Вязкий, тошнотворный запах.
Именно он бил в нос.
Веки были тяжёлыми и не открывались.
Сознание мутное, словно после пьянки, донельзя заторможенное.
Кажется, вчера я пил с клиентом.
Неужели я напился и заснул?
Нет, этого клиента я не могу потерять…
Я…
Стоило мне открыть рот, как в него тут же хлынула скользкая жидкость.
Я в ужасе захлопнул его.
Постойте, этот вкус…
Не противный, даже немного сладковатый.
Пахнет отвратительно, а на вкус — сладко?
По телу разлился тёплый поток.
Бессильное тело в этот миг начало наполняться силой.
Так что же, чёрт возьми, происходит?
Вокруг царила мёртвая, беззвучная тишина.
Я попытался открыть глаза — не смог. Рук и ног тоже не чувствовал.
В голове невольно возникли странные образы.
Связывание, ограничение движений, колбы с жидкостью для консервации людей, какие показывают в научно-фантастических фильмах.
Нет, нельзя паниковать. Спокойствие, мне нужно успокоиться. Сейчас не время для страха. Страх и паника мне не помогут.
После того как я случайно открыл рот и проглотил немного жидкости, тело, кажется, стало сильнее.
Раз уж эта жидкость восстанавливает силы…
Надо есть! Сначала нужно восстановить тело!
Мысли постепенно прояснились.
Открыть рот!
Та же сладковатая жидкость плавно потекла в горло.
Хотя я не понимал, что происходит, одно было ясно: меня погрузили в какую-то жидкость.
И этой жидкости было много.
Я продолжал есть, пока живот не наполнился до отказа.
Как же хочется спать…
Голова стала тяжёлой, свинцовой.
Нет, спать ещё нельзя…
Но сильное желание выжить не смогло противостоять этой непреодолимой сонливости, и в конце концов я постепенно погрузился в сон.
Сон.
Очень долгий сон.
Во сне я стал огромным драконом, покрытым изумрудно-зелёной чешуёй.
Дракон стоял прямо на земле.
Его голова была опущена.
Могучее, но не громоздкое тело было вытянутым, а чешуя по всему телу — изумрудно-зелёной, словно гладкий драгоценный камень. Брюхо было большим, покрытым толстыми белыми чешуйками вытянутой формы, которые выглядели значительно прочнее, чем на остальных частях тела.
Этот дракон просто стоял на земле, исполненный изящества и величия.
[Каос Фобето́р Амо́рос]
Словно какой-то голос в голове произнёс это имя.
Прямо передо мной стояли песочные часы из чистого золота.
Они были огромными, по крайней мере, больше меня нынешнего.
Каос опустил драконью голову и посмотрел на свою поднятую лапу.
Могучая лапа была покрыта изумрудно-зелёной чешуёй, но чешуйки на ней были мельче, чем на теле.
Острые когти были слегка изогнуты, словно крюки.
Глядя на свою лапу, я, благодаря только что полученному наследию истинного дракона, уже понял, что к чему.
Так значит, я переродился зелёным драконом?
Это…
Это просто…
Потрясающе!
Больше никакой работы с 9 до 9 шесть дней в неделю, когда встаёшь раньше петухов, а ложишься позже собак!
Придя в восторг, Каос быстро взял себя в руки и успокоился.
Рано открывать шампанское — плохая примета.
Пора проанализировать ситуацию.
Сейчас я всего лишь драконье яйцо.
Истинное имя уже пробудилось.
Значит, я точно стану истинным драконом, можно не бояться, что мать-драконица меня забракует.
Теперь мне нужно просто спокойно спать и развиваться. Всё произойдёт само собой, когда придёт время вылупляться.
Что до золотых песочных часов передо мной…
В полученном наследии истинного дракона о них ничего не было сказано.
Так что я не знал, что это такое. Судя по моему многолетнему опыту чтения романов, это должно быть что-то вроде «золотого пальца» — чита. А вот каково его назначение…
Этого я не знал.
Я поднял драконью голову и посмотрел на часы. Золотой песок непрерывно сыпался сверху, и его уровень опустился уже наполовину.
[Возможно, когда песок закончится, что-то изменится.]
Это предчувствие возникло в сердце из ниоткуда, и оно было очень сильным.
Тогда подожду, пока весь песок не пересыплется.
Каос отвёл взгляд и осмотрелся. Это было абсолютно белое пространство, где, кроме него и огромных золотых песочных часов, не было ничего.
Так что же должен делать такой будущий истинный дракон, как я?
Ответ на этот вопрос нашёлся быстро.
Меня накрыла знакомая сильная усталость.
Такое чувство, будто всю ночь не спал, корпел над рукописью до самого утра и отчаянно нуждался в подушке и мягкой кровати.
Не сопротивляясь, Каос поддался сонливости и погрузился в дрёму.
Сознание тут же отключилось.
…
Внутри пустой яичной скорлупы, свернувшись калачиком, лежал круглый, пухлый дракончик, покрытый изумрудно-зелёной чешуёй.
Его тяжёлые, покрытые мелкой изумрудной чешуёй веки дрогнули и начали подниматься, открывая розовую плёнку. Показались глубокие изумрудные вертикальные зрачки, в которых медленно сфокусировались золотые линии.
Глядя на стену перед собой, подсвеченную слабым зелёным сиянием, Каос медленно собирался с мыслями.
Стена?
Нет, это не стена. Это моя яичная скорлупа.
Он вытянул лапу и коснулся скорлупы.
Лапа дракончика была довольно округлой, покрытой слоем изумрудной чешуи. Чёрные когти были острыми, как бритва.
Глядя на свою лапу, Каос улыбнулся.
Драконья пасть слегка приоткрылась, обнажив два ряда белоснежных, округлых и острых зубов.
К счастью, всё это было не сном. Он действительно превратился из обычного офисного планктона в дракона — существо, стоящее на вершине пищевой цепи.
Так что с сегодняшнего дня я — Каос, изящный и величественный зелёный дракон, а не человек.
Прошлое? Никаких сожалений.
Всю жизнь я был один, так что, в отличие от героев романов, у меня не было множества привязанностей, от которых трудно отказаться.
Я поднял голову, и взору предстал светящийся слабым зелёным светом полукруглый магический обруч.
[Слабое место драконьего яйца: чтобы защитить яйцо, самка дракона во время вынашивания вливает в него огромное количество магии. Эта магия собирается и окутывает детёныша, образуя твёрдую внешнюю оболочку. Снаружи у оболочки нет слабых мест, лишь на внутренней стороне на макушке образуется изумрудный магический обруч — единственное уязвимое место яйца.]
В голове автоматически всплыла информация. Это было действием наследия истинного дракона, которое автоматически сообщало о вещах, с которыми дракончик сталкивался впервые.
Именно поэтому драконы были так могущественны. Взрослые драконы анализировали всё, с чем сталкивались, и записывали это в наследие.
За бесчисленные века накопилось столько знаний, что теперь можно было сказать: истинный дракон с рождения носил в себе целую энциклопедию.
Причём с автоматическим распознаванием.
Вот почему драконы стояли на вершине.
Да, таким могущественным драконом был я. Выпрямившись во весь рост внутри скорлупы, я упёр свои пухлые драконьи лапы в бока.
Насладившись моментом, я опустил лапы.
Пора было браться за дело. Я посмотрел на слабое место над головой.
Я поднял лапу, прицелился в макушку скорлупы и напрягся.
Пришло время вылупляться.
Золотые линии в моих изумрудных зрачках слегка сфокусировались.
Я собрал все силы.
И ударил.
— А-а-а-у!
Как больно!
Нет, как твёрдо!
Маленький дракончик внутри скорлупы кружился на месте, тряся правой лапой.
Попрыгав так некоторое время, пока боль в лапе не утихла, Каос наконец остановился.
Левой лапой он сжал всё ещё дрожащую правую.
Приглядевшись, он увидел, что вывих уже не так заметен.
Хотя лёгкая острая боль ещё оставалась, лапа действительно восстановилась. В то же время в животе заурчало от голода.
Похоже, на восстановление ушли какие-то питательные вещества.
Так вот что значит быть драконом?
Каос вновь ощутил всю мощь своей родословной.
Одна только эта поразительная способность к самоисцелению была недостижима для других рас.
Неудивительно, что в фэнтезийных историях драконы всегда были высокомерны.
С такими-то способностями трудно не быть гордецом.
Лапа восстановилась. Я с сомнением посмотрел на слабое место над головой.
В наследии говорилось, что мать-драконица обычно готовит добычу и ждёт снаружи, пока вылупится детёныш.
Я снова поднял взгляд на слабое место, и в моих изумрудных зрачках зажёгся невидимый огонь решимости.
Ради еды!
Так называемое слабое место теперь покрывала заметная паутина трещин, занимавшая примерно треть его поверхности.
Изумрудные зрачки слегка сузились. Значит, мне нужно было ударить в полную силу ещё дважды, чтобы вылупиться.
И сломать лапы ещё два раза.
Я — зелёный дракончик, значит, и моя мать должна быть зелёной драконицей.
По сравнению с другими драконами, пятицветные драконы были настоящими разбойниками, следовавшими лишь своим желаниям.
Жадность, вспыльчивость, злоба, хладнокровие…
Такая пятицветная мать-драконица не то что не поможет детёнышу вылупиться…
Если мне повезёт встретить ту, что согласится вырастить меня хотя бы до юности, я должен буду благодарить небеса и поклониться ей в ноги.
На мать-драконицу рассчитывать не приходилось. Чтобы вылупиться, нужно было полагаться только на себя.
Я встал.
Вытянув две передние лапы, я опустил голову и посмотрел на них. Пухленькие.
Левая или правая?
Пусть будет левая, для справедливости.
Собрать силы! Удар!
— А-а-а-у!
С этим воплем паутина трещин на слабом месте скорлупы расползлась на две трети.
(〃＞_＜)!
Как больно!
Резкая боль снова пронзила лапу.
Не нужно было и смотреть, чтобы понять — опять перелом.
Гнев закипел в груди.
«Чёрт, да ломайся же!»
В ярости я собрал все силы в правую лапу и нанёс ещё один удар, который точно пришёлся по слабому месту.
[Крак!]
Раздался тихий треск.
Словно разбитое стекло, скорлупа над головой окончательно раскололась, и её осколки посыпались внутрь.
Каос поднял голову. Обе его лапы были вывихнуты и безвольно свисали, так что он не мог сразу выбраться.
Сгорая от любопытства к внешнему миру, он изо всех сил вытянул шею, пытаясь заглянуть за край скорлупы.
Снаружи была кромешная тьма.
Нет, зрение, кажется, понемногу прояснялось.
Словно камера, постепенно наводящая фокус.
Не кажется, а так и есть!
В следующее мгновение тьма рассеялась.
Взору отчётливо предстали сталактиты на потолке пещеры.
Настолько отчётливо, что можно было разглядеть мельчайшие узоры на них.
Пещера, значит. Это вполне соответствовало описанным в наследии предпочтениям пятицветных драконов в выборе логова.
Тут наследие истинного дракона снова выдало порцию информации.
[В этом мире много гостеприимных соседей. Они не только приносят драконам сокровища, но и «любезно» предоставляют им дворцы и столицы для проживания. Эти отзывчивые соседи могут быть разными: эльфами, людьми или даже гоблинами и прочими разумными расами.
Молодые драконы обычно очень «застенчивы» и, за исключением приветствий проходящим мимо разумным существам, почти не выходят из дома. Из-за своей «застенчивости» они живут в пещерах. К счастью, эта застенчивость со временем проходит, и, достигнув определённого возраста, они, по примеру старших, тоже находят отзывчивых соседей, чтобы «одолжить» у них дворец для проживания.]
Прочитав эту информацию, Каос всё понял.
Его мать-драконица жила в пещере и находилась на «застенчивой» стадии.
Я сел на пятую точку и сидел так в скорлупе некоторое время, пока не почувствовал, что боль в сломанных лапах утихла.
Подняв обе лапы, я попробовал пошевелить ими.
Драконьи лапы гибко сжались в кулаки и разжались.
Всё ещё немного больно.
Восстановились процентов на восемьдесят.
Но этого было достаточно.
Я встал, посмотрел на выход над головой и почувствовал предвкушение.
Интересно, как выглядит этот незнакомый магический мир? Это высокие, уходящие в небо леса, бескрайние степи или…
С этим предвкушением я слегка напряг задние лапы, оттолкнулся и ухватился передними за край скорлупы.
Круглая, пухлая голова медленно протиснулась через пролом.
Не успел я осмотреть пещеру, как к горлу подступило непреодолимое желание что-то выкрикнуть.
Словно в горле застрял комок.
Не сдерживаясь, я открыл пасть.
— Каос Фобето́р Амо́рос!
Юный, но холодный рык дракончика отчётливо разнёсся по пещере.
Глава 2 [Деритесь, ну же, деритесь!]
Прорычав своё истинное имя, я повернул голову и осмотрел пещеру.
Увиденное заставило меня пожалеть о своём любопытстве, и в глазах потемнело.
В пещере стояло множество драконьих яиц, но их цвета были настоящим буйством красок.
Красные, синие, зелёные, чёрные, белые.
Все пять цветов были в сборе.
Но это было не самое худшее.
Хуже всего было то, что пять дракончиков, которые, по-видимому, вылупились раньше меня, уже окружили мою скорлупу со всех сторон и, припав к земле, медленно приближались.
Один красный, два синих, один чёрный и один зелёный.
Красный дракончик, в отличие от остальных четырёх, не крался, а шёл прямо, шаг за шагом.
Очевидно, этот красный дракончик совсем не принимал меня всерьёз.
Красный дракончик подошёл к моей скорлупе и остановился. Подняв голову, он устремил на меня свои алые вертикальные зрачки.
— Каос, значит. Выходи.
Голос был юным и звонким, но в нём уже чувствовалось врождённое хладнокровие пятицветных драконов.
Маленькая драконица говорила властным, не терпящим возражений тоном. Её голова была высоко поднята, и, хотя она находилась ниже, в её алых зрачках читалось высокомерие и снисходительность.
Каос: …
Я посмотрел на красного дракончика, который был вдвое больше меня, а затем на своё маленькое тельце.
Ладно, не буду спорить с этой малышкой. Я ведь взрослый человек.
Я послушно вылез из скорлупы и встал на четыре лапы на пол пещеры.
Земля была сухой и пыльной, совсем не влажной.
Спустившись, Каос покорно сел на землю.
Перед ним красный дракончик тоже сел.
Лицом к лицу разница в размерах стала ещё более очевидной. Красный дракончик был на целую голову выше меня, и на его лапах, упиравшихся в землю, уже можно было разглядеть рельеф мышц.
Очевидно, это был необычайно одарённый красный дракончик.
У обычных дракончиков, даже красных, на этой стадии мышц быть не должно.
— Запомни моё имя: Агата Тиамат Тор.
Назвав своё имя, Агата отвела взгляд и, шагнув, направилась к скорлупе.
Именно скорлупа была её целью.
Матери-драконицы в логове не было, так что им, молодым драконам, приходилось полагаться только на себя.
А скорлупа от вылупившегося яйца была для дракончика отличной пищей.
Каос молча смотрел вслед уходящему красному дракончику. «Грабишь так грабь, зачем мне твоё имя называть?»
Но я запомнил. Агата, значит.
«Только попадись мне потом в лапы».
Сейчас ты больше, тебе и решать. А вот когда я подрасту, хе-хе-хе!
Я огляделся. Остальные четыре дракончика теперь послушно лежали на земле, не смея приблизиться.
Причиной тому, конечно же, была Агата, которая была вдвое больше всех остальных.
Что ж, похоже, даже если Агата по доброте душевной оставит немного скорлупы, мне вряд ли что-то достанется.
[Хрум, хрум~]
В пещере раздался хруст.
Это был звук разгрызаемой скорлупы.
Но ел не я.
Во рту начала выделяться слюна, а живот был пуст.
Как же хочется есть.
Чтобы отвлечься, Каос перевёл взгляд в другую сторону и начал осматриваться.
В пещере было ещё много яиц, но ни на одном не было признаков скорого вылупления.
Как бы я хотел, чтобы сейчас вылупилось ещё одно яйцо.
Тогда бы…
Изумрудные зрачки слегка сузились.
По совести говоря, я не хотел обижать дракончиков, но что поделать, жизнь заставляет.
До ушей донёсся звук трения чего-то по земле.
[Ш-ш-ш~]
Каос оторвал блуждающий взгляд от яиц и посмотрел перед собой.
Красная драконья лапа подтолкнула к нему оставшуюся большую часть скорлупы.
Подняв взгляд от лапы, Каос увидел Агату, которая смотрела на него сверху вниз.
Чего она хочет?
В этот момент Каос признался себе, что немного растерялся. Эта же самая драконица отняла у него скорлупу, а теперь она же подталкивает ему остатки.
— Ешь!
Юный, холодный и звонкий девичий голос произнёс лишь одно слово.
Каос посмотрел на скорлупу, затем на драконицу, которая была на голову выше него.
Слюна во рту начала выделяться ещё быстрее — это тело подавало сигнал, что пора есть.
«Так тому и быть!»
Собравшись с духом, Каос открыл пасть и вцепился в скорлулу.
— Хрум!
Скорлупа была очень хрустящей, как чипсы.
На вкус и на ощупь она тоже была ароматной и хрустящей.
Попробовав один раз, остановиться было уже невозможно.
Неважно, что задумала эта маленькая драконица. Разбушевавшийся голод диктовал ему только одно: есть, пока есть возможность.
Даже если придётся драться, он будет есть.
Так у него хотя бы будут силы дождаться, когда вылупятся другие дракончики.
Четыре дракончика, ожидавшие своей очереди, увидев, с какой жадностью зелёный дракончик набросился на еду, тут же забеспокоились.
Что эта Агата себе позволяет?
Сама наелась, а им, что ли, и не даст?
— Агата, что это значит?!
Первой недовольно спросила синяя драконица.
Голос был юным и звонким, тоже принадлежал маленькой драконице.
Остальные три молчали, но их недовольные взгляды и напряжённые позы говорили сами за себя.
Увидев четырёх дракончиков, готовых к атаке, Агата поднялась с земли.
Её тело, вдвое большее, чем у них, излучало мощное давление.
— Правило такое: отбирать еду можно, но не больше трети скорлупы!
— Несогласные — вызывайте меня на бой!
Сказав это, Агата сделала шаг вперёд своей алой драконьей лапой.
Четыре дракончика, глядя на её превосходящие размеры, почувствовали огромное давление и невольно попятились.
Но, отступив всего на шаг, они тут же остановились.
Гордость пятицветных драконов не позволяла им отступать дальше.
Они не хотели вступать в конфликт из-за размеров Агаты, к тому же она уже отняла у них часть скорлупы. Съев ещё немного, она бы точно насытилась.
А остатки, естественно, достались бы им четверым.
А теперь Агата смеет не давать им есть.
Эта красная драконица слишком много на себя берёт! (мнение четырёх)
[Хрум~]
Каос замедлил жевание.
Скорлупа в животе приглушила голод, и теперь он был не так голоден.
С самого начала он молча слушал.
Выслушав этот короткий разговор и посмотрев на стоящую перед ним Агату, он признался себе, что его мнение о ней изменилось.
Однако…
[Деритесь, ну же, деритесь!]
Внутренне крича, он с надеждой смотрел на них.
Какая же еда без представления? Жаль только, что стульчика нет, было бы ещё лучше.
— Она одна, а нас четверо! Нападаем!
С рёвом синяя драконица первой бросилась на Агату. Вторая синяя тут же последовала за ней.
Чёрный и зелёный дракончики немного замешкались, но тоже ринулись в атаку.
Синяя драконица первой добежала до Агаты.
Она со всей силы ударила головой в живот Агаты, отчего та отступила на несколько шагов, прежде чем смогла устоять.
В её обычно холодных алых зрачках промелькнул гнев.
Агата подняла лапу и со всей силы ударила по синей голове, прижатой к её животу.
— Бум!
От этого удара голова синей драконицы ушла в сухую землю. Можно было представить, какой силы был этот удар.
Поднялась пыль.
Из-за пыли Каосу пришлось вытянуть шею, чтобы разглядеть происходящее.
Но, конечно же, ничего не было видно. Его зрачки могли видеть в темноте, но не сквозь пыль.
— А-а-ар!
— Р-р-ро-о-о!
— Бам!
Из пыли донеслось несколько яростных рыков, а затем всё стихло.
Увидев, что в пыли прекратилось движение, Каос настороженно поднял голову.
Неужели так быстро?
Я и половины скорлупы не съел.
Он вглядывался в поднявшуюся пыль, но не прекращал жевать, торопливо запихивая в рот скорлупу.
Потому что в пыли всё ещё виднелся один чёткий силуэт, который не упал.
Он с опаской смотрел на нерассеявшуюся пыль.
Хотя у Агаты было преимущество в размерах и бонус красного дракона, она всё-таки была одна. Поэтому он склонялся к тому, что Агата проиграет. Но даже в случае проигрыша, с её размерами, она наверняка смогла бы справиться с двумя-тремя дракончиками. Оставшиеся один-два были бы сильно потрёпаны.
И тут-то он бы и добил их. Он напряг задние лапы, готовый в любой момент ринуться вперёд.
Из пыли медленно показался тёмный драконий силуэт.
«Вот он! Только один!»
Глава 3 Молитва дракончика
Из облака пыли показалась алая лапа.
Увидев вышедший силуэт, Каос молча расслабился.
Результат оказался для него неожиданным.
Агата победила.
Даже вчетвером против одной она победила.
Но и сама Агата выглядела не лучшим образом.
Многие чешуйки на её теле были разбиты в недавней битве, правая лапа была вывихнута, три самых длинных когтя сломаны, а на мощной задней ноге виднелся след от укуса.
Я внимательно осмотрел Агату.
Она была серьёзно ранена и, скорее всего, уже не могла сражаться.
Так что…
Не воспользоваться ли моментом и не прикончить ли её?
Эта радостная мысль, едва успев возникнуть, была тут же отброшена.
Мухи отдельно, котлеты отдельно. Хоть Агата и отняла у меня скорлупу, она же и избавила меня от четырёх конкурентов. Иначе кто знает, сколько скорлупы досталось бы мне.
В худшем случае её, скорее всего, разделили бы на четверых.
Ладно, найду потом возможность отобрать у неё еду!
А сейчас…
Пора подкрепиться.
Отведя взгляд от Агаты, я повернулся и снова принялся грызть оставшуюся скорлупу.
Скорлупа была хрустящей и ароматной, на вкус как чипсы. Вкусно, конечно, но…
Чувствуя, как в горле нарастает жажда.
От неё пересыхало в горле.
Теперь мне захотелось пить.
Но, судя по сухости в пещере, воды здесь точно не было.
Чтобы попить, придётся, видимо, выбираться из этой пещеры и искать воду снаружи.
…
Агата с недоумением посмотрела на зелёного дракончика, который снова отвернулся и принялся грызть скорлупу.
Только что он явно выказывал ей враждебность, но почему-то передумал.
В недоумении она пошла к пустому месту в пещере.
В любом случае, хорошо, что этот зелёный дракончик не стал нападать. У неё уже не было сил для ещё одной битвы.
Она подошла к свободному месту и легла.
Раны — это мелочи. Скорлупа, которую она съела, плюс та, что она отобрала у тех четырёх…
Она была сыта и могла погрузиться в первый сон.
Если дракончик погружается в первый сон сытым, то вероятность пробудить полезные способности увеличивается.
Так говорилось в драконьем наследии. Поможет ли это на самом деле, она не знала.
Тяжёлые веки медленно опустились.
…
[Хрум~]
Положив в пасть последний кусок скорлупы, я с хрустом разжевал его.
С трудом сглотнул, превозмогая сухость в горле.
Прислушавшись к ощущениям, я понял, что живот наполнился примерно на шестьдесят процентов.
Так что, может, стоит сейчас погрузиться в первый сон?
Едва эта мысль пришла в голову, как перед глазами появились кривые, корявые письмена.
Это была знакомая, но в то же время незнакомая драконья письменность.
Знакомая, потому что я её понимал, незнакомая, потому что видел впервые.
[Первый сон дракончика должен проходить в состоянии сытости. Это может помочь тебе обрести более полезную способность или даже несколько. — (Один зелёный дракон, пожелавший остаться неизвестным)]
На этот раз в сообщении наследия была даже подпись.
Все драконьи письмена, едва я их дочитал, начали рассеиваться.
Лучше бы он не подписывался.
Если бы подписался дракон любого другого цвета, я бы, может, и поверил.
Но это был зелёный дракон.
Будучи зелёным дракончиком, мог ли я не знать, что из себя представляют зелёные драконы? Прирождённые обманщики, которые развлекаются, обманывая разумных существ, ослеплённых жадностью.
Именно поэтому каждое наследие, написанное зелёным драконом, должно было быть помечено как таковое.
Опубликовать его можно, а верить или нет — дело каждого дракона.
Внутренне я чувствовал, что ему нельзя доверять. Но что, если это правда?
Что, если он действительно хотел помочь?
Чёрт, это проклятое сомнение.
Каос выпрямился, сел на землю и, подняв лапу, с досадой почесал свою круглую голову.
Размышляя, он случайно бросил взгляд на место, где только что развеялась пыль.
В рассеявшейся пыли четыре дракончика торчали из сухой земли, уткнувшись головами и задрав зады. Осевшая пыль покрыла их, скрыв истинный цвет чешуи. Теперь все они были одинакового жёлто-землистого цвета.
О, точно, чуть не забыл про этих четверых.
Пятицветные драконы дерутся между собой, но обычно не убивают сородичей.
Агата, очевидно, не была исключением.
Хотя она и воткнула всех четверых в землю, врождённая толстокожесть драконов уберегла их от серьёзных травм. Они просто ненадолго потеряли сознание.
С их способностью к регенерации они должны были очнуться через несколько минут.
Так что мне нужно было что-то предпринять.
Я подошёл к ним и посмотрел на задранные ко мне зады.
Подняв заднюю лапу, я без колебаний пнул один из них.
«Это вы четверо хотели отобрать у меня скорлупу, да?»
Ударенный дракончик упал на землю, перестав торчать из неё. Его голова освободилась.
Пыль, покрывавшая его, рассеялась, обнажив истинный цвет чешуи.
[~]
Я отмахнулся от жёлтой пыли и посмотрел на лежащего дракончика.
Это был синий.
Я посмотрел на оставшихся троих, всё ещё торчащих из земли.
Подумав, я решил не пинать каждого.
Я не хотел снова наглотаться пыли.
Только что я с удовольствием пнул одного, но при этом надышался пылью.
Я протянул лапу и, схватив за хвосты троих оставшихся, вытащил их одного за другим и сложил вместе.
Хвосты у дракончиков были очень длинными.
Так что…
Я схватил четыре хвоста и собрал их вместе.
Скручивание, завязывание, переплетение, вращение, прыжки…
Через минуту.
Четыре дракончика лежали на земле в разные стороны, а их длинные хвосты были крепко связаны вместе.
Глядя на своё творение, Каос удовлетворённо улыбнулся.
С такой сложной вязкой даже мастера по укладке кабелей из прошлой жизни покачали бы головой.
Я упёр лапы в бока.
«Не зря я старался, ещё один день, когда мои навыки в связывании стали лучше».
Помимо развлечения, у этого действия была и другая цель.
Скоро должны были вылупиться другие дракончики.
Когда эти четверо очнутся, они наверняка начнут со мной соперничать… нет, наперебой бросятся заботиться о новорожденных сестричках или братишках.
Этого нельзя допустить.
Заботиться о младших должен я, как более зрелый дракон.
Не обращая больше внимания на четверых без сознания, я двинулся вперёд, обходя одно яйцо за другим в поисках цели.
Вскоре мой взгляд остановился на одном яйце, которое мне сразу приглянулось.
Это было красное драконье яйцо, которое казалось немного больше остальных.
Красные драконы на стадии детёнышей были, без сомнения, самыми сильными среди пятицветных.
Но Каос всё равно выбрал это яйцо, потому что доверял своей интуиции.
А насчёт того, что он может не справиться с ним после вылупления — об этом не могло быть и речи. Он уже один раз вылупился и знал, что в этот момент дракончик наиболее уязвим.
Я подошёл к этому красному драконьему яйцу, которое казалось немного больше остальных, и лёг.
Подняв голову, я посмотрел на яйцо.
— Ты же красный дракон, самый сильный из пятицветных. Не ради славы, так ради чести, давай, постарайся вылупиться раньше них.
--- Дракончик молится ---
http://tl.rulate.ru/book/147828/8544088
Готово:
