Что касается завещания. Независимо от того, случится ли с Ся Лэем что-то «неожиданное» или нет, какой ещё мужчина мог бы так легко разделить своё имущество в сотни миллиардов между своими женщинами, сестрой и теми, кто начинал с ним бизнес в самом начале? В этом была его решимость и его обаяние.
Деньги — всего лишь внешние блага; многие знают эту фразу, но лишь немногие по-настоящему могут следовать ей.
Как его женщины могли не быть тронуты таким подарком, такой добротой? Однако помимо трогательности, их чувства были наполнены большей грустью. Завещание, составленное Ся Лэем, заставило их смутно предчувствовать, что должно произойти нечто плохое, но Ся Лэй ничего им не говорил, и их беспокойство было напрасным.
Три женщины по очереди «допрашивали» его, но безуспешно. Сначала они были полны решимости, но в итоге пали духом.
— Ты действительно не собираешься рассказывать нам правду? — Фаньфань умоляюще смотрела на Ся Лэя, полная печали, с жалкой и трогательной внешностью.
Из трёх женщин в офисе только она умела так кокетничать и быть милой.
— Что вы хотите, чтобы я вам рассказал? — сказал Ся Лэй. — Это всего лишь завещание, не так ли? Я составил его на всякий случай, так что не нужно ничего себе выдумывать.
— Так ли это на самом деле? — Лян Сыяо смотрела на Ся Лэя, в её взгляде читались подозрение и проверка.
Как и Лян Сыяо, Лун Бин, будучи бывшим агентом, не была женщиной, которую легко обмануть, как Фаньфань.
Ся Лэй пожал плечами: — Я говорю правду, хватит спрашивать. Вы ведь знаете, что сейчас происходит. Возможно, однажды я стану подопытным кроликом. Если я заранее всё устрою, то и мне будет спокойнее на сердце. Это единственная причина, я вас не обманываю.
Три женщины переглянулись, не зная, верить ли ему.
Ся Лэй, конечно же, их обманывал. Он составил завещание не потому, что боялся, что однажды попадёт в какую-нибудь лабораторию и станет подопытным кроликом, а потому что опасался Людей в чёрных робах и Чжу Сюаньюэ. Но он ни в коем случае не собирался рассказывать им о существовании Людей в чёрных робах, ни о том, что собой представляет Чжу Сюаньюэ. Знание правды не принесло бы им никакой пользы, а наоборот, навлекло бы на них великую беду. На этот раз он собирался справиться со всем в одиночку!
Ся Лэй посмотрел на наручные часы: — Скоро обед. Возвращайтесь домой и приготовьте поесть, сегодня в обед у нас будет семейный ужин.
— Жуюй ещё не приехала, — сказала Лян Сыяо. — Если есть семейный ужин, то это должно быть вечером.
— В обед соберёмся по-маленькому, а вечером — по-большому, разве не так? — улыбнулся Ся Лэй.
— Ты просто мечтатель, — Фаньфань закатила глаза Ся Лэю.
— Тогда пойдём обратно в Обитель Покоя, — сказала Лун Бин. — Я сегодня тоже не хочу работать. Вы готовьте, а я буду вам помогать.
— Ну хорошо, пойдём в Обитель Покоя, — сказала Лян Сыяо.
Фаньфань снова сверкнула взглядом на Ся Лэя: — Вечером мы попросим А-бин разобраться с тобой!
Ся Лэй: — …
Лицо Лун Бин тут же покраснело. Она не стала дожидаться Фаньфань и Лян Сыяо и тут же исчезла. Эти две беременные женщины и впрямь хотели, чтобы она забеременела от Ся Лэя; одна только мысль об этом заставляла её краснеть от стыда.
После того как три женщины ушли, Ся Лэй позвонил Лю Чжэннаню и вызвал его к себе в кабинет.
— Брат, что случилось? — Лю Чжэннань вошёл с улыбкой на лице. Он уже достиг такой стадии отношений с Ся Сюэ, что дело шло к свадьбе, поэтому в присутствии Ся Лэя он чувствовал себя гораздо свободнее.
— Закрой дверь, — сказал Ся Лэй. — Мне нужно кое-что обсудить с тобой.
Лю Чжэннань был в замешательстве, однако он всё же закрыл дверь кабинета. Он хотел было задать вопрос, но увидел, что Ся Лэй направляется в комнату отдыха. Он последовал за ним в комнату отдыха.
Ся Лэй также закрыл дверь в комнату отдыха.
— Брат, что происходит? — с улыбкой сказал Лю Чжэннань. — Такая таинственность.
— Чжэннань, — серьёзно сказал Ся Лэй, — то, что я сейчас скажу, ты должен услышать только ты, и никому другому не можешь об этом говорить, даже Сяо Сюэ.
Лю Чжэннань тоже посерьёзнёл: — Брат, говори, что случилось?
Ся Лэй ничего не ответил, но достал из сейфа в комнате отдыха чёрный портфель. Он положил портфель на журнальный столик и открыл его. Внутри портфеля лежали две маски из человеческой кожи.
— Брат, ты… — Лю Чжэннань тут же остолбенел, потому что одна из масок в портфеле была его, а другая — Ся Лэя.
— Чжэннань, возьми одну, — сказал Ся Лэй.
Лю Чжэннань немного поколебался, затем протянул руку, чтобы взять свою маску из человеческой кожи.
— Не ту, — сказал Ся Лэй. — Другую.
— А? — Лю Чжэннань удивлённо посмотрел на Ся Лэя. — Ты хочешь, чтобы я… притворился тобой?
Он был очень умным человеком, и хотя Ся Лэй ещё не объяснил, в чём дело, он уже догадался о цели Ся Лэя по его словам.
— Мне нужно уехать на некоторое время, — сказал Ся Лэй. — Ты ведь видишь, повсюду люди, которые за мной следят. Если я просто уеду, то не смогу сделать то, что должен.
— Брат, что ты собираешься делать?
— Об этом не беспокойся, — сказал Ся Лэй. — Завтра на рассвете я уеду, и после моего отъезда ты будешь мной, пока я не вернусь.
— Куда ты едешь?
— И об этом тоже не беспокойся, — сказал Ся Лэй. — Просто делай так, как я говорю.
Лю Чжэннань горько усмехнулся: — Брат, обмануть тех, кто за тобой следит, несложно, но с невесткой Лян я точно не справлюсь. Если я надену твою маску, то могу поспорить, она заметит подвох не позже чем через пять минут. Что мне тогда ответить, когда она спросит?
Действительно, и Лян Сыяо, и Лун Бин были женщинами, которые стали единым целым с Ся Лэем. Его фигура, его взгляд, его запах, его манера говорить — они знали о нём всё. Если бы Лю Чжэннань притворился им и остался бы с Лян Сыяо в одном кабинете, его бы узнали не позже чем через пять минут. И тогда Лян Сыяо, возможно, угостила бы его порцией Вин-Чун.
Ся Лэй достал из кармана конверт и протянул Лю Чжэннаню: — Завтра утром ты передашь это письмо Сыяо. Она будет знать, что делать. Я не жду, что ты сможешь обмануть Сыяо; наоборот, мне понадобится её помощь, чтобы прикрыть тебя.
— О, тогда нет проблем, — Лю Чжэннань расслабился и сунул конверт в карман.
— Запомни, — напомнил Ся Лэй, — лучше всего оставаться в кабинете и максимально сократить время вне его. Завтра отправь секретаря Цин в командировку в филиал Хайчжу. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Лю Чжэннань кивнул: — Я понял, брат.
Ся Лэй обнял его: — Хорошо заботься о Ся Сюэ. Не смей её обижать, иначе я тебя побью.
Лю Чжэннань неловко усмехнулся: — Брат, для меня уже счастье, что она меня не обижает. Как я посмею её обижать? Вчера она даже заставила меня нести её на спине целый километр, километр!
— Её туфли на каблуках сломались?
— Она была в кроссовках.
Ся Лэй: — …
К вечеру наконец прибыла Цзян Жуюй, и четыре хозяйки семьи Ся наконец собрались вместе, впервые за всю историю. Четыре женщины и Ся Лэй сидели за одним столом, а также Ся Сюэ и Лю Чжэннань. Это была сцена, где женская энергия преобладала над мужской, и атмосфера была до невозможности неловкой.
Ся Сюэ и Лю Чжэннань немного поели и тут же исчезли.
Выйдя за дверь, Ся Сюэ схватила Лю Чжэннаня за ухо и сказала: — Ты не смеешь быть таким, как мой брат, запомнил?
— Брат очень хороший, — сказал Лю Чжэннань. — Он кумир китайской молодёжи. На самом деле, многие крупные предприниматели считают его своим кумиром.
— Я не о его способностях, — Ся Сюэ понизила голос. — Я говорю о том… Ты тоже хочешь иметь трёх жён и четырёх наложниц? Ты что, жить не хочешь?
На лбу Лю Чжэннаня тут же выступило несколько чёрных линий.
В ресторане, после ухода Лю Чжэннаня и Ся Сюэ, атмосфера наконец-то смягчилась: неловкость уменьшилась, а теплота возросла.
— Ешьте, ешьте, ешьте, ешьте! — Палочки Ся Лэя четырежды двинулись, и в каждой из четырёх женских мисок появилось по кусочку еды.
Четыре женщины не двигались, спокойно глядя на него.
— Почему не едите? — рассмеялся Ся Лэй. — Вы ведь не должны сейчас голодать ради фигуры; даже если вы не голодны, ребёнку тоже нужно питание.
Только тогда Фаньфань и Лян Сыяо взяли свои палочки. Цзян Жуюй впервые оказалась вместе с тремя другими женщинами Ся Лэя, да ещё и за одним столом с Ся Лэем, поэтому она была очень стеснительна и немного напряжена.
Ся Лэй снова положил Цзян Жуюй кусочек еды: — Жуюй, ешь побольше овощей, в них много витаминов.
— Угу, — Цзян Жуюй тоже взяла палочки.
Лун Бин же продолжала смотреть на Ся Лэя, её взгляд блуждал, и было непонятно, о чём она думает.
Ся Лэй снова положил Лун Бин кусочек еды: — А-бин, ты… тоже ешь побольше овощей.
— Я… у меня же нет ребёнка, — тихим голосом сказала Лун Бин. — Зачем мне столько питательных веществ?
Ся Лэй немного замер, и не знал, что сказать.
— Угу, угу, — Лян Сыяо опустила палочки. — Я наелась, пойду в свою комнату.
Фаньфань тоже опустила палочки: — О, подожди меня, я хочу, чтобы ты научила меня Вин-Чун.
Цзян Жуюй всё ещё ела, когда Лян Сыяо тихонько дёрнула её за рукав. Медленно соображающая Цзян Жуюй только тогда поняла, и тоже опустила палочки: — Я наелась, я… я тоже пойду учиться Вин-Чун.
Лицо Лун Бин тут же покраснело: — Вы трое…
Но остальные три женщины мгновенно исчезли.
— Что они делают? — Ся Лэй весело рассмеялся. — Как интересно.
Лун Бин опустила палочки и сверкнула на Ся Лэя взглядом: — Интересно? В каком месте? Ты ведь наверняка всё знаешь, не так ли?
Ся Лэй только улыбнулся. Он, конечно, знал, что как только Лун Бин сказала, что у неё нет ребёнка, остальные три женщины тут же исчезли. Разве это не была возможность для него и Лун Бин завести ребёнка?
— Что ты ещё стоишь? — сказала Лун Бин. — Я же не собираюсь здесь детей делать.
Она всегда была такой прямолинейной, без жеманства и стеснения обычных женщин, но с огненной дикостью и страстью. Именно это легко заводило его. Он действительно возбудился, подошёл к ней, обнял за талию и понёс в свою комнату.
Лун Бин нежно обняла Ся Лэя за шею, и её голос был необычайно нежным: — Фаньфань сказала, что нужно использовать какое-то лекарство, которое она разработала, верно?
— Да, это противоядие, — сказал он. — Без него мои «маленькие головастики» будут убивать друг друга.
— Неудивительно, что мы столько раз были близки, и я не принимала никаких мер предосторожности, но так и не забеременела, вот в чём причина. — Лун Бин стукнула Ся Лэя лбом. — Ты извращенец, и твои «головастики» тоже извращенцы.
Ся Лэй весело рассмеялся.
— Это лекарство нужно пить?
— Нет, оно для наружного применения.
— Ты его используешь или я?
— Ты.
— Как?
Ся Лэй наклонился к её уху и что-то тихо прошептал.
— Фу! Какой извращенец… Ты помоги мне, я всё равно ничего делать не буду.
— Как пожелаете, госпожа, — сказал он. — Я с радостью исполню.
— Ты, конечно же, рад, — сказала она. — Негодник.
Дверь комнаты закрылась, но не смогла сдержать весенней неги, наполнившей комнату.
http://tl.rulate.ru/book/148092/14714707
Готово:
