Мне с самого рождения очень не везло.
Даже трудно объяснить, насколько мне не везло.
Было такое чувство, будто вся вселенная меня ненавидит и избегает.
Мои родители умерли сразу после моего рождения.
Мать умерла, рожая меня, а отец погиб, когда ехал ко мне.
Причина была до смешного нелепой.
Говорят, его раздавило, когда он ждал на светофоре, а на него упал башенный кран со стройки соседнего здания.
Если подумать сейчас, не будет ошибкой сказать, что это несчастье произошло в тот самый момент, когда я родился.
Мне ничего не оставалось, как расти на попечении тёти.
Тётя была очень добрым человеком. Нет, я так слышал. До тех пор, пока она не встретила меня.
Несчастий, которые произошли, пока она меня растила, было достаточно, чтобы её дом погряз в долгах, и говорят, что позже она даже вызывала шамана для проведения обряда.
Однако, когда она поняла, что эта череда неудач исходит от меня, она начала называть меня проклятым ребёнком.
Хоть я и был совсем маленьким, я до сих пор живо помню тот момент.
— Этот проклятый ублюдок! Это из-за тебя твои родители умерли! Понял? Убийца!
Что стало с шаманом? Говорят, он порезал ногу, когда ходил по лезвиям, и его увезли в больницу.
Я услышал эти слова от тёти, когда мне было всего пять лет. В тот момент у меня бешено колотилось сердце, и мне хотелось немедленно подняться на крышу и спрыгнуть.
«Но крыша этого дома всего лишь на втором этаже? Если спрыгну, то не умру. Надо сдаться…»
Так я утешал себя. Я не хотел умирать.
Повторюсь, я думал об этом, когда мне было всего пять лет.
В итоге, так как у меня не осталось родственников, которые могли бы обо мне позаботиться, меня отдали в детский дом.
Именно с этого момента. Все несчастья, которые раньше обрушивались на окружающих, начали преследовать меня.
Директор, с которым я столкнулся сразу после поступления в детский дом, был психом.
Этот тип, который должен был защищать детей, растил их на продажу.
Я не знаю, как ему удавалось обходить закон, но девочек он кормил какой-то собачьей едой, а потом куда-то продавал, а с мальчиками обращался как с рабами.
Спросите, почему бы не сбежать? Конечно, были дети, которые пытались.
Но весь этот район был их картелем.
— Ай-яй-яй, директор. Дети опять сбежали. Я их поймал.
— Спасибо, эти идиоты каждый раз пытаются, хотя знают, что бесполезно.
Всегда было так. Ни одному человеку не удалось сбежать.
А что насчёт меня? У меня даже попытки побега заканчивались ничем.
Именно «попытки».
Когда я сговаривался с другими детьми о побеге, всегда что-то случалось.
То нас подслушивал какой-нибудь доносчик, то, как назло, я заболевал в тот самый день.
Однажды, когда казалось, что все проблемы решены, внезапно на улице разразилась гроза.
Дети начали меня избегать, говоря, что я приношу несчастье.
Но, как говорится, человеку не суждено умереть просто так, и в новостях прогремел большой скандал о детском доме.
Это случилось, когда мне было пятнадцать лет.
Детей перевели в другие детские дома, но меня — нет.
Каким-то образом моё имя, как назло, было упущено.
Не было бы странным, если бы вероятность этого была одна на десятки миллионов.
Моё имя, пропущенное несколько раз подряд, не появилось ни в одном «уведомлении о переводе» ни одного детского дома.
Я подумал, что это мой шанс. Как дурак.
— Наконец-то свобода! Я сбежал от психопата!
Я думал, что большего ада быть не может.
Но все мои ожидания рухнули, как только я начал жить один.
Я устроился на подработку на небольшой завод.
В день зарплаты начальник, сославшись на мой юный возраст, дал мне меньше половины положенного.
Он сказал мне, что если мне не нравится, я могу убираться.
Откуда мне, выросшему в детском доме, было знать о законах?
Я просто продолжал своё второе рабство, делая то, что он говорил.
Но в день моего совершеннолетия, как будто этого было мало, я заболел редкой болезнью.
Это была болезнь Моргеллонов, от которой всё тело чесалось и горело так, что было невыносимо.
Ощущение было такое, будто под кожей ползают насекомые, но в больнице мне сказали, что это неизлечимо. Медицинской страховки у меня не было, так что я лишь заплатил кучу денег за визит и вернулся.
В тот день, тупо сидя в своей похожей на тюрьму подвальной коморке, я не сдержал ругательства.
— Ха-а, вот дерьмо.
Я подумал, что у меня осталась только лотерея.
Может ли это действительно стать решением? Конечно, нет.
Даже если я выиграю в лотерею, болезнь не вылечить, и это дерьмовое невезение продолжится.
Но что поделать? Для меня сейчас даже деньги на еду — уже счастье.
Так я прожил, надеясь только на лотерею, целых десять лет.
Моё тело было покрыто шрамами от расчёсов, и только спустя десять лет я окончательно понял.
Я — самый невезучий человек в мире.
За десять лет я ни разу не выиграл даже пятого места.
Даже с точки зрения вероятности это было невозможно. Мне ничего не оставалось, кроме как признать своё невезение.
Я проклинал всё на свете, всё ненавидел.
Я думал, что было бы лучше, если бы мир просто взорвался.
— Кто это сказал? Что удача в мире со временем сходится к центру? Тогда с этого момента мне должно повезти!
Как сумасшедший, я забрался на крышу и закричал.
— Заткнись! Псих!
— Не заткнёшься? Какого хрена орёшь посреди ночи!
На этот раз я и вправду был неправ. Но какая разница?
Мне больше нечего было терять.
Каждый день я забирался на крышу и кричал.
— Завтра умру! Нет, пожалуйста, пусть кто-нибудь меня убьёт!
Жители района, слыша мои неизменные крики, не переставали ругаться.
— Опять этот ублюдок начал.
— Этот ублюдок, я поднимусь и прибью его!
Только когда я забирался на эту крышу ночью и кричал, у меня была единственная возможность выплеснуть накопившийся стресс.
Это был лишь косвенный крик о помощи, мольба вытащить меня из ада, но даже от этого я чувствовал, как стресс уходит.
Меня всю жизнь ругали.
Если меня в детстве ругала даже семья, то уж ругань от вас, незнакомцев, я точно могу вытерпеть.
Лучше бы вы не просто ругались, а поднялись сюда и убили меня. Столкнули с лестницы. Возможно, я именно этого и желал.
Прошёл день, прошёл второй… Сегодняшний день был таким же неудачным.
http://tl.rulate.ru/book/148113/8211882
Готово:
