Глава 127: Эксгибиционисты
Эта сцена была пятьдесят футов в ширину и тридцать в длину. С каждого края до края тянулись две отдельные тугие верёвки, по которым вышагивали акробаты. С потолка свисало несколько канатов, которые остальные акробаты использовали, чтобы раскачиваться из стороны в сторону.
Синхронно акробаты слева и справа одновременно качнулись к центру. Они отпустили верёвки, сделали несколько сальто в воздухе и зацепились ногами за ту верёвку, которую только что использовал другой.
Сам Лекс никогда не был в цирке, но достаточно видел их по телевизору. Их выступление было очень впечатляющим, а расчёт времени — безупречным, особенно если учесть, что внизу не было страховочной сетки. И всё же Лекс ожидал немного большего, заметив, что они культиваторы.
Справедливости ради, их выступление только началось. Вероятно, они разогревали публику. Но Лекс не хотел ждать, так как было много других сцен. Он посмотрит запись позже, чтобы увидеть, сделают ли они что-нибудь более интересное.
Движимый любопытством, Лекс пропустил все человеческие сцены и направился к сцене Зверей. Эта сцена не была приподнята, как остальные, а наоборот, опущена, чтобы зрители имели вид сверху. Слой песка покрывал сцену, и в нём скользили различные змеи. Сначала Лекс не понимал, что они должны были делать. Он наблюдал за каждой змеёй по отдельности и сосредотачивался на ней, пока она переходила от скольжения по поверхности куда-то вглубь.
Однако замешательство исчезло, когда он заметил, что его внимание должно быть сосредоточено не на змеях, а на песке. Под влиянием десятков змей, движущихся в расчётливой координации, песок пульсировал, словно под ним билось сердце. Дюны быстро поднимались и опускались, создавая ощущение, будто Лекс наблюдает ускоренный вид меняющейся пустыни. Постепенно он начал осознавать закономерности в подъёме и опускании песка, но чтобы увидеть их, ему пришлось перестать сосредотачиваться на песке и каким-то образом сосредоточиться на целом.
Это было немного трудно для людей, поскольку человеческий глаз устроен так, чтобы привлекаться и фокусироваться на определённых точках. Насильно заставить себя не сосредотачиваться на определённой точке и каким-то образом охватить целое было непростой задачей, и большинство упустило бы это, если бы активно не пыталось это сделать.
У Лекса был лёгкий выход из положения, так как он мог положиться на своё восприятие всей Гостиницы, чтобы увидеть эту сцену целиком, а не фокусироваться на ней глазами. Но в тот момент, когда он это сделал, Лекс осознал, как много он на самом деле упускал, и был на мгновение ошеломлён. Движение песка обладало странной симметрией. Подъём и опускание дюн начали формировать закономерности в ландшафте и создавать некое искусство.
Это было не похоже на искусство, создаваемое людьми, а казалось творением природы. Оно было совершенно случайным, даже сохраняя свою прежнюю закономерность. Лекс словно осознавал ход вещей, как задумано природой. Ему вспомнился старый документальный фильм, который он видел, о повторяющихся формах и закономерностях в природе, называемых фракталами — где форма или закономерность повторяется в различных масштабах. Сосредоточитесь ли вы на определённой части или отстранитесь, чтобы увидеть более крупное целое, закономерности будут присутствовать. Странный способ повторения закономерности также порождал ощущение симметрии.
Но если бы этим всё и ограничивалось, Лекс не был бы так потрясён. Глубина искусства змей не ограничивалась лишь его визуальным аспектом. Когда Лекс использовал своё восприятие, чтобы увидеть сцену, он также ощутил вибрации в песке. Когда змеи двигались сквозь разные слои, то, как песок между слоями поднимался и опускался, как он тёрся о другие песчинки и как прижимался к чешуе змей, порождало ощущение, которое Лекс мог описать только как музыку.
Колебания были недостаточно велики, чтобы произвести звук громче мягкого гула, который легко можно было принять за ветер, нежно ласкающий дюны, придавая им желаемую форму, словно кисть художника. Но поскольку Лекс осознавал это в мельчайших деталях, он чувствовал, как та же визуальная закономерность проявляется в каждой вибрации. Он видел закономерность в том, как падает каждая песчинка, и в том, как поднимается каждая песчинка.
Возникшая закономерность была намного больше, чем двухмерные, которые он видел на бумаге, или трёхмерные, с которыми можно столкнуться на художественной выставке. Закономерность существовала в виде сверху. Она существовала между слоями. Она существовала в вибрациях. Она существовала в том, как двигались змеи. На мгновение Лекс почувствовал, что впадает в транс, и ощутил, как странная мысль формируется прямо за пределами его восприятия. Это было похоже на слово, вертящееся на кончике языка — он знал, что это, но не мог произнести. Ощущение было абстрактным, но в то же время конкретным.
— Неплохо, — пробормотал Лекс и решил внести изменение в эту сцену. В настоящее время, чтобы защитить выступающих, каждая сцена блокировала прохождение духовного восприятия. Но теперь Лекс изменил это так, чтобы другие могли использовать своё духовное восприятие только для наблюдения за сценой. Это по-прежнему не позволяло бы им использовать его для давления или общения с выступающими. Лекс не хотел, чтобы другие беспокоили змей, но в то же время он хотел, чтобы они наслаждались этим на более глубоком уровне, так как простое наблюдение за песком оставило бы их в неведении.
Действительно, если бы кто-то просто сосредоточился на змеях и не охватил целое, это, вероятно, был бы один из наименее интересных экспонатов. Это были всего лишь змеи, движущиеся в песке. Он надеялся, что другие тоже смогут уловить тонкости этого представления.
Чего Лекс не осознавал, так это того, что все люди на вершине каждого соответствующего мира уделяли огромное внимание каждому движению Хозяина Гостиницы. Его бормотание, возможно, было тихим, но для них оно прозвучало как объявление через громкоговоритель. Особенно когда они почувствовали изменения на этой сцене, они немедленно использовали своё духовное восприятие, чтобы попытаться разглядеть особенность этого представления. Заметил ли кто-нибудь из них это с той глубиной, что и Лекс, не было возможности узнать.
Впечатлённый тем, что он только что увидел, Лекс направился к следующей сцене Зверей. На этой было только два Зверя, которых Лекс никогда раньше не видел и не узнавал. Задние ноги этого Зверя были похожи на лягушачьи и позволяли ему прыгать на большие расстояния и высоко в воздух. Однако, в отличие от лягушки, этот Зверь был около четырёх футов в длину и трёх футов в высоту. Его тело было покрыто фиолетовой шестиугольной чешуёй, которая отражала свет необычным образом. Лекс никогда не сталкивался со светом, который ему пришлось бы описать как «тёмный», но это было единственное описание, которое он мог придумать в тот момент.
Возле шеи Зверя из-под чешуи начинали появляться разноцветные перья, покрывающие его передние ноги и лопатки. Казалось, этого недостаточно, чтобы позволить Зверю летать, но Лекс предположил, что Зверь мог бы планировать на большие расстояния. Однако, поскольку предоставленная сцена была недостаточно велика, два Зверя не планировали, а, казалось, исполняли танец. Они прыгали навстречу друг другу с концов сцены и легко кружились в воздухе.
Его сияющая чешуя, яркие перья и замысловатые движения очаровывали зрителей, заставляя их совершенно забыть о том, насколько смертоносными были эти движения на самом деле.
Когда Звери приближались друг к другу, они не сталкивались, а делали сальто в воздухе и хлопали задними ногами друг о друга. Затем, оттолкнувшись друг от друга, они подпрыгивали выше в воздух, всё время не забывая кружиться. Достигнув пика прыжка и не имея другого помоста, от которого можно было бы оттолкнуться, они расправляли передние ноги и образовывали тонкие крылья, похожие на планеры, используемые людьми. Двигаясь против часовой стрелки, они планировали вниз, танцуя в воздухе рядом друг с другом.
Это было действительно впечатляющее шоу, и Лекс был очень поражён визуальными эффектами. К сожалению, его восхищение полностью улетучилось, когда он подслушал, как другой Зверь сказал, что они демонстрируют свой брачный ритуал. Он предположил, что эксгибиционизм превосходит виды и даже миры.
Лекс быстро отошёл от сцены, пока не увидел что-то, о чём пожалел бы.
http://tl.rulate.ru/book/148202/8194587
Готово:
