Готовый перевод To the Stars / К звёздам: Глава 61. В пустоту

С точки зрения физики сеть мгновенной межзвездной связи (широко известная как ММС) — это триумф Правительства, живое свидетельство технологического мастерства человечества и его власти над природой. Червоточина планковской ширины, способная преодолевать межзвездные расстояния и используемая для сверхсветовой связи — поистине, нечто из разряда чудес.

Однако с практической точки зрения сеть ММС довольно проста, по крайней мере, если не вдаваться в детали реализации и развертывания. Она определяется рядом фундаментальных свойств:

Каждое соединение является двухточечным.

Пропускная способность каждого соединения ограничена возможностями современных технологий фотонной передачи.

Чем большее физическое расстояние преодолевает соединение, тем больше энергии требуется для его поддержания.

Новые соединения могут устанавливаться только с очень близкого расстояния (около 7000 км при современных технологиях, больше — в глубоком космосе).

Здесь мы говорим о соединениях, а не о червоточинах, потому что на практике ММС использует несколько червоточин одновременно для увеличения пропускной способности, и мы можем без потери общности предположить, что общая пропускная способность каждого соединения ограничена возможностями системы по поддержанию червоточин.

Совокупность этих свойств гарантирует, что базовая архитектура сети была бы знакома даже сетевым инженерам многовековой давности. Самые крупные и дорогие соединения пролегают между планетарными ретрансляторами ММС — огромными сооружениями, способными поддерживать множество межзвездных червоточин и обслуживать колоссальные объемы трафика. Они служат массивными маршрутизаторами, использующими постоянные соединения для связи между планетами, планетами и космическими станциями и так далее. Более дешевые, вторичные соединения затем связывают меньшие установки с более крупными, хотя здесь следует отметить, что для большинства планетарных нужд светоскоростная передача подходит идеально.

Эта фиксированная топология подходит для постоянных установок и планет, но как насчет гражданских кораблей и флотов? И как вообще создаются новые соединения?

Здесь мы должны полагаться на способность узлов ММС с относительной легкостью формировать новые соединения и разрывать старые, с учетом ключевого ограничения, что *первоначальное* соединение должно быть установлено на короткой дистанции. Звездолеты используют свои узлы ММС для формирования новых соединений с планетарными ретрансляторами, когда пролетают мимо, а затем полагаются на эти соединения, пока не достигнут следующей системы.

Энергетические затраты на поддержание таких соединений по-прежнему актуальны, и корабли, движущиеся в строю, будь то гражданские *или* военные, будут полагаться на более крупные корабли для поддержания дальних межзвездных соединений, используя между собой гораздо более короткие локальные соединения ММС. В военных условиях это дает дополнительное преимущество — мгновенную, практически неуязвимую для помех связь для маневров флота, используя всего несколько высокооптимизированных скачков к ближайшему линейному крейсеру или крейсеру и обратно.

Хотя многочисленные военные применения ММС привели к быстрому расширению сети, Война Контакта выявила ограничения технологии, которые ранее не рассматривались подробно. Например, усовершенствованное гравиметрическое зондирование исключает использование всех соединений, кроме самых короткодистанционных, когда важна скрытность. И что еще более удручает, фундаментальная наука, лежащая в основе технологии, возможно, зашла в тупик без прорывных открытий. Благодаря данным, полученным в битве при Орфее, и исследованиям, проведенным с участием Героя Орфея, Сидзуки Рёко, теперь широко распространено подозрение, что крупномасштабные червоточины и парадокс-двигатели Цефалоподов работают на иных принципах.

Соответственно, Управление по науке и технологиям Правительства сократило часть своих огромных военных инвестиций в исследования ММС, направив ресурсы на смежные изыскания в области формирования червоточин и фундаментальной физики пространства-времени. Тем не менее некоторые исследования ММС продолжаются, не в последнюю очередь направленные на снижение соотношения затрат к пропускной способности.

— Отрывок из учебного материала для седьмого класса «Введение в сеть IIC»

В MSY есть старый афоризм: когда дело доходит до развития способностей, единственный реальный предел — это ваше воображение. Ну, за исключением…

Девочкам-волшебницам на их первых учебных курсах почти не требуется времени, чтобы спросить о пределах возможного, и инструкторам приходится смущенно признавать, что никто на самом деле не знает, каковы границы Доступного Набора Сил, кроме смутного понятия о Принципе Магической Защиты и печально известных пробелов, таких как предвидение. Многие барьеры пали: например, приобретение силы *de novo* считалось невозможным до конца двадцать первого века. А перспектива того, что девушка-телекинетик будет обладать значительными способностями к телепортации, ясновидению *и* телепатии — что в ранние годы MSY не встречалось даже в легендах, — теперь почти ожидаема для девушки с парой веков тренировок.

Но существуют и другие пределы, которые ставят в тупик даже самых старых и опытных девочек-волшебниц. Некоторые, кажется, следуют общим принципам, своего рода странному магическому уважению к физическим правилам, которые в ином случае казались бы неуместными. Например, наблюдение, что информацию почти всегда трудно получить из *ниоткуда*. Обычно вы не можете вызвать копию вражеских планов, если только у врага *действительно* нет где-то копии этих планов, и вам не удалось украсть их с помощью магии. Точно так же вы не можете вызвать чертежи несуществующей технологии, генерировать совершенно новые оперы из воздуха или — что, пожалуй, самое обидное — возвращать к жизни по-настоящему мертвых.

Другие пределы не следуют никакому шаблону или даже уникальны для одной конкретной волшебницы. Волшебница, способная призывать фамильяров-животных, обнаруживает, что не может создавать людей. Волшебница, видящая прошлое, не может выбрать, *когда* она его видит. Ясновидящая с постоянным видением своего дорогого друга, кажется, не может распространить его на кого-либо еще, и так далее.

В этом, как нам кажется, есть некоторая закономерность, различие между пределами *развитых* способностей и пределами способностей, *основанных на желании*; последние могут нарушать многочисленные ограничения, которые, по-видимому, применяются к первым, но которые иногда почти враждебны к дальнейшему расширению. Например, девушка, чье желание приводит к магии атаки, основанной на опере, вполне может постоянно генерировать новые оперы, но никто другой не может, даже путем подражания, а она сама обнаруживает, что не может создать, скажем, балет.

— Отрывок из гостевого эссе Накомы Каримов «Обходя свои пределы» для внутреннего журнала MSY «Сорвиголова»

— Окрестности пульсара станут одними из самых экстремальных, в которых когда-либо пытался выжить, не говоря уже о том, чтобы сражаться, человеческий корабль, но именно это мы и стремимся здесь сделать.

— Это относительно небольшой миллисекундный пульсар, все его параметры находятся на нижнем пределе возможного: частота вращения около 300 Гц, поверхностное магнитное поле всего 104 Тл и радиус 10 км. Вероятно, это не совпадение: Цефалоподам, по-видимому, компания пульсара нравится не больше, чем нам, и они сделали осознанный выбор. Мы будем действовать так близко к звезде, как только осмелимся, примерно в 1000 км. Многие из ключевых инопланетных установок, которые мы хотим уничтожить, находятся еще ближе, так что это будет деликатная операция.

— Знайте свои физические угрозы в порядке их серьезности. Первая и самая важная — это, конечно, ускорение свободного падения, которое, как мы ожидаем, составит умопомрачительные 2×108 м/с². Это не так страшно, как звучит: мы войдем на орбитальных скоростях, так что в свободном падении вы ничего не почувствуете, но это означает, что любое действие, даже незначительно увеличивающее высоту, потребует затрат энергии в стиле ССП. Почти любой другой орбитальный маневр, достигающий той же цели, будет предпочтительнее. Все корабли, участвующие в этой миссии, были модифицированы и облегчены по этому случаю, но это не следует использовать как первое средство.

— И наоборот, даже небольшое снижение высоты значительно увеличит вашу скорость. Да, это означает, что бомбардировка внутренних объектов может быть на удивление приятной, но помните, что эти структуры вращаются *очень* близко к пульсару — они должны быть чрезвычайно прочными.

— Помните также, что, хотя появление так близко к звезде дает нам и внезапность, и легкость атаки, это означает, что будет несколько комплексов инопланетных станций, вращающихся гораздо дальше, а также оборонительные корабли. Хотя эти станции, по-видимому, не являются военными по своей природе, вселенная беспристрастна во всем, и они могут решить бомбардировать *вас*, даже рискуя уничтожить свои собственные внутренние установки.

— И говоря об орбитах, это не будет похоже ни на одну знакомую вам орбиту. Орбитальная скорость составит приятные 4,5% от скорости света, и изменить ее будет нелегко. Другими словами, вы будете совершать оборот вокруг звезды каждые 460 мс, и избежать приливного захвата будет очень трудно. Фактически, приливный захват будет состоянием *по умолчанию*. К счастью, все, что нас волнует, дружественное или нет, также будет в том же положении, и, честно говоря, 4,5% от скорости света — это не так уж много по сравнению с некоторыми видами флотских боев. Мы также ожидаем, что инопланетяне очистили любой оставшийся орбитальный аккреционный диск, но на всякий случай будьте готовы очистить близлежащие орбиты, чтобы обезопасить неэкранированный персонал и дронов.

— Все это в целом знакомая орбитальная механика, хотя компьютерам придется учесть некоторые необычные релятивистские поправки. Менее знакомой будет вторая по значимости угроза — уровень радиации. И мы, и Цефалоподы будем держаться подальше от основных радиационных лучей пульсара. Пока это правило соблюдается, радиационный урон будет терпимым, если не приятным, особенно за экранированием. Самая трудная работа выпадет на долю персонала в открытом космосе, который не сможет покинуть свои специализированные скафандры. Не забывайте, что радиация будет увеличиваться пропорционально r² по мере приближения к звезде, и будьте готовы к снижению производительности малых автоматизированных дронов.

— Третий по опасности эффект не является постоянным, но вы узнаете о нем из симуляций. Это сбой пульсара, внезапное и сильное изменение формы самой звезды до более стабильной конфигурации, сродни землетрясению. Это затопило бы область несовместимым с жизнью уровнем радиации, убив, вероятно, все в системе, экранированное или нет. Поскольку Цефалоподы тоже там, предположительно, в настоящее время это не является угрозой. Но это одна из причин, по которой вам, возможно, придется очень быстро эвакуироваться.

— И еще одна причина не приближаться к звезде: приливные силы. Они, к счастью, убывают с r³ и на расстоянии 1000 км будут лишь слегка неприятными, затрудняя некоторые вращения и в целом принуждая наши корабли к приливному захвату, как отмечалось ранее. На расстоянии 100 км эти силы разрывают сталь. Нет нужды говорить о чем-то более близком. Главное, что нужно знать, — это то, что мы войдем в червоточину с умеренным вращением, чтобы не бороться со звездой по прибытии.

— Помимо этого, опасности номинальны. На операционной дистанции магнитное поле составит в среднем 1 Тл. Достаточно высокое, чтобы повлиять на электронику, поэтому мы предоставили дополнительные модификации имплантатов и оборудования, но ничего слишком серьезного. Опять же, применяется r³. Будьте благодарны, что инопланетяне тоже не хотят иметь дело с более стандартным пульсаром, где можно столкнуться с магнитными полями с плотностью энергии, сравнимой с твердым свинцом.

— Некоторые из более экзотических релятивистских эффектов, которые могут прийти на ум, здесь на самом деле не применяются, даже не в той степени, с какой можно столкнуться в флотском бою. На выбранной высоте совокупный гравитационный и специальный релятивистский коэффициент замедления времени составит 0,993 в *худшем случае* встречных орбит. Достаточно, чтобы создать множество временных расхождений, над которыми вашим компьютерам придется потрудиться, но ничего, о чем стоило бы беспокоиться.

— Наконец, помните также, что гравитация пульсара будет достаточно значительной, чтобы вызвать заметное красное или синее смещение в электромагнитном излучении, хотя эффект не будет особенно выражен, за исключением света, приходящего с очень близкого расстояния к пульсару. В любом случае, электроника с этим справится.

— Владимир Волохов (ИИ), директор «Адепт Блю», вступительное слово, произнесенное перед последней группой персонала, проходящей подготовку к прыжку-удару по шахтам пульсара

«Готовясь к битве, я всегда обнаруживал, что планы бесполезны, но планирование необходимо».

— Дуайт Д. Эйзенхауэр, цитата приписывается Ричарду Никсону в «Шести кризисах»

Незаметно вызволить нескольких самых высокопоставленных членов MSY с их обычных должностей, чтобы тайно посетить объект в глубоком космосе, было непростой задачей.

При содействии своих ИИ-сообщников они взяли перерывы в своих обычных делах, чтобы посетить мероприятие, которое номинально было выездным ретритом, отложенным на годы из-за политических соображений. Приняв щедрое предложение Каны, группа села на ее семейный круизный корабль «Меганэ» для роскошного космического путешествия. Затем они совершили небольшую незапланированную вылазку, тайно пересев на восстановленный HSS «Ворон», и устремились к таинственному набору координат в глубоком космосе.

Там они должны были встретиться с набором беспилотных военных кораблей, каждый из которых, по легенде, управлялся своим ИИ и направлялся в различные сухие доки и ремонтные мастерские для переоборудования. На этих кораблях находился остальной человеческий персонал, который должен был к ним присоединиться, по одному-двум на корабль, собранные со всего пространства человечества.

Если все пойдет по плану, группа Юмы после этого воссоединится с «Меганэ» и успеет на ретрит, имея в запасе достаточно времени, чтобы встретиться с местным отделением MSY и урегулировать спор между ними и военными по поводу политики размещения гарнизонов девочек-волшебниц. В официальных расписаниях не будет никаких пробелов.

Все это было прекрасно, но если «Меганэ» предлагал роскошные апартаменты и изысканную кухню, то HSS «Ворон» — лишь общую спальню и вынужденное общество: на корабле была всего одна комната, не предназначенная для критически важных функций. Это дало Юме достаточно времени, чтобы вспомнить, какими занудными могут быть Древние.

— Честно говоря, не понимаю, почему ты настаиваешь на сохранении этой другой нелепой формы, — сказала Курои Кана, неодобрительно глядя на Юму сверху вниз. — Какое-то время это было мило, но сейчас на это уже никто не реагирует, а в использовании остального пространства человеческой внешности есть *некоторые* преимущества.

Юма позволила себе бросить на Кану зловещий взгляд. Этот «другой нелепый облик» — детская форма, которую Юма обычно поддерживала, а не шестнадцатилетняя, в которой она была сейчас. И которая, кстати, была не моложе той, что использовала сама Кана.

Скрестив руки и прислонившись к одной из стен корабля, Кана хорошо играла роль неодобрительной матери, видимо, благодаря долгой практике.

Юма вздохнула, в сотый раз раздраженная тем, что повзрослела для этой миссии. Девятилетний возраст просто не был оптимален для боя, даже для девочек-волшебниц. Даже ей пришлось это признать.

Но остальные, казалось, не уставали говорить ей, как *хорошо* она теперь выглядит, с такой искренней настойчивостью, что она была уверена — они сговорились против нее. Не помогало и то, что она оказалась в периоде адаптации, постоянно удивляясь своему росту и тому, каким маленьким стал мир.

Юма закатила глаза и решила заставить Кану подождать ответа, без конца играя с настройками своего пистолета SW-155. Некоторые из остальных привезли с собой снаряжение потяжелее, но она была реалисткой: если дойдет до дела, ее лучший боевой опыт был связан с магией.

Вот так она и оказалась здесь, выслушивая нравоучения от подростка в грузовых штанах, куртке и кепке с логотипом «Аркасских Звездных Стрелков». Она не была уверена, *почему* Кана выбрала именно этот наряд, кроме как для того, чтобы всех повеселить — что вполне могло быть правдой.

— Да, я знаю, — ответила она наконец, извлекая и снова вставляя аварийную материальную ячейку пистолета. — Но это больше не моя роль. Есть другие, кто может запугивать за нас. Или соблазнять, если ты на это намекаешь.

Это была одна из тех скабрезных шуток, которые она любила отпускать, чтобы выбить других из колеи, и слишком поздно вспомнила, что она уже не в девятилетнем теле, которое делало эту тактику более эффективной.

Кана закатила глаза.

— Спроси Сидзуки-сан, если ищешь именно этого. Хотя, если подумать, если ты сейчас явишься к ней с таким вопросом, она, вероятно, попытается найти тебе подходящих женихов. Или невест. В этом она может быть неумолима.

— Уф, не напоминай, — с отвращением сказала Юма.

Ей не нравилось вспоминать о прошлых попытках Сидзуки в этом вопросе. Женщина отказывалась понимать намеки и, казалось, воспринимала явное отсутствие интереса со стороны Юмы как своего рода вызов. Даже если это делалось из лучших побуждений, это было очень неловко. В этом было *одно* преимущество детской формы — она громко и ясно заявляла об отсутствии интереса.

С другой стороны, Саяка, по-видимому, так же донимала Мами, хотя Хомуру она никогда этим не беспокоила. Или Кёко, вероятно, по совершенно другим причинам.

Если быть честной с самой собой, одной из причин, по которой она обычно избегала подростковой формы, была ее склонность вызывать желание ввязываться в интрижки. Ничего, что она не могла бы держать под контролем, но это просто… ее беспокоило.

«Это совершенно естественно, — раздался в памяти голос Орико, незваное древнее воспоминание. — Это просто часть взросления. Что тебе нужно сделать, так это…»

— В любом случае, не стоит недооценивать, на скольких людей до сих пор действует детская форма, — сказала Юма, чтобы прервать свой поток мыслей. — Подавляющее большинство людей никогда не встречали меня лично. И, честно говоря, мне вроде как нравится, когда меня носят на руках.

— Полагаю, — уклончиво сказала Кана. — Но сейчас я не собираюсь предлагать тебя куда-либо носить.

— Я бы и не хотела, чтобы ты пыталась.

Юма подняла пистолет, долго глядя на него. Это пробудило давние воспоминания о многочисленных случаях в ее жизни, когда ее официальная или неофициальная роль требовала охраны, как обычной, так и магической. Носить пистолет было просто хорошей практикой на случай, если придется защищаться без явной демонстрации магии.

— Не могу не чувствовать некоторого волнения, — сказала Кана, сменив тему. — Для группы из нас так необычно находиться здесь, в таком составе, что кажется, будто мир немного накренился. Это неправильно.

— Все это немного странно, не так ли? — сказала Ацуко Арису, внезапно появившись в дверях — она, вероятно, подслушивала из-за угла. — Я чувствую то же самое. Но мы приняли все меры предосторожности.

— Ну, не *все* меры предосторожности, — сказала Кана, качая головой.

«Если бы мы были готовы быть чуть менее скрытными, — подумала она, — мы могли бы нанять больше человеческого персонала. Больше девочек-волшебниц. Нам бы не пришлось отправляться в эту поездку».

«Я знаю, но мы и так рискуем, — подумала Юма, повторяя обсуждение, которое у них было уже несколько раз. — Каждый новый человек, каждая новая волшебница — это потенциальная утечка информации или шпион заговора. Ты видела анализ рисков».

«В конечном счете, даже если случится немыслимое и мы здесь погибнем, найдутся другие, кто продолжит наше дело, — подумала Арису. — Это был бы серьезный удар по MSY, но не такой, от которого мы не смогли бы оправиться».

«С точки зрения проекции влияния, исправленные ИИ важнее нас, — согласилась Кана. — Честно говоря, одна только Нова, вероятно, смогла бы всем управлять, если бы понадобилось».

Юма лишь кивнула и встала, заставив дрон огневой поддержки, на котором она сидела, издать раздраженный звуковой сигнал.

Она вложила пистолет в кобуру на боку. Она больше не могла сидеть спокойно, не имея доступа к сети. Это было похоже на ловушку в одном из пузырей замедленного времени Кирики.

Она почувствовала, что Арису наблюдает за ней, и сделала вид, что не замечает. Она знала, что назойливый психиатр думает о ее жизненном выборе, и всегда предпочитала не обращать на это внимания. Арису не знала, каково это — быть Юмой в дюжине мест одновременно.

И все же, тот, кто был готов сказать Юме в лицо, что она проводит слишком много времени в сети, был также тем, кто был готов потерять ее доступ. То есть не шпионом. Если только она не хотела, чтобы Юма так думала, конечно.

«Тьфу, — подумала Юма. Она ненавидела такие мысли. В какой-то момент нужно было обрубить дерево решений, и, кроме того, был по крайней мере один способ проявить осторожность с таким телепатом, как Арису, — иметь двух или более телепатов, неявно проверяющих работу друг друга».

Действительно, Юма привела с собой небольшой отряд специалистов — к ее удовлетворению, все они были ранее завербованы в ее заговор. Кроме Каны и Арису, здесь были Шарлотта Мейтнер и Роз-Мерлин Бельяр, старые надежные соратницы из ближнего круга Каны и Юмы, и Юма могла пересказать их истории, не заглядывая в справочник: Шарлотта была одним из лично отобранных агентов Юмы, которой доверяли поддерживать некоторые из менее приятных сторон дипломатии MSY, и она первой прибыла на место во время… инцидента с Мами. Позже ей доверили роль удаленного телепатического наблюдателя за Мами.

Роз-Мерлин Бельяр была давней политической союзницей Каны, еще со времен бурного экспансионистского периода MSY, что делало ее по крайней мере и дальней союзницей Юмы. Политические союзники — это не то же самое, что друзья или ученики, но это могло быть преимуществом, когда твой собственный круг общения был под подозрением. Она была первым рекрутом в заговор Юмы после самой Каны.

Затем были Ясухиро Рин, одна из менее известных Основательниц, вместе со своей женой, Жаннетт Смит, которая очистила В-цу от ее незаконного бэкдора. В возрасте всего двухсот девяноста пяти лет Жаннетт была единственной не-Древней волшебницей на борту.

Рин была одной из самых колоритных личностей MSY, у которой была история пренебрежения MSY ради собственных занятий, иногда доходя до инсценировки собственной смерти. Действительно, ей могли бы поручить найти Хомуру, когда та исчезла, — если бы Рин не исчезла сама в то же время, после доблестного сражения у Новых Афин.

И все же, долгая, эксцентричная история пары по крайней мере дала Юме хорошее представление об их моральном компасе: они были неподкупны.

А еще были не-волшебницы.

— Статус? — спросила она, подойдя к капитану. Арису полностью оценила экипаж этого корабля, с разрешения прочитав их мысли, прежде чем проинструктировать их о миссии. По иронии судьбы, это делало их более надежными, чем любая волшебница.

— Меньше часа, — сказала капитан Вера. — Корабли оцепления уже начали развертывание вокруг объекта, и передовые дроны скоро высадятся на астероид. Пока все в штатном режиме.

Юма кивнула, гадая, способна ли капитан догадаться, почему она спрашивает лично.

Она повернулась, профессионально кивнув Власте, одной из обычных коммандос спецназа, которые отправлялись с ними. Их было чрезвычайно трудно вырвать из общих военных структур, чтобы никто не заметил, но у них было то же преимущество, что и у экипажа корабля, — их мысли можно было надежно прочитать.

Оперативник, уже облаченная в стелс-броню, кивнула в ответ, а затем удивила ее, передав мысленно:

«Всегда тяжело покидать сеть, но к этому привыкаешь. Ты забудешь обо всем, как только мы приземлимся».

Юма изобразила удивление от того, как легко ее прочитали.

«Слушай, мы на самом верху можем быть так же подключены, как и вы, — сказала оперативник, — хотя мы и предназначены для гораздо более независимых действий. И все же я знаю этот взгляд. Я повидала на своем веку всякое. Не так много, как *ты*, конечно, но все же».

Женщина не шутила насчет своего опыта. Юма просмотрела ее досье после того, как они вместе пообедали в кают-компании корабля. Власта служила еще со времен поздних Войн за Объединение и прошла через меняющиеся обязанности профессиональной армии на протяжении почти трех столетий. Юма даже лично утверждала некоторые из ее первых назначений — некоторые вещи никогда не меняются.

«Ты называешь меня старой?» — решила она ответить, в основном в шутку, поскольку не могла этого *отрицать*.

«Я называю тебя опытной. Я рада, что наконец-то встретила тебя. Хотя, как обычно с представителями MSY, выглядишь не так, как мы ожидали».

К этому моменту они уже добрую минуту смотрели друг на друга в носовой части корабля. Власта протянула руку и сняла шлем со своего скафандра, защелки на шее разблокировались за секунду до этого.

— Намного легче обычного пехотного скафандра, несмотря на стелс-генераторы. Не то чтобы мы несли вес, конечно. Но в целом я предпочитаю быть меньше и быстрее.

Юма моргнула, щурясь на лицо коммандос. Эта женщина была *высокой*.

— В этом определенно есть свои преимущества, — сказала Юма, кивнув после небольшой заминки. — Это одна из причин, по которой мы стараемся не вступать в серьезный бой во взрослой форме.

Юма подождала мгновение, наблюдая, как женщина держит шлем в одной руке. Она обнаружила, что на удивление не знает, как продолжить разговор.

Наконец, женщина коротко вздохнула, и Юма склонила голову, отбросив свои предыдущие мысли. Судя по всему, она собиралась сказать что-то важное.

— Тревожно видеть, как одна из вас готовится к бою в такой ситуации, — сказала женщина. — Или, точнее, более тревожно то, что вы вообще *здесь*. Мы профессионалы, поэтому не задаем вопросов о том, что нам не положено знать, но мы также не делаем вид, что не видим очевидного. Что бы здесь ни было, это что-то серьезное, настолько серьезное, что вы доверяете мне больше, чем некоторым из своих, просто потому, что можете прочитать мои мысли.

Юма слушала замечания без перерыва, хотя остальной персонал в комнате не пытался скрыть, что они тоже слушают.

— Я думала, ты сказала, что не будешь задавать вопросов, — сказала наконец Юма. — Похоже, ты хочешь, чтобы я рассказала больше о происходящем.

— Это не вопрос, а просто констатация факта, — сказала женщина. — В подобной ситуации вы правы, что не рассказываете нам всего. Но не забывайте, что если что-то случится, мы все еще здесь, и мы не так уж не в курсе дела, как может показаться.

— Я учту это, — сказала Юма. — И, к слову, я понятия не имею, что находится на этой базе, только то, что оно может быть не очень дружелюбным. Я не смогла бы рассказать вам больше об этом, даже если бы захотела.

Сформулировано точно, на пределе возможностей Стандарта, и Юма видела, что женщина уловила этот нюанс.

Рядом с Властой появилась еще одна женщина, одетая в почти идентичный наряд — буквально *появилась*, материализовавшись из воздуха с едва заметным мерцанием. Это был ИИ корабля, Ворон.

— Я подумала, вы захотите знать: устройство против ММС было активировано, и оцепление установлено, — сказала Ворон. — До сих пор не было замечено никакой видимой активности или попыток к бегству. У нас есть наблюдение за существующим доком, обзорные дроны у главных входов и туннельные дроны, ищущие альтернативные маршруты. Пока ничего необычного. Кроме самого объекта.

Юма кивнула, закрыв глаза, чтобы настроиться на внутреннюю сеть Ворона, которая пассивно получала обновления от других кораблей. Делать по-прежнему было нечего, кроме как ждать, но по крайней мере теперь было за чем наблюдать.

Йован Притчард был капитаном крейсера уже три года.

Насколько он понимал, его биография была типичной для человека в его положении. Младший из трех сыновей, он кое-как сводил концы с концами, работая оператором частного транспортного челнока на колонии Каупанг. Ее эвакуировали в начале войны, когда Правительство решило, что она слишком близко к фронту и не стоит защиты.

Это не стало большим сюрпризом, поскольку она была не более чем перевалочным пунктом для гражданских транспортов, местом, где можно было пополнить запасы, может быть, выйти наружу и подышать немного кислородом из примитивной микробной экосистемы. Но это был дом.

Он немедленно записался в ополчение на своей новой колонии — легкая работа на планете, на которой он не хотел жить, — рассудив, что если произойдет нападение, он сможет хоть что-то сделать и почувствовать, что его жизнь имеет какой-то смысл, помимо того, чтобы быть еще одним бессмертным винтиком.

Он и представить себе не мог, как все обернется. Назначенный техником на один из оборонительных крейсеров верфи планеты, он беспокоился, что будет не более чем гаечным ключом, прославленным ремонтным ботом с рейтингом интеллекта 1Ч, коротающим время в развлекательной виртуальной реальности. Однако каким-то образом его повысили, и когда инопланетяне удивили всех, соизволив совершить мощный налет на верфь, он возглавлял команду техников в экзокостюмах в течение непостижимых получаса, пытаясь удержать корабль на плаву под натиском атаки.

Когда мостик корабля был взорван, выпотрошив его ИИ, ему удалось сшить оставшиеся фрагменты личности в едва функционирующее полуразумное существо, а затем внимательно слушать его инструкции, пока его команда работала над ручным наведением и стрельбой из систем точечной обороны корабля, направляя команды через свои имплантаты в отключенные системы.

Полученную медаль он отправил на HSS «Сяо Хэ», который, по его мнению, заслуживал большей части похвалы, но за это он получил еще одно повышение. Спустя полдесятилетия гордой и эффективной службы его пригласили присоединиться к регулярному Флоту по специальной программе, отменявшей возрастные требования для вспомогательных сил с исключительными заслугами.

И вот теперь он был здесь, в составе тактической группы «Ганнерсайд», готовый повести свой корабль и солдат в червоточину. Здесь не было линейных крейсеров, так что единственной более престижной должностью была должность командира опергруппы, хотя было несколько капитанов крейсеров с большим стажем, чем у него.

Сидя в интерфейсе Максимального Командования на мостике, но пока лишь минимально подключенный, он пытался излучать ауру профессионального спокойствия, которого, как он чувствовал, требовала его роль.

— Мы на позиции, — сказал он своему третьему помощнику. — Осталось только ждать, так что по местам.

Офицер кивнул, затем развернулся на каблуках и направился к своему посту на другой стороне корабля. На корабле, не являющемся линейным крейсером, существовал тонкий компромисс между эффективностью и надежностью, между размещением старших офицеров на мостике — с минимальной задержкой до самых ценных вычислительных узлов ИИ — и риском того, что одна удачная атака парализует командование. На крейсере Маги Цели, подобном его, выбранный баланс заключался в размещении капитана и второго помощника на мостике и рассредоточении остальных офицеров по всему кораблю, большинство из которых отвечали за конкретные сектора или подсистемы.

Закрыв глаза, он погрузился в операции опергруппы, медленно сливаясь с Командным Гештальтом.

По меркам адмирала флота или фельдмаршала, то, что испытывал капитан крейсера, было довольно мелкомасштабным, сосредоточенным всего на нескольких сотнях кораблей и вспомогательных единиц, с гораздо более скромным ИИ корабля для поддержки. Однако в данном случае этой точки зрения было достаточно, чтобы охватить всю опергруппу, что означало, что в некотором смысле он был не менее осведомлен, чем адмирал Гуль, общий командующий.

Такое единство цели и перспективы было бы критически важным в этом столкновении, чей масштаб не соответствовал его важности.

Он на мгновение рассмотрел расположение флота, который сформировал тонкие концентрические оболочки вокруг предполагаемого открытия червоточины. Каждая оболочка представляла собой одну волну, влетающую в сферическое отверстие по дерзко близким сходящимся траекториям, чтобы снова разделиться, пройдя через него, почти как световые волны, проходящие через расходящуюся линзу.

Это было необходимо, чтобы провести корабли как можно быстрее, при этом оставляя пространство для маневра, чтобы перекалибровать их подход, либо для противодействия неожиданным событиям, либо даже для прерывания миссии. Первой волне, пионерской, пришлось бы тяжелее всего, поскольку именно на нее ложилась задача немедленно разведать любые минные поля или ловушки, и только затем за ней последует остальной флот.

Это была не его роль. Пионерская волна состояла из множества стелс-кораблей и сенсорных фрегатов, а также фрегатов и крейсеров точечной обороны — максимально живучая оболочка, чтобы, как надеялись, прикрыть прибытие остального флота. Он будет во *второй* волне, состоящей из эскортных авианосцев, ориентированных на перехватчики, и крейсеров, подобных его собственному, HSS «Шелтон Мэйсон», специализированных на развертывании и поддержке команд МН. Это также означало доставку огромного количества барражирующих дронов, которые будут необходимы для нейтрализации любых медленно прибывающих контрмер инопланетян, таких как снаряды скачковых пушек. Затем последуют еще две волны, и червоточина будет закрыта, всего через несколько минут после открытия.

Но истинный удар их атаки будет нанесен только после того, как они сократят оборонительную инфраструктуру инопланетян вокруг пульсара. Когда придет время, червоточина будет вновь открыта, и будет готова последняя группа кораблей в виде нескольких конструкций, чье предназначение было бы ясно даже в Древнюю эпоху: автоматизированные крейсеры, загруженные таким количеством экзотической материи, какое они могли безопасно содержать, слишком опасные, чтобы отправлять их в бой раньше.

Пройдя через червоточину, их цель будет проста — протаранить пульсар.

Сам удар вряд ли будет иметь значение — гигатонные вспышки, легко поглощаемые нейтронием, растянутые на секунду или около того приливным сдвигом, разрывающим корабли на части.

Но груз экзотической материи на короткое время вызовет хаос в гравитационной структуре пульсара, временно освободив нейтроний из-под давления. Это высвободит скрытые напряжения катастрофического масштаба, которые больше не будут безопасно управляться инопланетными гравитационными модуляторами. Затем, согласно симуляциям, пульсар даст сбой — и, если все пойдет хорошо, флот к тому времени уже будет дома.

Если все пойдет не так, как надо, конечно, была высокая вероятность, что многие из них все еще будут там и погибнут в шторме немыслимого количества жесткой радиации. Учитывая ставки, подразумевалось, что они останутся, если придется, все, кроме самых ценных.

— Ладно, моряки, — сказал он по корабельному интеркому. — Вы все готовы к шоу?

Он чертовски хорошо знал, что они готовы, стоя на своих постах по всему кораблю, но все же было полезно для морального духа спросить и услышать утвердительный ответ. Даже для *его* морального духа.

Командный Гештальт наблюдал за последними приготовлениями.

К моменту активации воротная сборка Проекта «Армстронг» была почти в двадцать раз больше первоначального размера «Адепт Блю», который теперь сам был прикреплен к одному из шести основных гравитационных генераторов, словно личинка, отпочковывающаяся от своего родителя.

Шесть частей сборки закрепляли ортогональные оси воображаемой сферы диаметром около двадцати километров — расстояние значительно большее, чем любой линейный крейсер. Таким образом, она была размером с верфь второго уровня, какую можно найти на орбите зрелой колонии Второй Волны.

Однако по сложности, новизне и изощренности она далеко превосходила любые из этих сравнений, особенно линейные крейсеры, которые таскали с собой огромное количество абляционных композитов.

Несмотря на гораздо большую полость, зияющую между генераторами, сама червоточина, по прогнозам, должна была быть не больше пяти километров — достаточно большой, чтобы вместить несколько крейсеров с приличным зазором, но не более того. По сравнению с двухсоткилометровой шириной червоточины Орфея это было ничто, но они не соединяли парные стабилизаторы, как инопланетяне.

Пять километров были лишь оценкой, хотя и очень хорошо обоснованной — они не осмеливались проводить серьезные тестовые запуски, опасаясь выдать инопланетянам свои намерения. В лучшем случае они могли лишь открыть несколько червоточин размером в сто метров для калибровки оборудования, направляя их в безопасные сектора человеческого пространства. Газовые гиганты были излюбленной целью; что-то большее потребовало бы проникновения в гравитационное поле звезды и могло быть чрезвычайно заметным.

Но при всех блоках сдерживания экзотической материи, оптимизационных межсоединениях ММС, силовых полях с блокировкой исключения и приводах манипуляции полем, которые усеивали конструкцию, было только одно место, где Рёко, Симона и Асами могли находиться, когда придет время открывать червоточину, и это был самый центр.

Для Рёко, для которой доступ в космос когда-то был мечтой, было странно трогательно, что путешествие в этот центр стало чем-то вроде рутины. Шлюз, скафандры — они отрабатывали все это полдюжины раз.

Однако на этот раз чувство ожидания, предчувствия, делало все совершенно иным.

— Опергруппа почти на месте, — произнес по интеркому недавно построенный ИИ базы, Мария Касерес, краткая человеческая нота в симфонии машин, разыгрывающейся вокруг них. — Пора выходить.

Рёко посмотрела на Асами и Симону, которые кивнули ей в ответ. Они собрались у шлюза, держа шлемы в руках, не желая надевать скафандры до последнего момента, молча глядя в один из иллюминаторов.

Большинство их друзей уже ушли, назначенные на ту или иную часть опергруппы. Они уже попрощались на последней встрече, где пили чай с пирожными. Почти все, у кого был боевой опыт, отправлялись — даже Патриция, которая будет отвечать за какую-то туманную электронную безопасность. Некоторые старые лица, которых Рёко давно не видела — например, Инчжи, Мина и Аннабель, — появились в последние недели, реквизированные на основе класса магии и опыта.

— Удачи, — сказала Эланис, подняв руки, и рядом с ней Эри согласно кивнула. *Они* не шли, потому что были слишком неопытны, но все равно пришли проводить Рёко, Асами и Симону в пролом.

— Берегите себя, — сказала Кларисса ван Россум с серьезным выражением лица. Она удивила всех, кроме Рёко, тем, что не записалась на корабль, несмотря на то, что уже была здесь. Рёко объяснила, что хотя роль Клариссы как историка часто держала ее у фронта, от Асунсьона до Зенобии, она почти никогда не сражалась, выступая вместо этого в роли медика для раненых или свидетеля для мертвых. А эта миссия, как и Орфей, не допускала наблюдателей.

— Мы будем осторожны, — сказала Асами и, отвернувшись, надела шлем, его замки с легким шипением защелкнулись.

— Насколько это возможно, — согласилась Симона, подражая жесту Асами.

Рёко подождала мгновение, глядя на шлем в руке, глянцевый и угольно-черный изнутри, неактивный без подключения к скафандру. Было трудно избавиться от чувства… не просто предчувствия, и даже не того, что вот-вот произойдет что-то большое — *это* было очевидно для всех. Нет, с самого ее прибытия она ощущала растущее чувство, что события сгущаются вокруг нее, управляемые способом, который она не могла воспринять, ради целей, которых она не знала.

В этом можно было бы найти утешение, отдаться идее, что над ней есть страж, но почему-то это не успокаивало.

Именно Кларисса на ее позвоночнике первой распутала ее подсознание и объяснила ей, почему она так себя чувствует. Богиня, которую она встретила, была не из тех, кто превозносит себя, возвышает пророков и явно защищает своих фаворитов. Она предпочитала быть невидимой. Учитывая это, вмешательство Богини в дела, выходящие за рамки тривиальных, не утешало, а тревожило, потому что оно подразумевало, что что-то было настолько ужасно неправильно, что уступит только божественной воле.

Об этих мыслях Рёко не могла не вспоминать, когда Симона и Ван Россум, казалось, символизировали вихрящиеся вокруг нее интриги.

Было и что-то еще. Странная апатия, словно она просто ждала, когда что-то произойдет, когда придет судьба. Она не получала особого счастья от того, что здесь делала — а должна была? Получал ли кто-нибудь, кого призвали на эту ужасную войну? Ей следовало бы удовлетвориться знанием, что, в отличие от всех остальных, вселенной, казалось, было до нее дело.

— Я постараюсь, — сказала она наконец, поняв, что слишком долго стояла молча.

Она надела шлем на голову, и ее зрение лишь на кратчайший миг было окутано глубокой чернотой, темной даже в тех диапазонах излучения, которые люди обычно не видят. Затем все вернулось в норму, внутренняя поверхность шлема передавала ясный вид окружающего мира. Мгновение спустя шлем закрепился на ее шее, электроника встала на место, укоренившись в ее сознании, как новая, незначительная конечность.

В ее поле зрения появились дисплеи, мысленный взор на расширенный сенсорный комплекс ее скафандра. На *ее* расширенный сенсорный комплекс, вернее было бы сказать.

Однако в данный момент смотреть было особо не на что, поэтому она сделала вдох и трансформировалась, знакомое тепло снова разлилось по ее телу. Здесь, в этой компании, не было нужды смущаться.

Когда она закончила, то увидела, что остальные последовали ее примеру: Симона теперь была угловато-оранжевой, а Асами — громоздкой фиолетовой. Ее зрение показывало их с заметным магическим свечением, сопровождаемым цветными завитушками, которые были чисто стилистическими, неизбежным побочным эффектом магии, пропитывающей скафандр. На взгляд Рёко, ее собственный скафандр был еще хуже, чем на Орфее. Здесь их броня была более громоздкой и гораздо более технологичной, поэтому ее магия, видимо, решила сбалансировать это, заставив ее обрасти таким количеством нелепых оборок, какое только могло поместиться.

Симона жестом указала на вход в шлюз, ожидая, когда Рёко пойдет первой. Рёко шагнула внутрь, за ней последовали остальные, и дверь за ними немедленно закрылась.

Произошел легкий толчок, когда их транспортный корабль отстыковался от основного объекта, вместе со шлюзом. Они не будут садиться на корабль — путешествие было настолько коротким, что не было смысла, — и шлюз не будет разгерметизироваться. Пока нет.

Рёко попросила корабль показать им окружающий мир, и мгновение спустя на стенах появилось бесшовное воссоздание пейзажа глубокого космоса, безупречное, пока она ограничивалась видимым спектром и игнорировала пол, который она попросила оставить нормальным — в отличие от Асами, ей не нравилось, когда земля исчезала из-под ног.

На этот раз было на что посмотреть. Шесть гравитационных генераторов к этому времени стали привычной частью пейзажа, за их постепенной сборкой Рёко внимательно следила, просыпаясь после дневного сна, чтобы взглянуть на смотровую панель. Но теперь генераторы демонстрировали явные признаки большой активности, проекционные нити тянулись на невиданную ранее длину, кажущиеся на ее расстоянии паутинными.

Быстрая проверка гравиметрического наложения корабля показала очевидное: генераторы и их нити были раскалены от активности.

Кроме того, можно было увидеть целый флот кораблей, бесчисленные темные силуэты, заслоняющие звезды, гораздо более многочисленные и крупные, чем служебные суда, которые обычно сновали вокруг станции, ярко освещенные для безопасности.

И наконец, что, возможно, было наиболее заметно, звезды вращались вокруг нее, примерно два раза в секунду. *Этого* никогда не делали ни в одном из предыдущих экспериментов, потому что не было причин. До финального шоу.

Поездка была короткой, что она предвидела по нескольким каналам — акселерометрам в ее скафандре, оценкам параллакса объектов вокруг нее, сделанным скафандром, и, конечно же, ее собственным магически усиленным чувствам.

Воздух наконец начал откачиваться из их шлюза, и собственный гравитационный генератор транспорта выключился, оставив их в невесомости.

Легкими толчками они оттолкнулись от пола, немного всплыв, прежде чем использовать скафандры для замедления до неподвижности — точнее, неподвижности относительно корабля, а следовательно, и относительно сборки гравитационных генераторов. Правильное понимание систем отсчета очень скоро станет очень важным.

Стены шлюза стали сплошными серыми. Затем двери разъехались, открыв их отсек вакууму космоса, и корабль начал удаляться, маневрируя достаточно точно, чтобы они втроем увидели, как проем шлюза летит к ним, а затем захватывающий дух момент, когда он оставил их позади, одних в пустоте космоса.

На краткий миг их обдало остатками выхлопа от двигателей корабля, что было легко скорректировано двигателями скафандров.

Как и вся база вокруг них, они теперь летели мимо местных звезд со скоростью примерно 4,5% от скорости света и вращались на месте. То есть у них были точные характеристики спутника, находящегося в приливном захвате на орбите вокруг определенного пульсара в многих световых годах отсюда, не хватало лишь центральной силы, чтобы увлечь их на орбиту.

«Синхронизация с VLR-системой отсчета достигнута, — подумала Мария. — Синхронизирую генераторы».

Рёко оглядела звезды зрением, усиленным еще одним слоем обработки, как от ее скафандра, так и от новых улучшений Клариссы. На этот раз она могла более отчетливо видеть легкие синие и красные смещения звезд во время вращения и инстинктивно знала, какими *должны* быть ее скорость и вращение.

«Мы на месте», — подумала наконец Асами, когда их транспорт превратился в точку на расстоянии.

Она подняла руки, механизмы балансировки массы скафандра автоматически подстроились, чтобы движение не нарушило ее равновесие — с этим могла бы справиться и магия.

Асами была выше, чем привыкла Рёко, и этот эффект был не только из-за скафандра. Им нужно было вырастить вспомогательные вычислительные модули для своих ТакКомов, и самый простой способ получить для этого место — просто повзрослеть года на три, процесс, через который их провела Кларисса ван Россум.

И, конечно же, были еще вычисления, встроенные в сам скафандр, подключенные к их имплантатам через обычные порты на L4, C5 и обоих запястьях.

Следующий шаг был знаком Рёко: появление сингулярности перед руками Асами, отдаленные генераторы, начинающие светиться в низкочастотных диапазонах, свечение, зарождающееся в ее собственном самоцвете души. Столько они уже тестировали вне симуляции.

Но все предыдущие червоточины были меньше, и допускалась некоторая подстройка, или даже некоторая нерешительность.

Здесь такой возможности не будет, и после формирования было крайне важно, чтобы червоточина достигла своего максимального размера почти немедленно, прежде чем Цефалоподы успеют отреагировать.

За пределами радиуса действия генераторов она чувствовала, как человеческий флот приближается к ним со всех сторон, выполняя последние корректировки скорости, необходимые для входа в врата в тот самый момент, когда они откроются. Все должно было быть выполнено с предельной точностью.

Затем появилась магия Симоны, мерцающее оранжевое свечение, которое было почти полностью поглощено окружающей их тьмой, но по крайней мере послужило для выделения едва заметной сингулярности Асами. Жестом Асами заставила ее раздуться, поглотив ее руки, ее тело, а затем и их обеих; Рёко подавила инстинктивное желание отпрянуть.

Это больше не был горизонт событий, не под контролем Асами, но чтобы достичь своей цели, ему нужно было вырасти до километров в размере, и пока это происходило, они будут висеть там, в новообразованной пустоте, освещенные только оранжевым, фиолетовым и зеленым.

Она однажды спросила Асами, что происходит со светом, который попадает в эту пустоту. Снаружи она была угольно-черной, и изнутри угольно-черной, но он должен был куда-то *деваться*.

— В этом-то и суть, — сказала тогда Асами. — Он *куда-то* девается.

«Теперь твоя очередь», — подумала Симона, обходя сравнительно неуклюжие радиостанции скафандров.

В ответ Рёко подняла руки, позволив Клариссе передать намерение ее скафандру, чтобы тот скомпенсировал изменение ее позы. Это было так же легко, как поднять руки на Земле, даже если Асами говорила, что это кажется неестественным.

Она закрыла глаза и едва слышала крик пустоты вокруг себя. *Куда-то*, действительно. Кларисса объяснила, как это на самом деле работает: пузырь вокруг них уже был больше внутри, чем снаружи. Под огромным гравитационным напряжением — напряжением, от которого их защитила Асами, — пузырь исказился в экстрамерную конфигурацию. Свет снаружи просто терялся во всем этом новом *пространстве*.

Рёко почувствовала небольшой, почти электрический толчок, а затем тепло усиления силы Симоны, протекающее через нее, и оно несло с собой эмоции девушки — решимость, трепет и… привязанность, неловко, к цели ее магии.

Рёко стряхнула это, сосредоточившись вместо этого на том, что это ей дало: глубокое внутреннее чувство, что здесь есть *возможность*, здесь ее сила велика, и здесь она может отправиться куда-то далеко-далеко.

И когда она снова открыла глаза, всего через несколько секунд, это была не пустота, а поле звезд, которое, казалось, постоянно двигалось, за исключением одной яркой точки в центре, которая никогда не двигалась. Она знала правильную аналогию: она смотрела в окно, сфокусированное на маленькой точке пульсара, бесконечно вращаясь вокруг него, так что звезды внутри казались вращающимися.

Она немного расслабилась. Все было сделано, и ей не нужно было оглядываться, чтобы знать, что волна кораблей вот-вот влетит внутрь. Вместо этого она схватила двух других за плечи, готовясь телепортировать их на выбранный корабль для высадки — они все еще будут нужны, чтобы вскоре *закрыть* червоточину с другой стороны.

Она позволила себе более детально рассмотреть пульсар, заметив массивные радиационные джеты на полюсах и более слабый радиационный фон, насыщающий область, на фоне которого виднелись силуэты множества инопланетных сооружений.

Затем она совершила прыжок.

Отчеты с астероидной установки были тревожными, но, к счастью, не представляли активной опасности.

«Это место заброшено. Совершенно заброшено, — сказал один из солдат, глядя на телеметрию. — Будь это на Земле, тут бы висела паутина».

Долгая пауза.

— *Повсюду* следы борьбы. Перевернутые стулья, поврежденное оборудование… показания говорят, что с тех пор прошло много времени, но погрешность огромная.

«Осторожнее, — сказал кто-то еще. — Это не обычная станция. В таком месте, посреди космоса, трудно что-либо знать наверняка».

Юма невидимо кивнула в знак согласия. В зависимости от того, как именно она была заброшена, станция внутри астероида посреди глубокого космоса могла оставаться в поразительно хорошем состоянии годами, десятилетиями, столетиями. Без жизнеобеспечения большинство оставшихся организмов быстро бы вымерло, оставшаяся пыль от предыдущих обитателей осела бы на место, и так бы все и осталось. Без гравитации, создающей нагрузку, без атмосферы, вызывающей коррозию, и без организмов, переваривающих материю, застывшая картина могла бы сохраниться практически вечно.

Оставалось несколько механизмов изменения, которые можно было бы измерить: слабо радиоактивные изотопы в пыли постепенно распадались бы, некоторые виды носителей данных теряли бы когерентность, а магнитные поля всех типов медленно ослабевали бы. Однако ни один из них не давал надежных оценок, особенно с полевым оборудованием. Если бы им повезло, неповрежденный долгосрочный источник питания можно было бы использовать для точного измерения, но, похоже, ни одного не осталось.

Тем не менее, важен был не точный возраст, а то, был ли здесь кто-нибудь со времен встречи, которая всплыла в утерянных воспоминаниях В-цы почти два десятилетия назад. Если бы кто-то появился, но не пытался скрыть свои следы, это было бы легко обнаружить. В противном случае…

«Большая часть оборудования все еще на месте? — спросила Юма, хотя и могла отлично следить за телеметрией. — Даже если повреждена».

«Да, — ответила Ворон. — Зависит от того, где смотреть, но настоящих источников питания по-прежнему нет. Часть повреждений — от оружейного огня, но многое было явно преднамеренным. Трудно избежать вывода, что кто-то зачистил это место».

«Не очень-то хорошо, — сказала Юма. — Не если все это осталось. Кто бы это ни был, он торопился. Черт, если бы я пыталась скрыть улики, я бы просто швырнула все это место в газовый гигант и покончила с этим».

Скоро они все увидят, подумала она. У установки была необычно большая скрытая посадочная платформа, достаточная для фрегатов, и дроны не обнаружили никаких скрытых угроз.

Пришло время высаживать человеческий персонал. Для эффективности посадки всех собрали на двух кораблях. Ворон пойдет второй.

— Не у всех твой талант скрывать улики, — почти сухо сказала Арису. — Лично меня, однако, больше смущает, что никто так и не вернулся, чтобы все прибрать. Времени на это было предостаточно.

— Ограниченные ресурсы, возможно, — сказала Рин. — Ты видела, как трудно было *нам* сюда добраться. Их способность манипулировать Правительством, очевидно, довольно ограничена, и, возможно, просто не стоило усилий или риска возвращаться сюда.

— Они построили эту базу, притащили сюда ИИ Правительства, заставили их сражаться, а затем стерли память обо всем этом, — ответила Жаннетт.

— Это не значит, что они могут делать это постоянно, или даже больше одного раза, — сказала Рин. — Готова поспорить, что бы здесь ни случилось, это было очень важно для того, кто это устроил.

— ИИ Правительства не очень-то славятся стрельбой, — прокомментировала Роза. — Но, похоже, ее здесь было много.

— Они могли привезти автономных дронов, — сказала Юма. — Что касается того, *почему* была стрельба, наиболее вероятная возможность, на мой взгляд, такова: две разные тайные группы договорились о встрече, и одна предала другую. И я бы предположила, что фракция с ИИ была предающей, поскольку стрелять в ИИ, даже работающий локально, не имеет особого смысла из-за резервных копий.

— Заговоры и предательства, — сказала Роза. — Звучит как в старые добрые времена. Я надеялась, мы это пережили.

— Слушай, это всего лишь догадка, — сказала Юма. — Информации недостаточно, чтобы делать выводы.

Они нервно ждали, пока первый корабль отделится от дока, освобождая место для посадки Ворона. Затем они надели скафандры и вошли в корабельный шлюз, белый, крошечный и ярко освещенный, который слишком сильно напоминал Юме те комнаты для допросов, которые некоторое время использовались в MSY.

Она почувствовала некоторое трепетание, стоя там и ожидая, пока ее скафандр загерметизируется. Даже у Древней было мало причин чувствовать себя слишком комфортно в космосе без предыдущего опыта, и нескольких тренировочных симуляций было недостаточно, чтобы снять психологическое напряжение.

Эти скафандры даже не были зачарованы, что было бы чрезвычайно трудно реквизировать незаметно. Это означало, что если бы она трансформировалась, сомнительно, что она сохранила бы что-либо, кроме базовой системы жизнеобеспечения. Она не могла слишком привыкать к функциям, которые предоставлял скафандр.

По крайней мере, система жизнеобеспечения установки была почти снова в рабочем состоянии, а вместе с ней и ее гравитационные генераторы. Осталось недолго.

Словно по команде, ей пришло новое сообщение.

«Что ж, это… необычно», — подумала она, зная, что остальные получили то же уведомление.

Хотя современные люди с имплантатами могли переносить огромный диапазон условий окружающей среды, максимальный комфорт по-прежнему диктовал настройки температуры, влажности и кислорода, которые были бы знакомы людям любой эпохи. На такой станции, где было полезно экономить энергию, можно было бы сместить настройки в сторону чего-то более дешевого — холоднее, суше, меньше кислорода.

Что делало чрезвычайно необычным то, что система жизнеобеспечения этой установки, теперь вновь активированная, сначала начала работать над созданием очень жаркой среды с 24% кислорода и 100% влажностью.

«Я бы предположила генную инженерию, но для таких условий? Здесь? Это не имеет смысла, — подумала Роза. — И если бы вы выращивали бактерии или растения, вы могли бы использовать инкубатор. Чему могут понадобиться такие условия?»

«Это похоже на то, что видели на некоторых базах Цефов, — подумала Кана. — Например, во время Сахарского рейда».

«Что ж, это не обнадеживает, — подумала Юма. — Мы же сканировали эту базу на предмет ловушек? Скрытых или иных?»

«Сама делала, — подумала Кана. — Попросила Шарлотту перепроверить, а Арису — трижды проверить. База чиста».

Юма с досадой покачала головой.

Разговор прервался, когда свет над дверью шлюза стал зеленым, сигнализируя, что при желании можно выходить в вакуум. Немного старомодно, но хорошо иметь на звездолете несколько резервных систем на случай чрезвычайных ситуаций, когда высокие технологии могут оказаться нефункциональными.

Дверь распахнулась секундой позже, и солдаты спецназа рядом с ними высыпались с эффективной поспешностью. В принципе, док уже был зачищен трижды: один раз дронами, один раз персоналом предыдущего корабля и один раз их собственным ясновидением — но в данном случае паранойя была лучшей частью доблести. Вероятно.

Солдаты заняли свои позиции, ловкие и агрессивные в микрогравитации так, как это было возможно только с двигателями скафандров, чтобы не улететь в пустоту. Некоторые пронеслись перед ними, в то время как другие заняли позиции вокруг дока, мерцая до оптической невидимости.

Пейзаж перед ними был бесплодным и серым, видимым только в тусклом окружающем освещении, обеспечиваемом кораблем. Он был странно гладким, усеянным мелкими кусочками реголита, но в остальном лишенным ям и кратеров, которые можно было бы ожидать от камня, вращающегося вокруг звезды. Наконец, было холодно, почти невообразимо холодно, хотя она этого не чувствовала, но на ее инфракрасном канале было угольно-черно, за исключением следов прошедших перед ними бойцов.

Они еще не двигались, ожидая сигнала «все чисто» от солдат. И все же, даже жуткие глубины космоса были шагом вперед по сравнению с клаустрофобией шлюза.

«Либо здесь были инопланетяне, — подумала Юма, наконец обратившись к предыдущим наблюдениям об обстановке на базе. — Либо кто-то хочет, чтобы мы так думали. В любом случае, что это значит?»

«Это бы аккуратно объяснило некоторые из необычных поведений и явлений инопланетян, которые мы видели до сих пор, — подумала Рин. — Невероятные атаки и устройство скрытности на X-25, например. Очевидный вывод элементарен».

«Но шокирующий, — ответила Жаннетт. — Мне неприятно думать, что кто-то мог бы сговариваться с инопланетянами подобным образом».

«И там были замешаны волшебницы! — подумала Кана, позволив глубокому гневу просочиться в ее телепатию. — Если эти безмозглые девчонки думают, что познали отчаяние…»

«За исключением того, что, насколько мы можем судить, любая встреча, которая здесь произошла, закончилась стрельбой, — подумала Шарлотта. — Что, кажется, не вяжется с тем, чтобы кто-то работал *с* инопланетянами, даже если это многое бы объяснило».

Рин кивнула на комментарий Шарлотты, слегка улыбнувшись.

Затем им разрешили двигаться вперед, и они шагнули. Большинство из них остановились сразу за порогом, размышляя над совершенно чуждым опытом стояния — почти парения — в глубинах космоса. *Внутри*, точнее.

Юма не могла не просканировать область на предмет следов магии в последний раз, несмотря на то, что сказала Кана. Она могла чувствовать только свою команду, все делали примерно то же самое.

Обычная станция, конечно, никогда бы не потребовала от них тащиться через пустоту. Даже «Адепт Блю» принимал стандартные процедуры стыковки шлюз-к-шлюзу. Но такая станция пыталась спрятаться и должна была уметь выдать свою посадочную площадку за просто ровный участок скалы, с хитроумно замаскированными направляющими реле.

Они оттолкнулись от земли, дрейфуя вперед в микрогравитации с большей осторожностью, чем солдаты, полагаясь либо на свои инстинкты волшебниц, либо на опыт, опосредованный имплантатами — трудно было сказать, на что именно. Никто из них не упомянул об этом, но требовалось немного смелости, чтобы прыгнуть вперед в темноту, даже с лампами скафандров.

Юма приземлилась первой, полагаясь на двигатели своего скафандра, чтобы остановить инерцию, что сдуло кусочки реголита с поверхности. Астероид уходил внутрь, образуя нечто похожее на естественную формацию, прежде чем перейти в скальный проход, высеченный прямо из недр астероида.

Здесь стены были из цельного железа, с вкраплениями закаленных металлических кусков шириной в метры. В отсутствие кислорода, который мог бы притупить их блеск, они сверкали поверхностями, настолько гладкими, что Юма видела в отражении свою искаженную фигуру. Кто бы ни основал эту базу, он, по понятным причинам, выбрал самую прочную часть астероида.

Затем они достигли внутреннего шлюза, который в жуткой тишине отодвинулся, чтобы пропустить их. Затем последовала минута или около того терпеливого ожидания, пока комната, не больше той, что была на HSS «Ворон», наполнялась воздухом.

— Ужасно пахнет, — сказала Шарлотта, снимая шлем, и Юма согласно кивнула. У всех у них были обонятельные аугментации военного образца, и по какой-то причине это не сочеталось с запахом… нанофильтров и рециркуляторов воздуха, которые не использовались, возможно, почти два десятилетия.

Однако в воздухе не было ничего особенно опасного, и никаких следов магии, так что ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше. Узкие проходы возле шлюза были обшиты дешевым композитом для космических станций, светящимся тускло-белым, чтобы освещать путь. Как и прежде, Юма находила это более тревожным, чем хотела бы признать — это напоминало ей о секретных объектах времен Войн за Объединение, о тех местах, которые она предпочитала забыть.

Хуже всего было то, что им приходилось ждать, снова и снова стоя на месте, пока отряд людей, с которым они были, зачищал коридоры и комнаты, процесс, замедленный строгими инструкциями от Рин трогать как можно меньше, чтобы не повредить улики.

«Если ничего не поможет, я могла бы попробовать немного посткогниции, — подумала Кана, комментируя расследование, ради которого они здесь собрались. — Вы все знаете, насколько это ненадежно, но, вероятно, стоит попробовать».

«Лучше сначала дайте мне взглянуть, — подумала Рин. — Мы должны делать это методично, если вообще собираемся это делать. Все дело в деталях».

В конце концов, они были не *просто* случайной группой Древних. У всех у них были навыки, полезные именно в такого рода расследовании, в сочетании с утонченностью и широтой взглядов Древней. Юма могла чинить сломанную технику, Кана могла пытаться вспомнить прошлое, Роза могла буквально допрашивать предметы, а Рин преуспевала в реконструкции событий по мельчайшим подсказкам, так, что это часто затмевало более оракульские способности Каны, при условии, что она могла добраться до физического места происшествия.

К сожалению, они все еще были связаны универсальным ограничением волшебниц: фундаментальными, разочаровывающими ограничениями их способностей. Кана не могла напрямую контролировать масштаб своих видений, Роза часто не могла командовать своими оживленными созданиями, Рин не могла делать выводы за пределами вычислимой логики, а Юма не могла исправить то, что на самом деле не было сломано — она могла исправить физически уничтоженное хранилище данных, но не восстановить удаленные файлы, поскольку это было просто частью функции устройства. Пограничные случаи могли становиться досадно загадочными, особенно для таких девушек, как они, которые веками втискивали свои силы в каждую щель, которую могли открыть.

Они вошли в одну из заброшенных комнат, ничем не примечательную коробку, покрытую с пола до потолка тем же материалом, что и коридоры. Кроме этого, ничего: ни оборудования, ни мебели, ни светильников.

— Если бы только каждое место преступления могло сохраняться в первозданном виде благодаря глубокому космосу. Нечасто мне удается взглянуть на почти нетронутое, как это, — сказала Рин, наклоняясь, чтобы рассмотреть особенно неровную кучку пыли.

Рядом с ней Жаннетт спрятала улыбку за ладонью.

— Дроны и бойцы трогали немного больше, чем мне бы хотелось, — продолжила Рин. — Но они знают, что не стоит топтаться по всему подряд. Что является приятным изменением по сравнению с обычным отрядом Стражи Душ.

Юма заметила, как Кана закатила глаза.

«Здесь ничего особенного, — подумала Рин, выпрямляясь и хлопая в ладоши. — Похоже, использовалось в основном для хранения, пока все не вывезли в спешке. Стандартная модель транспортных ящиков S-12 и логистические дроны для глубокого космоса поколения 2440-х, судя по следам, что дает нам по крайней мере нижнюю границу даты».

«Ничего особенного», — дерзко согласилась Юма, позволяя Рин потешить свое самолюбие преуменьшением.

Роза нетерпеливо постучала ногой по полу.

Они двинулись дальше, останавливаясь лишь ненадолго, чтобы Рин могла взглянуть на ту или иную особенность коридора или пустой комнаты, держа свои мысли при себе, что говорило о том, что ей было мало что полезного сказать. Она была гораздо эффективнее классического архетипа детектива, на котором была основана ее магия, благодаря сочетанию векового опыта, усиленных чувств и знания, что есть более важные вещи, которые нужно увидеть — будет время вернуться и покопаться в мелких деталях, если понадобится.

Наконец, они подошли к порогу одного из более интересных помещений, необычно длинной комнаты со столом посередине, несколькими перевернутыми стульями и явными повреждениями на стенах, которые были сделаны из более качественного материала с возможностью отображения, повсеместно распространенного на Земле. Потолки также были выше, так что Юме не приходилось чувствовать, будто она постоянно вот-вот ударится головой.

— С нетерпением жду *этого*, — сказала Роза, потирая руки в перчатках, с таким видимым волнением, за которое некоторые Древние убили бы, чтобы снова его почувствовать.

«Если бы здесь были Цефы, — без предисловий подумала Рин, — а также представители Правительства… даже если и был бой, это подразумевает много странного. Например, какие бы пришельцы здесь ни находились и какие бы ни якшались с заговорщиками, они явно общались с людьми. Но нет никаких других свидетельств того, что Цефы когда-либо пытались с нами общаться или хотя бы способны читать наши языки, даже ради военного преимущества. Мы полагали, что они, возможно, намеренно избегают культурного заражения, отказываясь даже от анализа, но это означает, что есть по крайней мере какие-то пришельцы, которые им занимались».

«Это может быть просто Верховное командование, — подумала Кана, пока Рин шла вперед, чтобы осмотреть местность. — Они уж точно не первые, кто скрывает информацию от рядовых. Могли просто лишить боевые отряды такой возможности по политическим или идеологическим причинам».

«Боевые отряды, конечно, не демонстрируют особой когнитивной независимости», — подумала Роза.

«Вы видели не все файлы, — почти укоризненно подумала Арису. — Неужели вы думаете, что мы никогда не пытались изучать их мысли? Мы постоянно берем их под ментальный контроль».

— Урон в основном от кинетического оружия человеческого образца, — резко выпрямившись, сказала Рин. — На полу и столе очень необычные следы, ничего знакомого, что само по себе странно. Признаки борьбы очевидны. Непохоже, что бой, каким бы он ни был, начался здесь — этот стул опрокинул кто-то, кто упал, вбегая из соседней комнаты.

Она медленно шла, пока говорила, и остановилась у того самого стула. Теперь она картинно указала на пол.

— Этот пол чистили. Пыль здесь лежит гораздо более тонким слоем, что, вероятно, вызвано большей плотностью чистящих нанитов, чем в остальной части комнаты. Но в центре пыль гуще, там, где многие из них были израсходованы на очистку того, что здесь находилось. Я могла бы и дальше тянуть, но нет нужды все усложнять. Выполните сканирование рельефа поверхности с высоким разрешением с помощью ваших глазных имплантов.

Они так и сделали: подошли и замерли, пережидая слегка неприятный процесс потери прямого контроля над зрением, пока их глаза сканировали поверхность, быстро вспыхивая светом разной длины волны.

Они увидели, конечно же, очертания тела, наложенные на более расплывчатый силуэт, который, возможно, был лужей жидкости.

— Форма немного странная для человека, — сказала Кана. — Хотя, очевидно, это довольно неточный метод. Полагаю, вы ничего не можете сделать с чистящими нанитами?

— Ах, нет, этим я манипулировать не могу, — сказала Юма. — Старые, вышедшие из строя чистящие наниты слишком малы для моей магии. По крайней мере, если они вне тела.

Жаннет протянула руку — между ее пальцем и полом вспыхнула яркая белая искра магии.

— Я так и думала. Они слишком сломаны, — сказала Жаннет с оттенком предсказуемого разочарования.

— Что ж, посмотрим, что скажет мебель, — сказала Роза, потянувшись к стулу.

Вспышка магии пронеслась по стулу и столу, которые трижды вспыхнули белым, превращаясь из безликого утилитарного стиля — одного из тех минималистичных дизайнов, которые даже Правительство считало скучными, — в антикварные творения из темного дерева времен испанской колониальной эпохи, если Юма не ошибалась.

Вопреки ожиданиям, зачарованные предметы не начали немедленно двигаться, говорить или поднимать серьезные этические вопросы о том, как обращаться с полуразумной мебелью. Роза просто общалась с ними, и все знали, что лучше не спрашивать и не пытаться узнать, что именно она видит — она всегда была на удивление враждебна к этому вопросу, а те телепаты, что пытались, обычно отказывались от комментариев.

«Так! — подумала Роза. — Стулья — создания возбудимые, не слишком надежные, но этот видел много полезного. Все именно так, как и выглядит. Группа пришельцев находилась здесь на относительно мирных условиях, прежде чем где-то вспыхнула драка и перекинулась в эту комнату. Один из них умер здесь после многочисленных выстрелов».

— М-да, — протянула Юма, превратив слово в ругательство.

«Учитывая, как рано это произошло в ходе войны, возможно, это была тайная дипломатическая попытка, особенно принимая во внимание участие ИИ Правительства, — подумала Шарлотта. — Можно только представить, что пришельцы подумали о нас после такого. Возможно, вмешательство заговорщиков было нацелено на то, чтобы сделать дипломатию невозможной».

И снова Юма увидела, как Рин слегка улыбнулась, задумчиво изучая стул.

«Что за вид ведет дипломатию по побочным каналам, отказываясь от любых форм общения по очевидным? — спросила Рин. — Как я уже говорила, нет никаких доказательств, что они понимают нас где-либо еще».

На слух Юмы вопрос прозвучал риторически. Для кого-то вроде Рин, чье желание было… холмсовским, это означало, что она уже прошла всю цепочку рассуждений и, так сказать, оставила вопрос для читателя. Вот только Юма не могла избавиться от ощущения, что здесь было нечто большее, что Рин знала больше, чем показывала.

Юма почувствовала, как лед сковал ее сердце, но быстро взяла себя в руки. Она должна оставаться объективной; даже если подобная параноидальная мысль верна, ей не пойдет на пользу, если это отразится на ее лице. Ей придется изучить этот вопрос в более подходящих обстоятельствах.

«Кто знает? — подумала Роза, отвечая на вопрос Рин. — Это пришельцы. Не стоит применять к ним наши культурные предубеждения. Давайте не будем здесь задерживаться. Я хочу услышать, что скажет следующая комната».

«Давайте проследим эту цепочку улик напрямую, — подумала Рин. — Я могу попытаться отследить это событие до его источника. Позже будет время тщательно проверить каждую комнату».

Возражений не последовало, и они пошли за Рин, которая осторожно обошла место, где стоял стул, и направилась к порогу в дальнем конце комнаты, ведущему обратно в один из соединительных коридоров комплекса.

В конце коридора оказалась еще более просторная комната, достаточно большая, чтобы служить общей столовой. Здесь стены были отделаны панелями под дерево, и с некоторым декором и подходящей мебелью ее можно было бы даже назвать уютной, если бы не тот факт, что стена была изрешечена следами от оружия, на этот раз с такой плотностью, что становилось ясно — применялся автоматический огонь.

Не нужно было быть Рин, чтобы понять, что эта комната, должно быть, была важной, а огромный масштаб повреждений стены предполагал, что она была эпицентром событий. Но здесь зачистка была проведена лучше, чем в предыдущей комнате — ни мебели для допроса, ни предательских следов на полу. Лучше, то есть, если не считать неотремонтированных стен.

«У них не было времени на тщательную работу, и они смогли лишь убрать основное место действия, — подумала Кана. — Но если так, зачем вообще было утруждаться?»

Рин наклонилась, чтобы заглянуть в одну из дыр в стене.

«Инертные противодронные снаряды седьмого типа, но выпущенные на дозвуковой скорости, — подумала она. — Возможно, модификация гражданского дрона. В любом случае, это не было похоже на серьезный бой — тот, кто был на принимающей стороне, похоже, не отстреливался».

Она покачала головой.

«Очень грязная работа, и, как сказала Кана, в этом мало смысла. Если вы хотели скрыть содеянное, нужно либо лучше уничтожать улики, либо действовать намного чище. Автоматический огонь — это, возможно, худший способ».

«Что поднимает вероятность того, что кто-то должен был это увидеть, — сказала Юма. — Но они хотели оставить некоторую неопределенность на этот счет».

Она не сказала «мы» должны были это увидеть, хотя эта мысль уже некоторое время крутилась у нее в голове. Даже в эпоху ИИ и Древних никто не строил гамбиты на несколько десятилетий вперед, не для чего-то столь непредсказуемого, как это.

Ее мысли прервала Власта, пославшая ей ментальный сигнал, чтобы привлечь ее внимание, прежде чем она вошла в комнату.

Юма осторожно обернулась, оставив остальных сосредоточиться на изучении Рин повреждений в комнате.

— Команда криминалистов закончила первичный осмотр главного вычислительного кластера, — сказала Власта. — Они извлекли хранилища данных, которые им нужны для дальнейшей лабораторной работы, но есть несколько кристаллов данных, которые заслуживают вашего внимания, поскольку они, похоже, были разбиты, но не стерты.

Рин и остальные на мгновение замолчали.

— Что ж, тогда ведите меня туда, — сказала Юма. — Жаннет, хочешь со мной?

Жаннет кивнула и, обменявшись мимолетным взглядом с Рин, подошла к ним.

Они оставили остальную часть группы позади и пошли за Властой по небольшой сети коридоров, пока не достигли лаза, свежепрорубленного в скале астероида, нарушавшего герметичность вычислительного кластера, который в остальном был доступен только через туннель для дронов.

«Да вы издеваетесь», — посетовала про себя Юма. Она уже чувствовала клаустрофобию, а теперь ей еще и этим заниматься?

Но она подавила свое беспокойство и присела, встав на четвереньки, чтобы двинуться вперед при свете лампы своего скафандра, хотя не могла не подумать, что все это было бы намного проще, будь она немного поменьше.

Она выбралась в кромешную тьму алькова, едва ли достаточно большого для собравшихся там людей: Власты, Юмы, Жаннет и еще двоих. Он тоже был прорублен в скале первоначальной командой дронов, и можно было увидеть несколько других туннелей доступа.

Члены команды криминалистов вежливо кивнули, жестом указывая ей на поднос с кристаллами данных — вернее, с тем, что когда-то было кристаллами данных, а теперь представляло собой россыпь похожих на драгоценности осколков, пронизанных металлической решеткой и переливающихся в свете лампы.

— Они повреждены настолько, что мы не сможем восстановить все, — сказал один из них. — И это с неделями работы по реконструкции в лаборатории. Подумали, может, вы нам немного срежете путь. Мы сделали все возможное, чтобы найти все части, какие смогли, но ничего гарантировать не можем.

Юма наклонилась, позволив скафандру поддерживать ее в позе, которая в ином случае была бы затруднительной. Она не спеша осмотрела осколки, наклоняя голову и даже осторожно взяв один из них, ощущая его текстуру через тактильную оболочку перчаток.

Она позволила себе улыбнуться.

— Да, это подойдет. Дайте мне секунду.

В некотором смысле, исцеление было чистейшей из магий. Магические девушки по своей сути обращали вспять энтропию, а исцеление ран было почти буквально тем же самым, по крайней мере, в странно сфокусированном, ограниченном виде. Неудивительно, что легкое исцеление было хорошо проторенной дорогой в развитии способностей.

Она протянула руки к подносу, позволив своей магии окутать его ярко-зеленым сиянием; кусочки кристалла поднялись с поверхности, чтобы найти своих бывших партнеров.

Машины не так уж сильно отличались от биологии, на самом деле были проще, поскольку даже самые заумные творения ИИ редко могли сравниться с беспорядочностью клетки. Поначалу Юма могла чинить только те механические устройства, которые понимала, но, как однажды научила ее Орико, требовалось лишь небольшое изменение в восприятии, небольшая ментальная уловка, чтобы думать о машинах как о раненых. И как только она это сделала, ее магия стала гораздо искуснее в заполнении пробелов в ее знаниях.

Все быстрее и быстрее кристаллы вращались в воздухе, вспоминая свои первоначальные конфигурации, сплавляясь там, где соприкасались.

По сравнению с ремонтом человеческого мозга, простое соединение осколков кристалла было детской забавой, упражнением, которое можно было бы выполнить в лаборатории Правительства, будь на то достаточно времени. Настоящая магия заключалась в заполнении недостающих частей, атомов, отсутствующих на стыках, данных, утерянных в энтропии разрушения, кристаллических осколков, которые теперь просто исчезли, но все еще содержали жизненно важные данные. Каким-то образом все это должно было вернуться из пустоты, подобно тому, как целитель мог бы восстановить недостающие синапсы или нейроны.

Перед ней теперь висели почти целые кристаллы, все еще лишенные куска здесь, нескольких атомов там, и последним жестом они сомкнулись, а пробелы заполнились сияющим зеленым светом.

Затем кристаллы опустились обратно, приземлившись на поднос с тихими стуками. Внутри ее скафандра маленькие сервоприводы передвинули свежие кубы скорби поближе к самоцвету души на ее шее. Процесс занял несколько минут, гораздо дольше, чем исцеление человека.

— Что ж, давайте посмотрим, — сказала Юма двум техникам, которые все еще были заворожены представлением.

Один из них поспешил подойти, подняв руку над кристаллами. Из отсека сбоку появилось что-то похожее на небольшой кран-сопло, которое наклонилось, чтобы просканировать кристалл короткой вспышкой света.

— Хм, все еще нетривиально, — сказал техник. — Здесь есть еще один слой обфускации, распределяющий информацию по нескольким кристаллам. В наши дни такое нечасто встретишь — обычно либо прямая квантовая криптография, либо вообще не заморачиваются.

— Верно, но в ситуации, когда ключи нельзя хранить где-то вне объекта, шифрование статических данных недостаточно надежно, — сказала Жаннет. — Ключ все равно нужно где-то хранить, а квантовое шифрование гарантирует лишь то, что никто не сможет вмешаться в передачу без вашего ведома.

— Да, без внешнего хранилища они, вероятно, не чувствовали, что могут положить его в достаточно безопасное место, — сказал техник. — Так что им пришлось прибегнуть к чему-то более традиционному.

— Насколько это повлияет на чтение данных? — спросила Юма.

— Как минимум, усложнит, — сказал техник, усердно сканируя оставшиеся кристаллы. — И даже с вашим, кхм, вкладом, если у нас не будет необходимых частей для восстановления некоторых файлов, то они просто потеряны.

Юма сделала раздраженное выражение лица, но постаралась не выглядеть слишком несчастной. В подобных вещах виноват был только враг.

— Сколько времени это займет? — спросила она.

— Пара часов, меньше, если я отнесу его на обработку в вычислительный кластер звездолета. Однако мы можем передавать результаты по мере их поступления.

Юма кивнула.

— Держите меня в курсе, — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.

Однако, не успев даже наклониться, чтобы войти в лаз, она остановилась, нахмурившись на новые уведомления от кораблей оцепления.

— Что? — спросила она вслух спустя долгие секунды.

Было обнаружено несколько человеческих кораблей, появившихся на пределе дальности сенсоров на входящих ССП-траекториях, которые ясно указывали, что они направляются к астероиду.

На мгновение она испугалась худшего — что их обнаружили, что на них вот-вот нападут, что они могут быть обречены.

Но затем пришло больше информации. Это были не самые современные военные суда и не неизвестные корабли. На самом деле, Юма хорошо знала эти конструкции — это были полувоенные корабли MSY, или, точнее, «гражданские» модели, которые MSY использовала, когда хотела провести собственные операции с зубами, обновленные версии моделей, которые они использовали в Новых Афинах.

А что касается того, что они здесь делали…

— Какого черта ты здесь делаешь? — крикнула Юма в канал связи, как только он был установлен.

Кёко не могла сдержать легкой улыбки при виде смятения Юмы, отразившегося на сердитом подростковом лице, которого она не видела веками. Это вызвало теплые воспоминания.

Однако она прикрыла улыбку рукой. Веселье было бы неуместно, и потому что это могло еще больше разозлить Юму, и… ну, текущая ситуация не позволяла ей быть неосторожной. Особенно после того, как ее небольшой флотилии было так трудно просто установить связь.

Стандартный протокол на таком расстоянии предусматривал, что звездолеты обмениваются быстрой серией сообщений через ММС, устанавливая, кто куда летит и кому разрешено приближаться.

Но, не имея прямой связи через червоточину ММС, им пришлось бы маршрутизировать сообщения через удаленный узел ММС, вероятно, Енисей, что могло бы стать явным признаком странной активности поблизости.

Существовал резервный протокол, обычно используемый кораблями с отключенными трансиверами ММС. Он включал в себя шаблонные ССП-сенсорные сигналы, и корабли периметра Юмы отреагировали первыми, отправив сообщение с вопросом, кто они такие.

Как только это прояснилось, другое сообщение направило корабли Кёко остановиться в дюжине световых минут, за исключением одного корабля, который должен был подлететь и обменяться парой червоточин ММС. Значимый, но понятный уровень паранойи.

Дальнейшие сообщения информировали их не тревожиться из-за гравитационных аномалий на месте — результат какой-то необъясненной меры безопасности объекта — и просили Кёко оставаться на связи для открытия канала после установления местного соединения ММС.

Оглядываясь назад, ей следовало ожидать, что ее отчитают.

— Я здесь по следу, — сказала Кёко. — Ты проверила свое оборудование? Я — да.

Она должна была предположить, что Юма поймет смысл сказанного, что им нужно было убедиться, что оборудование с обеих сторон этой локальной связи не скомпрометировано.

Юма окинула ее оценивающим взглядом.

— Да, конечно. Удивлена, что ты проверила свое. С помощью магии?

— Да, — расслабившись, сказала Кёко. — Конечно. А разве есть другой способ?

Юма, казалось, на мгновение отвлеклась, обращаясь к кому-то за спиной. Похоже, она куда-то шла.

— Об этом можем поговорить позже. Ты шла по следу?

Кёко на мгновение собралась с мыслями.

— Да. Надя Антипова проверяла старые путешествия Джоанны Валентайн, которые в какой-то момент привели ее на близлежащую планету Енисей. Там она услышала о местном наблюдении, которое очень походило на Мису Вирани. Мы ее не нашли, но нашли таинственный аванпост, который она уничтожила, невидимый для местного Правительства. С кристаллов данных на месте мы извлекли набор координат. И… в общем-то, все. Я просто проверяю. Не думала, что безопасно лететь сюда без нескольких кораблей.

Она видела скептицизм в глазах Юмы — та, вероятно, думала, что Кёко говорит не всю правду.

— Слушай, я знаю, это звучит как совпадение, но это действительно все, что есть, — сказала Кёко. — Я с радостью поделюсь файлами данных, тем немногим, что есть, и Надя здесь со мной, она подтвердит мои слова. Полагаю, ты здесь по схожим причинам?

Юма остановилась и скрестила руки, пронзая Кёко взглядом, словно лазером.

В конце концов, что Юма здесь делала? У Кёко просто не было времени, чтобы сообщить ей какие-либо обновления о расследовании Культа — не с той степенью личной безопасности, которая требовалась, чтобы избежать потенциальных утечек, связанных с TCF, и не с новообретенной страстью Юмы к путешествиям, из-за которой она избегала своих обычных мест на Земле.

Юма могла бы наткнуться на те же координаты самостоятельно, но совпадение было… мягко говоря, шокирующим. Кёко была здесь, в конце концов, потому что работа Мисы по сносу — вероятно, порученная Хомурой — по счастливой случайности пощадила пару кристаллов данных.

Значило ли это…

Она отбросила эту мысль. Юма — часть заговора по взлому TCF, Юма работает на Хомуру — независимо от того, имели ли эти идеи логический смысл, они бывали и в более сумасшедших ситуациях, и она никогда не видела причин полагать, что у Юмы были какие-либо иные намерения, кроме самых лучших. В конце концов, именно Юма предупредила ее о взломе TCF.

Однако это не означало, что она ничего не замышляла.

Корабль Кёко сообщил ей, что, как ни странно, передача Юмы имела незначительную задержку сигнала, точно как если бы между астероидом и кораблями периметра Юмы использовалась стандартная электромагнитная связь. Кёко не могла представить, почему.

Юма наконец прекратила сверлить ее взглядом.

— Вроде того, — сказала она. — Я тоже шла по следу. Связанному с тем, кто взламывал безопасность Правительства. Мне вот что пришло в голову…

Она сделала риторическую паузу, давая Кёко понять, что хочет, чтобы та слушала.

— Мне пришло в голову, что я не должна так удивляться, встретив тебя здесь. В конце концов, коррупция TCF — это то, что касается нас всех, и Валентайн, казалось, была заинтересована в помощи нам в борьбе с ней, независимо от того, чем еще она занималась. Валентайн, или, честно говоря, стоит ли нам говорить — Хомура?

Кёко моргнула, мысленно вглядываясь в Юму. Письмо Валентайн было близко к тому, чтобы заявить правду открыто, но все равно было странно слышать, как Юма просто это говорит.

Однако она знала, о чем идет речь.

— Да, Танака-сан доложил мне о письме, — сказала она. — В конце концов, оно было о Хомуре, и он посчитал, что я должна быть в курсе. Тебя это беспокоит?

Взгляд Юмы долго оставался прикованным к ней, что, как Юма должна была знать, было неприятно.

— Ну, да, — сказала она. — Танака-сан знал, что это деликатный вопрос, и нет никакого официального правила «делиться всем с Культом Кёко». Я не помню, чтобы соглашалась на то, чтобы все мои секреты так разглашались. Как я теперь смогу доверять кому-то из вас в работе?

Формулировки Юмы были резкими, но она все еще говорила, и, оглядываясь назад, Кёко понимала ее точку зрения.

— Прости, — сказала Кёко, слегка склонив голову. — Я знаю, как много для тебя значит твоя секретность. Я просто… ну, ты знаешь, когда Хомура исчезла…

Кёко замолчала.

— У нас есть процедуры для сдерживания распространения информации, — в конце концов продолжила она, — и самое опасное я держала при себе. Кроме того, у нас так и не было возможности синхронизироваться. Я пыталась, но ты покинула Землю, и мы не могли доверять линиям связи, и мы уже несколько месяцев вместе работали над этим делом о заговоре, так что…

Она знала, что это звучит как оправдание, но Юме все равно нужно было это услышать.

— Кроме того, — сказала она, завершая свой аргумент, — ты действительно думаешь, что мы могли стоять за всеми этими странными вещами? Я думала, ты знаешь меня лучше.

— Не за этим, — сказала Юма, качая головой. — Но это не значит, что ты не работаешь с кем-то еще. Ты никогда не говорила мне, что Мами навещает тебя. Что именно этот твой магический артефакт делает с людьми?

Кёко моргнула, затем поморщилась, поджав губы.

Этот разговор был слишком односторонним. Это она делилась всем. Но… Юма не слишком доверяла. Что Кёко, по крайней мере, немного понимала.

— Не буду вешать тебе лапшу на уши, — сказала Кёко. — Единственный ответ, который я могу тебе дать, ты отвергнешь как религиозный. Он связывает нас с нашей Богиней, позволяет Ей говорить с нами и дарует видения, но не более того, по крайней мере, насколько я могу судить. Мами не поделилась со мной тем, что видела, но она что-то видела. Этого достаточно.

Ничего, чего бы она не говорила раньше, и она наполовину ожидала, что Юма взорвется.

Юма выглядела недовольной, но скорее так, словно ожидала этого, и удивила Кёко, продолжив обсуждение.

— Я никогда особо не давила на тебя по этому поводу, потому что это личное решение, и, честно говоря, я думала, что иметь какой-то смысл в жизни, даже фальшивый, — это хорошо, — сказала Юма.

Она прикрыла рот руками, и этот жест был виден на их внутренних проекциях.

— Но я больше не могу это так оставлять, — сказала она. — Ставки слишком высоки, и в это втянуто слишком много людей. Откуда ты знаешь, что эти «видения» — не какой-то магический эффект? Может быть, даже кто-то пытается тобой манипулировать? Помни, это от Хомуры. Я бы не удивилась, если бы она смогла что-то подобное состряпать. Надеюсь, ты рассматривала такую возможность.

Кёко обдумала эту мысль, не столько саму идею — которая приходила ей в голову еще в самом начале, — сколько то, что это говорило о состоянии ума Юмы.

— Конечно, рассматривала, — сказала она. — Но даже она не смогла бы составить некоторые из этих видений, и, что более важно, мы так и не смогли найти никакой реальной магии на Ленте, по крайней мере, той, которую мы можем обнаружить. Это просто… не очень вероятно. Если хочешь, я могу прислать тебе наши записи по этому поводу.

Юма не выглядела очень убежденной, но Кёко больше нечего было сказать по существу. Это было не так уж убедительно, если только ты не видел видение сам или не был от природы склонен к вере.

— Слушай, все это как-то не по делу, — сказала Кёко, пытаясь выйти из разговорного тупика. — Все это время ты только и делаешь, что допрашиваешь меня о том, почему я здесь, о Церкви, Хомуре и всем остальном, и я большей части этого не заслуживаю. Я с таким же успехом могла бы спросить, как ты сюда попала, но не буду, потому что это не так уж и важно, если ты не хочешь делиться.

Она демонстративно потянулась, заложив руки за голову.

— Так что, хочешь дать нам взглянуть на то, что ты нашла? Уверена, у тебя уже есть все, кто нужен, но еще одна пара рук никогда не помешает. Какая у тебя с собой магия?

Она увидела, как глаза Юмы начали сужаться, уголки губ слегка дернулись, прежде чем она взяла их под контроль.

— На объекте больше никто не нужен, — сказала Юма, качая головой. — У нас и так достаточно проблем с безопасностью.

Она потерла глаза, как будто у нее болела голова, и снова начала заметно двигаться, возможно, расхаживать.

— Мне это ненавистно, но мне придется положиться на твой культ, чтобы сохранить наше присутствие здесь в секрете. Слишком многое от этого зависит. Взамен я расскажу тебе, что найду, хорошо? Но только тебе. Скажи остальным своим кораблям возвращаться.

— Нет, не так просто, — сказала Кёко, потирая лоб. — Слушай, я наделала достаточно плохих решений, чтобы понять, когда нужно немного больше подумать, а мы об этом недостаточно подумали. Хотя бы остановись и подумай секунду.

Юма закрыла глаза на то, что, как опасалась Кёко, было ровно, буквально секундой, но когда они снова открылись, она поняла, что девушка согласилась с ее логикой. Они обе начали допрашивать друг друга почти в тот же миг, как оказались в пределах досягаемости сенсоров, и это просто… был не лучший способ принимать решения.

— Теперь, когда я об этом думаю, это действительно подозрительно, — сказала Кёко. — Я не знаю точно, как тебя сюда привели, но готова поспорить, ты обыскала какой-то объект, нашла эти координаты и больше ничего. Так что либо мы обе получили один и тот же кусочек информации из большой кучи секретов, которые эти ребята не хотят, чтобы мы нашли… либо мы обе получили именно то, что они хотели, чтобы мы нашли. Я знаю, ты не веришь в совпадения такого масштаба.

— Не верю, — сказала Юма, качая головой. — Но, как ты говоришь, ты не знаешь, как меня сюда привели. Это было не так просто подстроить. Кому-то пришлось бы правильно предсказать все, что мы делали, или следить за нами незамеченным. Не думаю, что что-то из этого очень вероятно.

Юма, казалось, немного расслабилась, ее взгляд смягчился.

— Слушай, я знаю, это кажется странным, но я просто не вижу этого. Даже если это подстава, то подстава для чего именно?

— Не знаю, — призналась Кёко, потирая щеку. — Покушение, может быть. На меня уже однажды пытались. И не раз, если считать другие инциденты. И ты помнишь, что говорили Дальновидцы, верно? У кого-то есть больше информации о будущем, чем должно быть возможно.

«У кого-то, кроме нас, возможно», — подумала Кёко, но не сказала. Церковь копила свои крупицы знания о будущем, тщательно собранные от слишком скупой Богини.

— Если это покушение, то тем более причина для тебя немедленно возвращаться, — сказала Юма. — Лучше не создавать концентрированную цель.

Кёко моргнула раз, другой. Логика не сходилась.

— Если ты пытаешься от меня избавиться, то это довольно глупый способ, — сказала она, позволив настоящему раздражению просочиться в ее голос. — Если это действительно то, что происходит, мы все должны улетать. Оставить здесь персонал низшего уровня для расследования. Довольно дерьмовый поступок, но не в первый раз мы позволяем другим рисковать за нас. Далеко не в первый.

— То, что здесь происходит, слишком важно, слишком секретно, чтобы просто так оставить, — сказала Юма. — И я привела специалистов по расследованиям. Потребуется еще немного времени, чтобы закончить.

— Ну, тогда я не ухожу, — сказала Кёко. — Мы уже здесь, и я привезла гораздо больше огневой мощи, чем ты.

Она постаралась посмотреть прямо в виртуальные глаза Юмы — состязание воли, проводимое на расстоянии.

— Как хочешь, — сказала Юма. — Встретимся, когда я закончу.

Юма прервала связь, оставив Кёко сидеть там, на мгновение одну в пустой комнате со своими мыслями.

— Ты закончила там? — спросила Маки откуда-то снаружи.

— Да, — сказала она, откидываясь на спинку стула.

Дверь скользнула в сторону, и вошла Маки, с сожалением качая головой.

— Когда ты просила меня пойти с тобой, ты сказала, что будут некоторые вещи, которые тебе придется держать в секрете, — сказала Маки, скрестив руки. — И я согласилась, так как ты сказала, что их будет не так много.

— Да, слушай, — сказала Кёко, массируя лоб. — Все уже знают, что Юма уже там, и она ни в какую не позволяет нам приблизиться. Пока. Она обещает поделиться тем, что найдет. Это, честно говоря, основные детали, но есть много побочных вещей, которые небезопасно распространять. Даже тебе. Прости. Это дела.

— Хм, похоже на много тайных дел для «бизнеса», — сказала Маки, положив руку ей на плечо. Это был жест знакомой близости, к которому Кёко не очень привыкла.

Кёко вяло пожала другим плечом.

— Сейчас странные времена, — сказала она. — Ты знаешь о людях, которые пытались меня убить. Ты знаешь, почему здесь Церковь. Мы не можем быть слишком осторожными.

Она замолчала, взвешивая, стоит ли говорить то, о чем думала.

Она, конечно, не хотела брать Маки. Причина была та же, что и всегда — это было небезопасно. Как Древняя, Кёко могла за себя постоять. Она ожидала того же от других Древних, простой компетентности от столетних, и гораздо, гораздо меньшего от кого-либо моложе. Это означало, что в рискованной ситуации Маки не только, скорее всего, будет бесполезна, но и, вероятно, попадет в беду и всех обременит.

По крайней мере, такова была ее инстинктивная реакция. При дальнейшем рассмотрении вопрос оказался не таким простым. Как и большинство ее поколения, Маки прошла серьезную военную подготовку, включая симуляторы, от чего большая часть поколения Кёко отказалась. Сама Кёко участвовала только в «облегченной» версии, сосредоточившись на тех аспектах командования, в которых ей, скорее всего, когда-либо придется участвовать.

Кроме того, если быть честной, было определенное… нежелание вовлекать Маки в эту сторону своей жизни. Это было похоже на нарушение стены между двумя частями ее самой, которые она всегда держала раздельно: между чудаковатой, расточительной личностью, которую она использовала для снятия стресса, и той версией себя, которой приходилось скрепя сердце признавать, что да, она Древняя, и стара как мир.

Ей не нравилось, что это означало.

Но она должна была что-то сказать. Такие вещи все равно рано или поздно выходят наружу, так что лучше было держать ситуацию под контролем.

— Я не уверена, что мне стоило тебя брать, — наконец сказала она, вздохнув. — Думаю, я имею право так сказать? Ты видишь здесь опасность.

Маки медленно кивнула один раз.

— Да, это опасно, но это не значит, что меня здесь не должно быть. У меня есть боевой опыт. Не забывай, я обязана лабораториям этим новым телом.

— Не напоминай мне, — сказала Кёко, нервно потирая свои настоящие волосы.

— Вот именно, так что, если ты можешь злиться на меня за то, что я подвергаю себя опасности, я могу делать то же самое. Ты знала, что здесь может быть ловушка. Ты все равно пришла. Почему?

Маки скрестила руки, нахмурившись, как мать, ругающая ребенка.

— Я должна была проконтролировать все, — сказала Кёко, сжав губы.

— Чушь. У тебя полно людей, чтобы контролировать все за тебя — так же, как ты делала на X-25. Мами-сан — единственная из вас, Древних, у кого хватает ума делегировать.

Кёко начала было указывать, насколько смехотворна эта критика, но сдержалась, зная, что она, по крайней мере, в основном обоснована.

— Ладно, — сказала она. — Мне это не нравится, но ладно.

— Хочешь быть со мной, тебе не все будет нравиться, — сказала Маки, прижимаясь к ней.

Они постояли так недолго, волосы Маки переплелись с ее.

Внутри астероида Юма проводила спешное совещание со своими доверенными лицами.

Техник нашел что-то на исцеленных кристаллах данных и настоял, чтобы Юма немедленно это просмотрела, даже в неполной форме.

Скачав небольшой видеофайл, очень короткий, обрезанный ролик с камер наблюдения, она поняла, что так взбудоражило техника, и собрала свою команду волшебниц на месте событий, которое, по удачному совпадению, было одной из комнат, где они уже побывали.

Они стояли молча, скрестив руки, их импланты создавали общую голографическую картину давно минувших событий.

Стол был накрыт для явно официального, но мрачного события, задрапирован темно-синей тканью и украшен двумя кувшинами с водой. На нем неустойчиво балансировало сферическое устройство, геометрия которого была очевидно инопланетного дизайна.

За столом сидели три человека, аватары ИИ Правительства, одним из которых был В-ца, и два Цефалопода, одетые в красочный, похожий на ткань материал и странные металлические украшения, что отличало их от любых других пришельцев, которых Юма когда-либо видела. Одежды больше всего напоминали туники, но с более сложными складками и явными поправками на инопланетную физиологию.

— Мы здесь, потому что считаем, что нас предали, — произнесло устройство на Общечеловеческом стандарте. — Должно было быть доставлено сообщение, до войны, но мы не думаем, что это когда-либо произошло. Мы подозреваем, что замешана третья сторона. Мы хотели проверить…

И на этом видео обрывалось, всего лишь фрагмент файла. Симулированные тела его участников застыли на месте, и на долгое мгновение замерли и окружавшие их магические девушки, переваривая представленную информацию.

— Я сказала ему возвращаться на «Ворон», — сказала Юма, — и использовать любые необходимые ресурсы, чтобы попытаться прочитать остальные кристаллы данных. Я уже рискнула передать на Нова Терра видео и краткое изложение…

Что бы она ни сказала дальше, было потеряно, когда Кана наклонила голову вверх, ее рот открылся, а руки резко вытянулись, хватая Рин и Арису за руки. Время почти остановилось, когда боевые рефлексы Юмы активировались, но даже пока она трансформировалась, те трое исчезли из виду.

Ее разум спешил проанализировать ситуацию, опираясь как на способности волшебницы, так и на импланты Правительства. Кана, как и многие ее возраста и типа, в какой-то момент заполнила телекластер и была способным телепортом, но что она делала? Что могло…

Мир вокруг нее дернулся, когда телекинетическая сила подбросила ее в воздух. Она остановила себя магией, зависнув на краткий миг, прежде чем в нее врезалась все еще нетрансформированная Жаннет.

«Она тратит время, беспокоясь о Рин», — рассудила какая-то часть ее, используя боевое гиперускорение для почти обыденной мысли.

«Шарлотта, верни их на корабль!» — с тем же ускорением подумала Кана.

Юма мгновенно поняла, что Шарлотта группировала их для телепортации, потянулась к протянутой навстречу руке Розы-Мерлин, и в тот же миг они вновь появились на борту HSS «Ворон», всего через доли секунды после исчезновения Каны. Только тогда начали приходить сообщения от Кёко, отягощенные задержкой передачи и загруженные диаграммами двух ракет «Раптор» на приближающихся траекториях, которые уже должны были достигнуть цели.

Кана и остальные, должно быть, разобрались с ракетами, поняла она. У них не было бы шансов выжить даже после скользящего удара или близкого взрыва.

«Ворон», уже взлетавший, сообщил ей, что Арису телепортировала обе ракеты за пределы астероида, их двигатели были телекинетически выведены из строя, с помощью ясновидения Каны и вычислений магического уровня Рин.

Юма упала в командное кресло, устанавливая соединение еще до того, как большинство ее интерфейсных портов успели выровняться.

На мгновение она увидела мир глазами своего флота, корабли-пикеты разрывались на части под волной атак невидимого противника, пока те сенсоры, что она использовала, тоже не исчезли.

«Кальмары», — подумала она.

Рёко повернула голову, настраивая ментальный регулятор, управляющий воспринимаемой прозрачностью шлема. Когда она окинула взглядом остальную часть своего отряда МагОпс, их лица слегка потускнели, сливаясь с абсурдным цветом и пышностью трансформированной брони.

Они сидели в грузовом отсеке своего корабля, на сиденьях, расположенных рядами вдоль двух стен, которые были настроены на успокаивающий синий цвет для экономии энергии. Полдесятка или около того ветеранов молчали, их лица были стоически скучающими. Выделялась Аманэ, одна из их генераторов барьеров, которая, казалось, делилась какой-то шуткой с девушкой рядом с ней, и обе улыбались.

Симона, с другой стороны, выглядела нервно, сжимая и разжимая руки.

Корабль тряхнуло, на мгновение прижав их к ремням и заставив кости затрещать с шумом, который, казалось, эхом отдавался в их черепах. Симона обеими руками вцепилась в свои ремни, закрыв глаза.

Что-то задело их щиты, но серьезных повреждений не было.

Рёко вздохнула, потирая руки, чтобы снять напряжение.

Ни один военный план не выдерживает столкновения с противником. Так и оказалось, когда корабли-первопроходцы немедленно столкнулись с тонкой оболочкой из небольших, тщательно разнесенных астероидов из переходных металлов.

По человеческим меркам они были крошечными — отдельные камни диаметром не более нескольких сантиметров, расположенные в среднем на расстоянии в десятую долю километра друг от друга.

По астрономическим меркам это было неестественно плотно, а скорость орбиты означала, что неудачное столкновение — например, с камнем, движущимся по антипараллельной орбите, — высвобождало энергию, эквивалентную ядерному оружию средней мощности. Опасно для навигации как для волшебниц, так и для фрегатов, и небезопасно для прохода человеческих крейсеров.

Ожидалось, что пульсар давно бы очистил свои внутренние орбиты, или, если нет, то пришельцы уж точно бы это сделали — облако релятивистских обломков никому не казалось безопасным. Дальняя гравиметрия, казалось, подтверждала это. Но хотя данные Асами в целом оказались на удивление точными, они не были достаточно точны, чтобы обнаружить ничтожную общую массу обломков.

К счастью, кто-то из множества планирующих ИИ предвидел такую возможность, что пришельцы создадут асимметричную угрозу окружающей среде — например, пожертвовав своими грузовыми кораблями-носителями пространства-времени в качестве ракет-самоубийц. С преимуществом домашнего поля и лучшими щитами такая тактика дала бы пришельцам временное превосходство.

Таким образом, флот смог немедленно скорректировать свой подход, его крейсеры отошли назад, чтобы уступить дорогу ассортименту специализированных оборонительных фрегатов и дронов, которые должны были очистить орбиты. Нельзя было медлить, нельзя было тратить время на перегруппировку.

На мгновение Рёко даже подумала, что они справились с проблемой.

Затем пришельцы применили свою вторую оборонительную меру.

«Надо отдать им должное, они чрезвычайно изобретательны», — передала Симона, избегая использования динамиков своего скафандра, возможно, потому что не доверяла своему голосу.

Рёко не ответила сразу, вцепившись в ремни, пока их фрегат HSS «Мария Ороса» резко качнулся в сторону.

Вместо того чтобы защищать внутреннюю орбиту пульсара обычными методами, пришельцы каким-то образом превратили сами модуляторы гравитации в оружие, испуская мощные импульсы, которые отправляли все на орбите — корабли, обломки, атакующие дроны пришельцев — в хаотические, спиральные траектории, превращая в борьбу даже простое избегание слишком близкого приближения к звезде или выброса на гиперболическую орбиту. Волшебницы, оказавшиеся за пределами своих кораблей, были отброшены прочь — некоторые так и не вернулись, и их судьба давила на настроение флота.

Это также означало, что Рёко приходилось ждать здесь, фактически бесполезной, пока ее корабль метался туда-сюда, чтобы контролировать свою траекторию среди града обломков и гравитационных искажений. Они даже не могли наблюдать — корабль был слишком занят, чтобы передавать им обновления в реальном времени, обновления, которые они даже не могли бы понять без обширной когнитивной выгрузки на свои ТакКомы и скафандры.

«Мы теряем время, — добавила Симона. — Это должна быть молниеносная операция, а мы просто истекаем кровью, сидя здесь. Дадим им время получить внешние подкрепления, и нам крышка. Мы можем даже не суметь улететь».

Последний комментарий относился к эффекту, который гравитационные аномалии могли оказать на открытие червоточины для возвращения. Если им нужно было уничтожить модуляторы просто чтобы снова открыть червоточину, это означало, что миссия была «победа или смерть», понятие, которое придавало всему, что они делали, особую остроту.

— Флот это знает, — просто сказала Рёко. Она знала, что чувствовала Симона, нервозность от участия в своей первой, настоящей боевой операции, в окружении ветеранов, которые казались сверхъестественно спокойными.

Их команда МагОпс была единственной, кто все еще находился в режиме ожидания. Было критически важно, чтобы они вдвоем оставались вместе с Асами, которая была нужна на мостике, подключенная к Командному Гештальту, чтобы она могла передавать то, что видела с помощью своей магии.

Остальная часть флота начала операции, несмотря на условия. Корабли начали атаки, команды с поддержкой телепортов начали высадку, имена, которые Рёко знала: Азраил, Мина, Аннабель…

Но они ждали, даже когда число потерь медленно росло. Ветераны воспринимали это спокойно, но это изматывало Симону и, честно говоря, и Рёко тоже.

— К ожиданию нужно привыкнуть, — сказала одна из их сокомандниц, словно следуя за ходом мыслей. — Но флот знает лучше нас, и поэтому мы должны просто им доверять.

Девушка пожала плечами, затем жестом шлема указала на девушку рядом с ней.

— Я даже не могу сказать, что не согласна с флотом насчет того, чтобы оставаться здесь. Нас не зря приставили к вам, VIP-персонам.

Это была Чжэн Ин-чжи, выпускница миссии по стабилизатору червоточины и одно из немногих знакомых лиц в команде Рёко. Репутация и опыт означали, что она была командиром отряда, цепь командования была ясна, несмотря на их мешанину из почти однородных званий и физического возраста, всем около восемнадцати.

— Тем не менее, я верю, что нас вот-вот отпустят на задание.

— Давно пора, — сказала Аманэ. — Я устала сидеть здесь и смотреть, как эти двое сходят с ума. Выйти наружу им пойдет на пользу.

— Они не твои дети, Аманэ.

— Ты уверена? Не обманывайся тем, что они выглядят как взрослые.

Симона нервно хихикнула, а Рёко покачала головой в притворном неодобрении, закрыв глаза, чтобы проверить свою связь с флотом.

Она ознакомилась с полным отчетом флота о затратах и выгодах, информация хлынула в ее локальную память импланта быстрее, чем ее синапсы могли бы справиться. Она на мгновение оценила дополнительную вычислительную мощность, к которой теперь имела доступ Кларисса, даже если это стоило ей привычного тела.

Тактика пришельцев значительно их задержала, и пока было выведено из строя только пять из двадцати четырех модуляторов гравитации. При текущем темпе они не успеют закончить до прибытия подкреплений пришельцев и столкнутся с кошмаром: пожертвовать большей частью флота ради призрачного шанса на сбой пульсара или, не имея червоточины, просто умереть, без надежды даже на самоубийственную победу.

Таким образом, флоту требовалась каждая последняя десантная группа в действии, и они были лучшими — ударная сила с ведущим гравитационным магом и телепортом человечества могла многое сделать. Всем остальным придется обходиться без вклада Асами с командного кресла и преодолевать гравитационный хаос самостоятельно.

Рёко встала еще до того, как закончила переваривать отчет, ее сокомандницы сделали то же самое, сгрудившись вокруг нее.

Асами появилась мгновениями позже, явно недовольная, кислое выражение лица странно смотрелось на более взрослом лице. Рёко почти привыкла к тому, насколько старше она теперь выглядела, но это все еще казалось странным.

— Это происходит, нам разрешено вступить в бой, — сказала Асами, занимая свое место для телепортации.

Она сделала глубокий вдох.

— Ну что ж, тогда давайте… пойдем и погибнем, я полагаю.

Аманэ схватила ее за плечо, удар латной перчатки по скафандру произвел слышимый глухой стук.

— Ты имеешь в виду, пойдем и спасем человеческую расу, — сказала она, что прозвучало почти как упрек, прежде чем смягчить тон:

— С тобой все будет в порядке.

Асами слабо улыбнулась.

— Спасибо, Аманэ.

— У нас сегодня есть работа, — сказала Инчжи, протягивая руку, чтобы стукнуть кулаком по наплечникам новых волшебниц. — В глубине души мы знаем, что сделаем все правильно и хорошо. Вот и все. Мы готовы к этому.

Это была речь в миниатюре, сентиментальная без магического очарования в поддержку, но она выполнила свою задачу, подняв дух одним лишь фактом, что кто-то был готов это сказать и, казалось, даже верил в это.

Это напомнило ей о чем-то, что однажды сделала Кларисса ван Россум, даже если это казалось было целую жизнь назад. Выросла ли она с тех пор?

Асами удалось выдавить легкую улыбку, а Симона выглядела менее дрожащей, поэтому Рёко решила, что пора закрыть глаза и сосредоточиться на предстоящей телепортации. Она контролировала неофициальный обратный отсчет, синхронизированный через их боевой интерфейс.

Она сделала вдох, принимая набор координат от ИИ корабля, мельком увидев, куда они приземлятся. Это было глубоко в недрах инопланетной станции, недалеко от центра небольшого обитаемого кармана комнат.

То, что произошло дальше, было быстро даже по их меркам.

Когда она прибыла, опустившись на колено, чтобы перезарядить свой самоцвет души, ее товарищи по команде прошили периметр смертоносной плотностью магии, огонь и щитовая стена соединились с искажающим взрывом, который на мгновение запер мир вокруг них. Это не было скрытным проникновением.

Затем стало очевидно, что усилия были в основном излишними, и никакой значимой обороны в засаде не было. Вместо этого трупы инопланетного персонала лежали там, где упали, лишь немногие в броне. Казалось, даже пришельцы не могли насытить гарнизонами все, особенно когда речь шла о многочисленных километровых установках далеко в тылу.

Это ощущалось… как-то антиклимактично.

Рёко нахмурилась, вставая. Асами и Симона немедленно двинулись к той стороне комнаты, которая соединялась с модулятором гравитации, в то время как остальные рассредоточились, чтобы охранять входы и зачищать коридоры. На стабилизаторе червоточины в самой базе были встроены ядерные устройства, готовые стерилизовать любые внезапные высадки — никто в районе пульсара еще не сталкивался с чем-то столь мощным.

Рёко оглядела тела вокруг себя, округлую инопланетную архитектуру, странную одежду, которую носили некоторые из них. Это было не совсем как в симуляциях — ей не представилось шанса убить кого-либо самой, и, лишенная этой жажды крови, она чувствовала лишь странную жалость.

Она наблюдала, как Асами приступила к работе, призвав черную дыру и направив ее прямо в стену, через которую та проделала аккуратное отверстие размером с кулак. В симуляциях часто фигурировала красивая прозрачная смотровая панель, и Рёко опечалилась, что у нее не будет шанса увидеть модулятор напрямую — по сообщениям, он больше походил не на ССП-ядро, а на элегантную модель Солнечной системы.

Рёко снова опустилась на колени, осматривая одно из инопланетных тел у своих ног.

Каким обычным оно выглядело! Странно было говорить это о том, что, в конце концов, было инопланетной расой с четырьмя руками — или, вернее, щупальцами. Но существо лежало ничком на земле, и хотя кожа была резиново-серо-зеленой, в глазах были зрачки, и оно умерло, схватившись за ножку стула, по сути, руками. Ихор, пахнущий в основном медью, окрашивал сцену в цвет ее самоцвета души.

По правде говоря, все это было знакомо. Менее знакомым было похожее на халат одеяние, которое оно носило, покрытое синими и зелеными завитками с коричневой каймой, дизайн, совершенно не похожий на утилитарные образцы, к которым она привыкла.

Глядя на все это, было трудно испугаться. Она обнаружила, что поднимает одну из рук. Для волшебницы, или даже для человеческого солдата, это было все равно что поднять небольшой мебельный кубик.

На мгновение она представила, как бросает тело в стену. Возможно, это привело бы ее в более боевое настроение.

Затем она заметила, что Симона смотрит на нее, и выпрямилась.

— Что-то не так? — спросила Симона с ноткой нервозности.

— Нет, я просто размышляю, наверное, — ответила Рёко.

Она почувствовала странную вину, зная, что это на самом деле не ответ, и что Симона была не в своей тарелке. На ее месте она бы захотела больше подробностей.

— Просто, мне трудно в такие моменты не думать о том, как они похожи на нас. Они не как Инкубаторы, у них явно есть техники и все такое. И все же…

«И все же они пришли убить нас, — подумала Аманэ, подслушивая их разговор с другого конца комнаты. — Я тоже задавалась этими вопросами, но в конечном счете это не имеет значения. Даже если бы кальмары соизволили с нами поговорить, что бы это изменило?»

— Жаль, — сказала Асами, не обращая внимания на разговор за спиной. — Представьте, что мы могли бы узнать, если бы просто смогли забрать один из этих домой.

Она имела в виду модулятор гравитации, конечно. К этому времени они привыкли к таким комментариям, поэтому ничего не сказали, Симона положила руку на скафандр Асами, чтобы добавить ей силы, а Рёко стояла наготове для эвакуации.

Рёко показалось, что Асами была еще более отстраненной, чем обычно, сверхъестественно сосредоточенной на своей задаче — возможно, это был ее способ справиться с напряжением ситуации.

Она почувствовала волну тошноты и увидела, как мир вокруг нее слегка растянулся, или, может быть, это были ее собственные глаза. Это прошло прежде, чем ее имплантам даже понадобилась перекалибровка.

«Искажение гравитации, — подумала Кларисса, хотя эта информация уже была передана ей подсознательно. — Часы тоже на секунду сошли с ума, мы были на девяноста процентах эталонной скорости времени около четырехсот миллисекунд по местному времени».

«Это нормально», — подумала Рёко, сравнивая с телеметрией от некоторых других команд.

— Я закончила, — сказала Асами.

— Тогда убираемся отсюда, — сказала Симона, несколько излишне, так как остальная часть их группы собралась вокруг Рёко.

Рёко не могла не разделить это чувство. Что-то в этом месте ее беспокоило.

Затем они вернулись на свой корабль, после настолько чистого столкновения, насколько можно было надеяться.

Но в отличие даже от некоторых более пессимистичных сценариев, предусмотренных в симуляциях, они не могли действовать вне корабля, что делало высадку более медленной и деликатной задачей. Как предполагалось, у них была бы роскошь провести некоторое время в космосе, используя случайные последовательные телепортации, чтобы сделать свой подход и цель гораздо менее предсказуемыми. Вместо этого это приходилось делать исключительно за счет маневров корабля, что занимало больше времени для достижения того же эффекта.

К лучшему или к худшему, это дало ей больше времени на размышления, пока группа очищала свои самоцветы души и оценивала состояние операции в целом. К счастью, потеря еще шести модуляторов — что составило одиннадцать, чуть меньше половины от общего числа — означала, что эффекты гравитационного швыряния пришельцев ослабли, и им не нужно было пристегиваться, чтобы не врезаться в переборки.

После всех симуляций, после чрезвычайно бурной высадки, этот скромный поворот в их пользу казался сюрреалистичным, даже если, в некотором смысле, им был необходим этот прорыв в битве. Им было необходимо, чтобы дальнейшие модуляторы гравитации можно было уничтожать в более или менее быстрой последовательности, без сокрушительных потерь. Теперь им просто нужно было поддерживать свой новый темп.

Означало ли это, что они взяли ситуацию под контроль, или что они в отчаянии?

— Ты выглядишь меланхолично, — сказала Аманэ, появившись рядом с ней.

Она подняла глаза. Аманэ сняла шлем и улыбалась, поднимая то, что когда-то было лазерной пушкой «Крушитель», магически преображенное в конструкцию из латуни и движущихся шестеренок, которая… все еще делала почти то же самое, только со скорострельностью и характеристиками волшебницы. Пока она смотрела, из нее вышел небольшой пар.

Это выглядело живописно, подумала она. Почти как в кино. Шлем снят, победная улыбка, фон из арсенала корабля, чтобы заполнить негативное пространство, стеллажи и стеллажи с обычным пехотным оружием, если бы они решили что-то взять.

Кроме…

— Разве ты не должна быть в шлеме? — спросила Рёко. — Мне может понадобиться экстренная телепортация в любой момент.

Аманэ пожала плечами, приукрашенная улыбка исчезла.

— Если бы это действительно было проблемой, мы бы стояли вместе, а не разбредались по кораблю. Кроме того, ты не доверяешь генератору барьеров быть готовым к подобным вещам?

Она сделала движение рукой, как будто можно было что-то увидеть под слоями брони. Рёко убедилась, что слегка закатила глаза.

— Но если серьезно, я бы хотела знать, о чем ты думаешь, — сказала Аманэ, наклонившись. — Ты какая-то не такая.

Рёко задумалась, чувствуя след раздражения.

— Наверное, я просто немного подавлена. Я должна выглядеть счастливой или что-то в этом роде? Почему бы тебе не спросить Симону или Асами? Они выглядят более нервными, чем я.

Улыбка девушки полностью исчезла. Со вспышкой магии ее оружие уменьшилось в размере настолько, что она смогла закинуть его за спину.

— Да, наверное, я немного перегибаю палку, но их реакции я понимаю. А ты, ты просто сидишь здесь. Такого я еще не видела.

Рёко не могла сказать всю правду, о видениях или предчувствии, или о мыслях, которые ей приходилось допускать о возможной защите, в то время как другие не были защищены. Она не могла чувствовать то же, что и они.

— Несмотря на мою репутацию, — сказала она, и слова прозвучали странно, даже когда она их произносила, — я не так уж много участвовала в боях. На самом деле, всего несколько миссий. Я не знаю, что с собой делать. Я знаю, что это не должно быть веселое время или что-то в этом роде, просто… напряженно.

— Я читала твои файлы, — сказала Аманэ. — И я знаю, что ты это знаешь. Если бы дело было только в этом, я бы ничего не говорила.

Она, казалось, обдумывала, что сказать, затем снова надела шлем, замки беззвучно закрылись.

— Я не так хорошо разбираюсь в людях, как кто-то из старших, — сказала Аманэ, на этот раз через динамики, — но если бы мне пришлось угадывать, ты чувствуешь, что мы ожидаем от тебя героизма после того, что случилось на «Орфее». Поверь мне, тебе не нужно соответствовать этому. Мы все видим просто ребенка на одной из ее первых миссий. Тебе не нужно ничего доказывать — просто держись с нами, и мы поможем тебе через это пройти. Это все, чего мы ожидаем. Позволь мне и Инлин взять давление на себя.

Рёко кивнула, как будто соглашаясь с этим мнением, чувствуя себя лгуньей. Она никак не могла по-настоящему объяснить.

— Еще раз так меня назовешь, я сама тебя в звезду брошу, — сказала Инчжи, отмечая свой вход имитацией удара в живот Аманэ. — Кто тебе рассказал об этом прозвище?

— У меня свои источники, — сказала Аманэ. Она приложила обе руки к животу в притворной агонии, подмигнув Рёко.

— Как насчет этого? — спросила Инчжи. — Больше никаких прозвищ до конца миссии, и я выручу тебя из этого разговора. Дам Рёко настоящий совет.

— Звучит как проигрыш для меня в любом случае, — сказала Аманэ. Но она все же покинула арсенал, помахав Рёко на прощание и взяв пистолет с дальнего стеллажа.

Инчжи повернулась, чтобы посмотреть на Рёко, и Рёко задалась вопросом, есть ли неловкий способ попросить ее не снимать шлем, или безопаснее просто вообще не поднимать эту тему.

— Я слышала, что она сказала, — сказала Инчжи. — Она не ошибается, но я была с тобой на той миссии. Я знаю, что у тебя есть другая сторона. Уверена, ты ее найдешь.

Она ободряюще похлопала Рёко по плечу, и на этот раз Рёко неопределенно пожала плечами, снова скрывая свою истинную реакцию.

«Другая сторона? — подумала Рёко. — Я в основном помню, как впала в ярость, когда умер товарищ по команде».

«Мне не нужно говорить тебе, что ты слишком близко к сердцу это принимаешь, — подумала Кларисса. — Тебе не стоит так хандрить».

Тон Клариссы был нейтральным, но Рёко все равно услышала упрек. Возможно, и немного беспокойства, не совсем спрятанного. Было труднее судить, когда Кларисса не была в форме голограммы, ставшей такой знакомой на Адепт Блю.

— Я сделаю то, что нужно, — сказала Рёко, вставая. Решительность была даже в основном подлинной.

— Вот это моя девочка, — сказала Инчжи, улыбаясь и поднимая руку, на которой появилась… что-то вроде мультяшной голограммы самой Рёко, показывающей большой палец вверх.

— Я нашла это в сети, — сказала она. — У тебя есть поклонники. Не затягивай. Ты нам скоро понадобишься.

«У них, похоже, совершенно разные представления о том, что тебе нужно, — подумала Кларисса, пока Инчжи пополняла запасы и тоже покидала арсенал. — Полагаю, это справедливо, так как ты и сама не знаешь. Можешь уже выходить; почти пора».

Выходя из комнаты, она чуть не столкнулась с Симоной, которая в удивлении отпрыгнула назад.

— Прости, — сказала она, когда они инстинктивно попытались встретиться взглядами, а затем сразу же его отвели.

Рёко повернулась, чтобы присоединиться к остальным, и Симона последовала за ней.

«Нелегко быть здесь, — подумала Симона. — Я думала, что знаю, каково это — быть в опасных ситуациях, но ожидание, напряжение — это нечто иное. Я… завидую твоему положению. Мне же остается только выбрать один зеленый свет, который будет меня вести».

Рёко моргнула, рада, что Симона не видела ее выражения лица. Подтекст был, ну, очевиден, и ей потребовалось мгновение, чтобы заметить, что Симона сказала о зависти.

— Я постараюсь соответствовать этим ожиданиям, — сказала она. — По крайней мере, большинству из них.

И снова она не могла признать правду. У нее было некоторое представление о своем месте в мире. Просто это не сильно улучшало ситуацию.

Это была пугающая мысль.

С облегчением она вспомнила, что таймер миссии в ее подсознании истекал. Окно для прыжка было коротким; пора было идти.

Они вошли в зону отдыха, где собрались остальные девушки.

— Все готовы? — просто спросила Инчжи.

Когда возражений не последовало, она подняла руку, и они схватились за руки, образуя необходимую цепь для телепортации Рёко.

И вот они были там, и, как и в прошлый раз, это была бойня, даже если на этот раз пришельцы казались лучше подготовленными, с большим количеством солдат, меньшим количеством гражданского персонала и лучшим комплектом дронов у модулятора.

Когда ослепительное зрелище цвета закончилось, их генераторы барьеров на мгновение опустили щиты.

— Ух, — выдохнула Инчжи, почти мгновенно восстанавливая свой барьер, когда вспышка боли пронзила их, а внутренние сигналы радиационной тревоги взвыли. Аманэ добавила свой, лишь на долю секунды позже, стена пара опустилась на место.

Облучение местности радиацией к этому моменту войны было классической тактикой против волшебниц, эффективной для наказания команд волшебниц, у которых не было соответствующей защиты. Это было настолько классикой, что они были к этому полностью готовы.

Золотой барьер Инчжи мерцал и вспыхивал, поглощая невидимое наказание, а затем и сопутствующий взрыв преднамеренного гравитационного стресса, также ожидаемого. Некоторые генераторы барьеров не были способны защитить от чего-то вроде гравитации, но защитники Рёко были, и Асами могла пожертвовать некоторой защитой, даже если она не проявлялась в виде видимой стены.

За барьером трупы и оборудование с бешеной скоростью метались по комнате, подгоняемые самим модулятором гравитации, а некоторые физически врезались в барьер Аманэ, распадаясь при контакте.

— Черт, они становятся все лучше в этом, — сказал кто-то.

— Были бы они дураками, если бы нет, иначе я бы подумала, что это становится слишком просто, — сказала Аманэ. — Давайте, за дело.

Радиация вскоре утихла — не самое простое, что можно генерировать постоянно, — но гравитационные колебания продолжались, заставляя их двигаться к стороне комнаты, обращенной к модулятору, с поднятыми барьерами. Был по крайней мере один плюс: обычный натиск инопланетной пехоты и дронов не мог продолжаться, так что, в некотором роде, все, что им нужно было делать, — это подпитывать своих генераторов барьеров кубами скорби.

Непосредственная опасность миновала, и теперь, вопреки здравому смыслу, Рёко не могла перестать думать о ситуации Симоны и своей. Возможно, пришло время спросить.

«Так я хотела спросить, — подумала Рёко, обращаясь напрямую к Симоне.

«Что?»

«Что ты думаешь о Богине?»

Наступила ощутимая тишина, частично объясняемая тем, что Симона сосредоточилась на помощи Асами с ее задачей.

«Ничего особенного, на самом деле. Я ее в своей жизни точно не видела. Но я достаточно следила за тобой, чтобы знать, что ты, кажется, думаешь, что видела. Должно быть, это приятно».

Тон мысли был неожиданно горьким, и Симона, казалось, осознала это, добавив:

«Слушай, как я уже сказала, я тебе завидую. И восхищаюсь тобой, конечно. Вполне логично, что Богиня обратила бы на тебя внимание, а не на меня. Вероятно, поэтому ты не очень нервничаешь».

И снова тон был язвительным, но Рёко обнаружила, что не может на это обижаться.

«С ее точки зрения, иметь возвышенную и милосердную богиню, контролирующую твою жизнь, должно казаться значительным шагом вперед по сравнению с тем, когда то же самое делает теневой заговор, — подумала Кларисса. — Никаких видимых нитей».

«Почти никаких видимых нитей», — поправила Рёко.

«Подожди, но ты думаешь, она настоящая?» — спросила Рёко, указывая на пробел в заявлении Симоны.

И снова Симона медлила с ответом, но прежде чем она это сделала, ее прервал тревожный сигнал от Асами.

Рёко послала Асами вопросительный сигнал.

«Что-то не так? У них есть какая-то дополнительная защита?» — спросила Рёко, хотя ей было трудно представить, какая немагическая защита могла бы остановить мобильную черную дыру.

«Нет, — подумала Асами. — Я чувствую что-то… странное. Что-то не так. Не с нами. С операцией. Мне нужно сосредоточиться. Просто дай мне минутку, чтобы закончить это».

Ее острое чувство беспокойства пронизывало общую телепатическую связь команды. Как один, они обратились к своим связям с Командованием, проверяя обновления.

Уведомление пришло прежде, чем они успели спросить.

«Наблюдается огромный гравитационный поток вблизи южного магнитного полюса пульсара, — подумала Кларисса, проанализировав материал первой. — Судя по всему, от их фактической горнодобывающей инфраструктуры. Трудно сказать, что это значит, поскольку флот не смог построить надежную модель пространственно-временной добычи, несмотря на то, что укрепленные зонды возвращали хорошие данные».

Она этого не сказала, но были и другие плохие новости. Большие силы реагирования пришельцев появились прямо за пределами системы, и их элементы скоро снова будут в строю. Они знали, что это произойдет, но это не делало ситуацию лучше.

«Мы прогоняли несколько сценариев во время симуляций, где шахты сбрасывали свои запасы пространства-времени, или взрывались, или вызывали сбой пульсара», — прокомментировал один из других членов команды.

«Множество возможностей, — согласилась Кларисса. — Что бы это ни было, это не может быть хорошо, и что мы вообще должны делать? Отправлять команды атаковать это? Бежать?»

«Ну, им лучше принять решение быстро, — подумала Аманэ. — Мы определенно не можем просто ждать».

На этот раз, когда Асами прорвала внутреннюю оболочку, у них были подняты барьеры, так что последующая пространственно-временная рябь прошла мимо них безвредно.

Космическая станция содрогнулась, как и ожидалось. Но затем толчки не прекратились.

«Нам нужно вернуться на корабль, — с оттенком отчаяния подумала Асами. — Происходит что-то серьезное. Кажется, пришельцы разрывают пространство около пульсара. Я не знаю почему. Нам нужно вернуться. Пожалуйста, прикройте меня».

Без объяснения причин Асами несколько раз моргнула, затем приобрела стеклянный взгляд человека, который глубже погружается в гештальт флота, но не хочет закрывать глаза.

«Рёко?» — спросила Инчжи.

«Работаю над этим», — подумала она.

Асами быстро заморгала, ее выражение лица помрачнело от беспокойства, когда она, казалось, снова очнулась.

«Что-то еще не так, — подумала она с боевой скоростью. — И это близко к нам».

Тошнотворное чувство подступило к горлу Рёко, когда собравшиеся волшебницы в замешательстве посмотрели на нее, так как ничего не происходило.

«Я не могу телепортироваться, — подумала она, ее самоцвет души мерцал. — Меня блокируют. Я не знаю, как это возможно».

«Ты уверена? — спросила Инчжи, ее телепатия была острой, как бритва. — А если ты…»

«Я уверена. Магический инстинкт».

Асами закрыла глаза на долгие несколько секунд, что-то ища.

«Я знаю, что они делают с шахтами, — подумала она. — Они разрывают нашу червоточину обратно — она будет разорвана на части, если я не вернусь».

http://tl.rulate.ru/book/147526/23915901