Пройдя еще сотню шагов, Лекс наконец-то уловил некий ритм.
Этот ритм помог ему унять напряжение в разуме — до того тот был полностью поглощен контролем над малейшими движениями тела.
Состояние предельной концентрации как раз и помешало ему заметить, как его аура начала расти и преображаться.
Однако он уловил нечто иное: вопреки ожиданиям, что каждый следующий шаг будет даваться все тяжелее, порой идти, напротив, становилось легче.
Лекс не понимал, почему давление отступает, но свободных ментальных сил на анализ происходящего у него просто не осталось.
Теперь, когда разум немного освободился от гнета, он смог сосредоточиться на следующей задаче — прибавить скорость.
Здесь требовалась особая осторожность: ему совсем не хотелось снова споткнуться и получить травму.
Его задача и без того была достаточно сложной, и новых повреждений суставов ему не хватало.
Одним из почти незначительных преимуществ, которые извлек из этого Лекс, стало заметное улучшение осанки.
Ведь при правильном положении тела идти и удерживать равновесие оказывалось куда проще.
Сменив фокус усилий, он начал неуклонно ускоряться.
Но Лекс был настолько сосредоточен — не только разумом и телом, но даже инстинктами и всем, что было в его распоряжении, — что начал упускать из виду вещи, которые обычно непременно заметил бы.
К примеру, его техника культивации наконец начала приносить плоды.
Поразительно, но под таким колоссальным давлением процесс культивации ускорился более чем в сто раз!
Его Золотое Ядро начало уменьшаться в размерах, но это не было дурным знаком.
Оно становилось более плотным, а значит, принимало лишь самую чистую и качественную энергию.
Его тело также начало проходить через тонкую закалку.
Дело было не в росте грубой силы, а в том, что эластичность мышц возрастала.
Более того, способ соединения мышц друг с другом и с костями тоже претерпевал едва уловимые изменения.
Это позволило бы ему тоньше контролировать свою силу и легче переносить физические перегрузки.
Вместе с потом из тела Лекса начали выходить мельчайшие черные крупицы нечистот.
Хотя Лекс и раньше проходил через очищение, с ростом уровня культивации и силы само понятие того, что считать необходимым, а что — отходами, менялось.
Например, существовали определенные минералы и питательные вещества, которые требовались его телу для укрепления и поддержания целостности, пока он закладывал Фундамент.
Но стоило ему достичь царства Золотого Ядра, как его сила и уровень возросли настолько, что те же самые материалы, которые когда-то скрепляли его плоть, теперь стали источниками нестабильности.
Конечно, это было лишь относительное суждение, поскольку тело любого культиватора легко переносило их негативное влияние — ведь они были у всех.
Но сейчас, под воздействием чудовищного давления, они выталкивались наружу, очищая тело по мере того, как оно крепло.
Еще кое-что, чего Лекс не заметил, — это фигура, появившаяся в том же зале.
Это был гном Барли, и, подобно Лексу, его тут же впечатало в землю.
Но если Лекс сумел оправиться и двинуться дальше, то Барли был уже в столь плачевном состоянии, что едва выносил эту мощь.
Быстро — насколько это было возможно — он отполз обратно, прочь из зала.
Но когда он уселся на ступенях, тяжело дыша и хватая ртом воздух, его взгляд упал на Лекса.
С прямой спиной тот шел размеренным шагом с такой легкостью, будто это не стоило ему ни малейших усилий, несмотря на то что находился под гнетом сокрушительной Мощи Дракона.
Перед ним величественно и спокойно возвышалось чудовище — дракон, чей взор, казалось, был прикован к приближающейся фигуре.
Хотя Барли знал, что дракон мертв — или, по крайней мере, должен быть мертв, — со стороны все выглядело иначе.
Оттуда, где он сидел, казалось, будто дракон припал к земле в покорной позе, аккуратно свернув хвост, и не смел шелохнуться, пока крошечный человек приближался к нему.
Это было безумие.
Это не поддавалось логике.
Подобное было просто невозможно.
Но уверенная походка Лекса, его высоко поднятая голова и прямой взгляд на дракона, его широкие крепкие плечи, которые, казалось, вовсе не тяготила Мощь Дракона, — все это складывалось в картину, будто он запугал древнего зверя.
Чувствуя слабость, горечь и досаду, Барли достал записывающее устройство.
Это был не просто видеорекордер: прибор фиксировал все — запахи, звуки, температуру и даже само давление Мощи Дракона.
Таким образом, когда кто-то позже просматривал бы запись, у него возникло бы полное ощущение личного присутствия.
Он начал запись и даже прошептал вступление.
— Меня зовут Барли Холдинсон, я нахожусь на планете Фригра. Мой отряд и я пробрались в великую сокровищницу дракона, но… но вот что мы обнаружили. Я не знаю, кто этот человек, но мне известно его имя… Лекс Уильям.
В видео не хватало полных объяснений — например, того факта, что дракон на записи уже был мертв.
Но он оставил все как есть намеренно.
Если он не смог заполучить сокровища дракона, то хотя бы уйдет отсюда с видео, которое в одночасье сделает его сенсацией на Портале Хенали.
Он установит очень высокую цену за просмотр этой записи и тем самым обеспечит себе безбедную жизнь.
А что касается того, что этот Лекс может подумать о его поступке… что ж, когда все царство узнает, что Лекс разграбил сокровищницу дракона, тот долго не проживет.
Кого волнует его мнение?
Барли не был злонамеренным по своей природе.
Он просто никогда не рассматривал ситуацию с чьей-либо другой точки зрения.
http://tl.rulate.ru/book/148202/9577597
Готово:
