Ся Лэй хранил молчание.
С одной стороны — ожесточённая схватка на фондовом рынке, с другой — неумолимое давление прокуратуры. Был даже выписан ордер на арест. Если Шэньту Тяньинь окажется за решёткой, кто встанет у руля корпорации Ваньсян? Кто будет скупать акции от её имени, чтобы вернуть прежний абсолютный контроль в пятьдесят один процент?
Ся Лэй и сам бы рад был взять на себя управление в отсутствие жены, но понимал, что это неосуществимо. Ваньсян — это не завод ЛэйМа, где нет других акционеров и всё решает только он. Шэньту Тяньинь могла управлять его делами, пока он был в Германии, но в обратную сторону это не работало. Оставив в стороне корыстолюбивых акционеров, даже сами члены семьи Шэньту никогда бы не согласились на его кандидатуру!
— Мой двоюродный дядя сказал, что они подождут сорок восемь часов, — произнесла Тан Юйянь, и в её глазах промелькнула тень тревоги. — Если по истечении этого времени из верхов не поступит чётких указаний, они проведут арест Шэньту Тяньинь согласно процедуре. Я знаю, что ты пришёл к Шефу Ши просить за неё, но мой тебе совет: лучше не впутывайся в это дело, иначе и сам можешь пойти ко дну вместе с ней.
— Она моя жена, — отрезал Ся Лэй, поднимаясь со стула. — У неё беда, и я не могу бросить её на произвол судьбы. Спасибо, что рассказала мне об этом. У нас ведь есть ещё сорок восемь часов? Поле для маневра остаётся, и я сделаю всё, что в моих силах. А если не получится, тогда я...
Тан Юйянь пристально посмотрела на него: — Что ты сделаешь, если не получится?
— Забудь. Мне пора. Ся Лэй не стал продолжать и направился к выходу.
— Погоди, — Тан Юйянь внезапно схватила его за руку. — Шэньту Тяньинь — очень умная женщина. Тебя любит немало умных женщин, но именно она стала твоей женой. Это о многом говорит.
Ся Лэй криво усмехнулся: — К чему ты клонишь?
— К тому, — Тан Юйянь иронично изогнула бровь, — что она прекрасно понимает, чего хочет, и знала это с самого начала. А вот ты порой не понимаешь самого себя. Иногда ты ведёшь себя как настоящий дурак.
Ся Лэй и сам порой ловил себя на этой мысли. В делах сердечных он действительно иногда чувствовал себя полным профаном.
— Готова поспорить, что у Шэньту Тяньинь уже давно готов план решения проблемы, и она вовсю его реализует, — добавила Тан Юйянь. — Просто ты об этом не знаешь.
— Я в это не верю, — покачал головой Ся Лэй.
— Ладно, сколько ни говори, ты всё равно не слушаешь. Скажу одно: будь осторожен, не дай себя подставить. Иди уже, мне больше нечего добавить. Она разжала пальцы, выпуская его руку.
Ся Лэй взглянул на неё в последний раз и, не проронив ни слова, вышел. На душе было скверно: слова Тан Юйянь эхом отдавались в сознании, и он никак не мог от них отмахнуться.
Выехав за ворота штаб-квартиры Бюро 101, Ся Лэй поначалу не знал, куда податься. Его Шевроле Субурбан бесцельно петлял по улицам. Высотки по обе стороны дороги напоминали глухой лес, и он постепенно начал теряться в этом лабиринте из бетона и стали.
Лишь к вечеру Ся Лэй вернулся в Обитель Лэй-Инь. У входа его встретила Фу Минмэй.
— Господин зять, — обратилась она к нему с мольбой в голосе, — Тяньинь заперлась у себя и плачет. Мои уговоры не помогают, попробуйте вы с ней поговорить.
— Я сейчас же поднимусь, — ответил Ся Лэй.
— Господин зять, Тяньинь с детства не знала подобных потрясений. Вы должны помочь ей выстоять. Кроме вас ей надеяться не на кого.
Ся Лэй зашёл в дом и увидел в гостиной Шэньту Жэня. Тот сидел на диване с газетой, но взгляд его был отсутствующим.
— Папа, — негромко позвал Ся Лэй.
— Лэй-цзы, подойди-ка сюда, — старик поманил его рукой, а затем обернулся к телохранительнице: — Минмэй, оставь нас. Я хочу поговорить с зятем наедине.
— Слушаюсь, — отозвалась Фу Минмэй и вышла за дверь.
Когда они остались одни, Шэньту Жэнь заговорил надломленным голосом: — Лэй-цзы... На этот раз Тяньинь влипла в серьёзные неприятности. Если она не выкарабкается, ей конец, и всей семье Шэньту тоже. Это я во всём виноват, слишком баловал её, вот она и потеряла всякое чувство меры.
— Она старалась ради процветания корпорации Ваньсян, и я её понимаю, — заступился за жену Ся Лэй. — Она умна и амбициозна, ей просто не хватило терпения.
Шэньту Жэнь тяжело вздохнул: — Мне потребовались десятилетия, чтобы поднять компанию, а она за несколько лет расширила её почти вдвое. Слишком спешила к успеху. Но ведь это бизнес! Некоторым иностранным семейным предприятиям требуются поколения, сотни лет, чтобы достичь нынешних высот. А она хотела проскочить этот путь за десять лет? На большой скорости машину заносит на поворотах, что уж говорить об управлении корпорацией. Я ведь твердил ей об этом, но она и слушать не желала. И вот к чему это привело.
— Папа, что сделано, то сделано. Упрёки сейчас не помогут. Нужно искать выход из сложившейся ситуации.
— У меня больше нет идей, — в глазах старика блеснули слёзы. — Речь идёт о десятках миллиардов государственных активов. В лучшем случае это смертная казнь с отсрочкой, а в худшем — она может поплатиться головой.
Ся Лэй накрыл руку тестя своей ладонью: — Папа, не отчаивайтесь. У неё есть я. У меня есть связи, и я немало сделал для этой страны. Я уже просил о снисхождении и жду ответа. Уверен, руководство примет во внимание мои великие заслуги и проявит милосердие.
— Милосердие? Но это всё равно означает приговор и тюрьму!
— Я... я постараюсь сделать всё возможное, чтобы Тяньинь не пришлось сидеть.
— Эх! — Шэньту Жэнь издал долгий, мучительный вздох. — Когда я узнал, что Тяньинь прибрала к рукам остатки имущества семьи Гу, мне стоило заставить её немедленно избавиться от этих активов. Но я промолчал, потому что знал: многие так делают. Попадаются лишь единицы. Видно, и я надеялся на авось. Жадность нас и сгубила.
В своё время Ся Лэй тоже пытался предостеречь жену, но Шэньту Тяньинь и слушать не хотела. Она была убеждена, что хищение государственных средств — обычное дело в большом бизнесе, а проверки касаются лишь кучки неудачников. По сути, если бы не Гу Кэвэнь, её авантюра могла бы сойти ей с рук. Риск был велик, но и куш казался огромным. И она на него пошла.
— Иди к ней, — голос Шэньту Жэня дрогнул. — Если с Тяньинь случится что-то непоправимое... я тоже не захочу жить.
— Папа, не думайте о плохом. Я всё улажу. Отдыхайте, а я пойду к ней. Успокоив тестя, Ся Лэй поднялся наверх.
Шэньту Тяньинь сидела на краю кровати, уставившись в одну точку. Слёзы беззвучно катились по её щекам. Она даже не вздрогнула, когда дверь открылась.
Ся Лэй подошёл и сел рядом: — Тяньинь, я дома.
Она словно очнулась от транса, перевела на него затуманенный взгляд и, издав тихий всхлип, бросилась к нему на шею, заходясь в рыданиях. Ся Лэй нежно обнял её, поглаживая по спине.
— Тише, милая, не плачь. Та Шэньту Тяньинь, которую я знаю — сильная женщина, она не сдаётся без боя.
Она подняла на него заплаканное лицо: — Ты хочешь в душ? Я пойду, приготовлю тебе воду...
Ся Лэй на мгновение опешил от этой неожиданной смены темы: — Нет, я не хочу в душ. Давай лучше поговорим.
Шэньту Тяньинь кивнула, вытирая слёзы ладонью: — Хорошо. Есть какие-нибудь новости?
— Я разговаривал с Шефом Ши. Он обещал замолвить за тебя словечко. Поверь, даже при самом плохом раскладе твоей жизни ничего не угрожает. В жизни каждого бывают взлёты и падения, нужно просто пережить эту чёрную полосу, — успокаивающе произнёс он.
— Это Шеф Ши тебе так сказал?
— Да. Я прямо заявил ему: если тебе не дадут снисхождения, я больше не притронусь ни к одной винтовке, ни к одной пушке и вообще перестану с ними сотрудничать. Я им нужен, без моих навыков им не обойтись. Так что ради меня они пойдут на уступки.
Он упомянул свою ценность для оборонной промышленности и Бюро 101, но сознательно промолчал о проекте «Тайный металл Икс». Именно это было его главным козырем. Если тайны древних сплавов и препарата АЕ будут раскрыты, для страны это станет стратегическим прорывом невероятного масштаба.
— Снисхождение... — горько повторила Тяньинь. — Но это всё равно разбирательство, всё равно тюрьма! Ся Лэй, я лучше умру, чем окажусь за решёткой.
Ся Лэй невольно вздохнул. Она была слишком гордой, чтобы вынести позор тюремного заключения. Будь на её месте кто-то другой, его бы уже давно заковали в наручники. За такие махинации прямая дорога в суд, а там либо смертная казнь, либо пожизненное. То, что Ши Божэнь вообще согласился просить за неё, уже было чудом. Ся Лэй не знал, как требовать большего. Продолжать шантажировать государство своими заслугами? Но всякому терпению есть предел.
Лимит доверия и уважения нельзя эксплуатировать бесконечно. Ся Лэй оказался в ловушке: инициатива была не в его руках. К тому же, все свои заслуги, добытые потом и кровью, он берёг как страховку для своего отца, Ся Чанхэ, надеясь однажды выкупить его свободу. Он не ожидал, что этот "капитал" придётся потратить так скоро.
Тем не менее, в его душе не было ни капли обиды. Тяньинь была для него таким же близким человеком, как отец или сестра Ся Сюэ.
— Тяньинь, — после недолгого молчания заговорил он, — я тоже не хочу, чтобы ты сидела. Я бы и сам пошёл за тебя в тюрьму, если бы мог... Но мы ведь простые люди. Есть вещи, которые не купишь даже за огромные деньги. Если... я подчёркиваю, если — сверху решат дать тебе два или три года, ты сможешь это принять?
— Нет! — в её глазах всё ещё стояли слёзы, но взгляд стал холодным и решительным. — Я лучше покончу с собой, чем проведу в камере хоть один день. Даже два-три месяца для меня неприемлемы. Ся Лэй, ты герой этой страны, ты им необходим! Я не верю, что они посмеют меня посадить, зная, на что ты готов ради меня.
В этот момент Ся Лэю на мгновение показалось, что перед ним сидит незнакомый человек. Странное, гнетущее чувство кольнуло сердце.
— Спи, дорогой, — устало проговорила Шэньту Тяньинь. — Завтра нам снова предстоит битва на бирже, нужно набраться сил.
Ся Лэй послушно кивнул, хотя понимал, что сна в эту ночь не будет ни у него, ни у неё.
http://tl.rulate.ru/book/148092/11936845
Готово:
