины, его корпус был усеян циклопическими орудийными башнями, как плавучий собор кошмаров. Вокс-реле несли его присутствие по пустошам не как сигнал, а как инфекцию — полуслова и шёпот, скользящие в каналы связи, сея беспокойство в каждом ухе.
За ним чумные корабли падали сквозь небо на крыльях токсичного пламени. Флагман Тифуса спускался медленно и ровно, левиафан, игнорирующий перекрёстный огонь немногих оставшихся орбитальных оборонительных батарей. Даже его раны выглядели живыми — гнойники из металла набухали, лопались и снова срастались, пока он падал к поверхности. Там, где он проходил, облака сворачивались зелёным.
Они не наносили удар по укреплённым городам напрямую. Это была не битва за славу. Это был медленный нож. И им самим нужны были ресурсы и время, прежде чем предпринимать что-либо подобное.
Зоны высадки были установлены вдоль скелетов мёртвых плит феррокрита и мануфакторумов, их разрушенные оболочки теперь служили укрытием для сбора войск. Варбанды Астартес выливались из десантных кораблей — одни в ливрее Гвардии Смерти, двигаясь с неумолимой тяжестью; другие в зазубренной, чёрно-красной броне, которая впитывала свет. За ними толпами следовали культисты, ведомые лихорадочными песнопениями и обещанием крови. Искажённые машины грохотали, спускаясь с грави-барж, их двигатели кашляли дымом в воздух.
В тени рухнувшего жилого шпиля сам Аркхэм стоял, осматривая равнины сквозь треснувший визор. Его голос был тихим, когда он обращался к своим лейтенантам.
Аркхэм приказал им.
— Еда, вода, прометий. Металлы для ремонта. Плоть для ритуалов. Берите их рабочих живыми, если они годны к работе. Остальных сжечь.
Дальше по пустоши силы Тифуса с мрачной точностью принялись за свою работу. Гвардия Смерти не спешила. В почерневшую землю были воткнуты чумные котлы, их содержимое булькало и шипело, истекая грязью на ветер. Цель была не просто убить, а сделать саму землю союзником.
Один чемпион Нургла стоял с раскинутыми ржавыми руками, позволяя пеплу падать на него, как святому дождю.
— Этот мир станет садом, — прохрипел он сквозь шлем. — И его города будут первыми, что расцветут.
Вверху немногие уцелевшие имперские суда всё ещё висели на низкой орбите, истекая дымом. Они не могли предпринять контрнаступление; они едва могли удерживать свои позиции. Фрегаты с выпотрошенными половиной палуб вели наблюдение за городами-крепостями, надеясь дать раннее предупреждение о любом крупномасштабном штурме. Каждый капитан знал, что это лишь вопрос времени, когда у них закончится топливо.
За пределами городов разведчики Хаоса двигались по пепельным равнинам с точностью хищников. Небольшие отряды проскальзывали сквозь руины, копаясь в обломках в поисках чего-либо полезного — топливных элементов, боеприпасов, целых броневых плит. Другие охотились на беженцев, пытавшихся пересечь пустоши к анклавам, убивая их или таща кричащих обратно к зонам высадки.
Один такой налёт ударил по небольшому складу прометия в восточном секторе. Защитники сражались, как загнанные в угол звери, удерживая баррикады больше часа, прежде чем отряд предателей-десантников прорвался. Последняя вокс-передача со склада была одним голосом, рваным, но непокорным: «Скажите Праймусу... мы сожгли баки. Они ничего не получат». Затем — статика.
Силы Хаоса, казалось, не обращали внимания на потери, которые несли. На каждую варбанду, уничтоженную в засаде, на её место высаживались две другие. На каждого убитого налётчика из пыли поднимался другой, вооружённый тем, что было снято с последнего имперского трупа. Медленный нож продолжал поворачиваться.
К концу первой недели карта обитаемых зон Орара истекала красным.
http://tl.rulate.ru/book/148370/8746545
Готово:
