Собрание Драконов и Фениксов (2)
Воин Императорской Крепости в синем одеянии одолел молодого господина из благородного клана Мурима.
Он не только застал его врасплох, но и применил контрприём циньна. В этом не было ничего удивительного.
Ведь Чон Ён Син превзошёл его даже в интуитивном понимании и применении техник.
— Что… Что сейчас произошло?
— Кажется, Дракон Ленивого Пламени попал под точечный удар.
Но для остальных это выглядело иначе. Собрание Драконов и Фениксов было традиционным праздником боевых искусств.
Чон Ён Син же был никому не известным молодым мастером. Тихий шёпот, возникнув, начал постепенно расходиться в толпе.
— Я никогда не видел подобных приёмов. Техника перемещения, циньна, точечный удар — всё было в новинку.
— Его защитная аура была поистине загадочна. Словно я увидел старейшину своего прославленного ордена.
— Из какой он школы? Как он смог одолеть Дракона Ленивого Пламени? Даже если это был всего лишь внезапный обмен ударами…
Напряжение, готовое взорваться безумием Дракона Ленивого Пламени, вдруг ослабло. Словно весенний ветерок развеял жажду крови.
Чон Ён Син молча застыл на месте.
Он лишил противника возможности использовать одну руку. Они стояли на предельно близком расстоянии.
Обычный поединок на этом бы и закончился, но кто знал, как поведёт себя Дракон Ленивого Пламени, казавшийся одержимым безумием.
В арсенале Кулака Беспредельного Расцвета ещё не было техники «цунь-цзин», позволяющей высвобождать силу на расстоянии в один цунь. На всякий случай он максимально увеличил свою ци.
В этот момент Дракон Ленивого Пламени пробормотал:
— …Я неповоротливей?.. Неповоротливей?
— Если ты даже этого не чувствуешь, то и говорить не о чем.
Чон Ён Син спокойно ответил и убрал руку. Точечный удар он не снял. Он оставил всё как есть, чтобы суметь обезвредить его, если тот снова вздумает буянить.
«Если он начнёт медитировать, то сможет освободиться от блокады».
Он был наслышан о мастерах, владеющих энергиями Инь и Ян.
Говорили, у них есть явное преимущество. Энергия палящего Ян способна с лёгкостью рассеять чужую внутреннюю силу, проникшую в тело.
Увидеть это воочию было интересно. Было над чем поразмыслить. Создать огненную природу с помощью ци? Как это возможно?
Пока Чон Ён Син был погружён в свои мысли…
— Ты даже не обращаешь на меня внимания. Да кто ты такой?
Реакция Дракона Ленивого Пламени была странной. Это была очень холодная ярость. Проглотив целый цветок мака, он заговорил:
— Цю Го из школы Чжуши. Одного твоего приёма хватило, чтобы я понял твой талант. Такой, как ты, надолго прославит своё имя. О тебе будут говорить ещё десятки лет после смерти.
— И что с того?
Говорили, что лучшая провокация — это высмеивание самых сокровенных переживаний противника.
Этому его научил Чхон Мён перед отправкой на задание. Поэтому он молча ждал, что же скажет Дракон Ленивого Пламени.
— Знаешь ли ты, каково это, когда ноги сами несут тебя в бездну? У тебя есть всё. И какой у тебя здоровый цвет лица. Каково это — обладать талантом, за который не нужно платить?
— Что?
Эти слова охладили даже его интерес к огненной ци. Они показались ему такими ничтожными.
Уж лучше бы он сошёлся в рукопашной с этим парнем, попавшим под его точечный удар.
Дракон Ленивого Пламени продолжал говорить. Кончики его пальцев дрожали.
— С самого рождения я нёс в себе предельный жар Ян. Я становился сильнее, даже когда не практиковал техники сердца. Обострённые до предела чувства сопровождались болью, словно меридианы горели огнём. Мои достижения — результат этого. Боевое искусство, что я развивал, дабы изменить свою природу через усердное накопление внутренней силы. Не тебе судить его как неповоротливое!
Возможно, потому, что он признал талант Чон Ён Сина?
Он болтал без умолку, словно выпивал с близким другом. Чон Ён Сину даже стало неловко.
Для задания это было хорошо, но такой типаж, встреченный впервые, показался ему странным.
Тени под глазами Дракона Ленивого Пламени давили на него. Чон Ён Син медленно заговорил:
— И что мне делать с этим фактом? Твоё боевое искусство не настолько велико, чтобы превзойти твой изъян.
— Да как ты смеешь!
— Я лишь назвал неповоротливое неповоротливым. Здесь нет никакой ошибки. Твою боль знаешь только ты. Никто другой её не поймёт.
В конце концов, Чон Ён Син заговорил о себе.
Выполняя различные задания, он понял одно. Воины Цзянху, не являющиеся аскетами, подобными ученикам Девяти Великих Школ, легко впадали в гнев. Это происходило, даже когда он просто говорил правду. Непостижимо, но он был уверен, что и сейчас произойдёт то же самое. Ведь он так старался вызвать бурное неприятие.
Это была его первая намеренная провокация. Она не могла не сработать.
— Знаю только я?.. Никто мне такого не говорил. Все твердили, что понимают. И тот парень из школы Хвасан тоже так сказал.
Реакция была странной.
Дракон Ленивого Пламени задрожал губами, словно немой, впервые произнёсший слово.
Он был гением, страдавшим от редкого недуга под названием «Божественные Меридианы Солнца». Понять его душевное состояние было бы трудно кому угодно.
— Тот, кто понял траекторию моих атак, говорит, что не знает меня? Ты называешь талант, обречённый на безвременную кончину, ничтожным? Старейшины клана держали меня при себе лишь из-за своих тошнотворных надежд.
Его напряжённый взгляд смягчился.
К нему возвращался присущий мастерам ортодоксальных школ ясный блеск глаз, и было видно, как безумие покидает его взор.
Аура его стала чистой. Настолько, что он не казался пьяным от вина и мака.
Наконец, на лице Дракона Ленивого Пламени появилось выражение доселе невиданной симпатии.
Чон Ён Син почувствовал угрозу. В голове всплыло слово: «провал».
— Будь я на твоём месте, я бы порвал с семьёй и вступил в Императорскую Крепость. Говорят, плод Древа Поднебесной излечивает все болезни. Значит, и Божественные Меридианы Солнца тоже. Рассуждать о жизни, не приложив даже таких усилий? Смешно. Сколько бы лет тебе ни оставалось, уже слишком поздно.
— Ха-ха! Так ты за меня беспокоишься! Тебе так жаль, что исчезнет талант, с которым можно было бы обсудить боевые искусства!
— Я же сказал, что ты неповоротливей.
Его образ мыслей был непостижим. Казалось, долгие страдания свели его с ума. Проблема была в том, что он пытался спровоцировать его так, как спровоцировал бы обычного человека.
«Нужно будет повторить попытку позже, выждав время».
Неожиданное препятствие. Чон Ён Син тут же развернулся.
Сейчас любая провокация казалась бесполезной, и ему нужна была помощь Хонвон Чхана и Син Со Бин, которые со странными выражениями лиц наблюдали за ним издалека.
«Я не могу отрубить Дракону Ленивого Пламени руки и ноги посреди Собрания Драконов и Фениксов».
Это верный способ стать врагом всего праведного Мурима. Потому-то его целью и была провокация.
Даже преследование отрядом семьи Хванбо, которое должно было стать последним этапом миссии, теперь казалось трудновыполнимой задачей.
— Куда ты? Давай выпьем вместе. С тобой — можно. Я угощу тебя особым, выдержанным хуанцзю из Шаосина.
— Твои ничтожные способности только испортят вкус вина. Я не сижу за одним столом с ничтожествами.
Даже после таких ядовитых слов тот лишь громко рассмеялся. Он окончательно спятил. Чон Ён Син мысленно покачал головой.
Он обернулся в поисках Ю Хёна, валявшегося поодаль. Тот как раз поднимался на ноги в одиночестве.
Казалось, с ним не было других учеников из школы Хвасан, а вид у него был плачевный.
Чон Ён Син быстро подошёл к нему и спросил:
— Где старейшины твоей школы, которые должны были тебя сопровождать?
— А, давно не виделись. Как видишь, на Собрании решили всех выпроводить. Мол, как можно спокойно общаться, когда на тебя смотрят старшие. В любом случае, спасибо. Как и ожидалось… эм, от Цю Го.
Он изменил обращение, словно услышал разговор с Драконом Ленивого Пламени. Чон Ён Син видел, как метнулся взгляд Ю Хёна.
Догадливости ему было не занимать. Он мельком заметил знак Императорской Крепости с иероглифом «Хван», прикрытый другой тканью.
Чон Ён Син заговорил:
— Ты не злишься. Я ведь вмешался в поединок.
— Его следовало закончить гораздо раньше. Мы были не на равных. А вот ты…
— Хм?
Ю Хён, известный как несравненный талант провинции Шэньси, на удивление замялся, не закончив фразу.
— Ты стал невероятно силён. Такое чувство, что ты достиг совершенно иного уровня. Я тоже стал сильнее, но… хм? Погоди-ка.
Казалось, он только сейчас заметил цвет одежды Чон Ён Сина под плащом.
Выражение лица Ю Хёна стало сложным. Таков был смысл синего одеяния Императорской Крепости.
Говорили, что его носители по статусу равны элите Девяти Великих Школ. Ниже глав орденов и старейшин они считались величайшими мастерами.
Чон Ён Син был с Ю Хёном в приятельских отношениях. Он хорошо помнил его слова.
Как младший ученик главы школы, тот мечтал овладеть техникой меча Цветущей Сливы. Синий ранг был сопоставим с целью Ю Хёна. Его чувства были понятны.
«Мы живём в разное время».
Чон Ён Син проглотил слова.
Он отвёл взгляд. Ещё до Хонвон Чхана и Син Со Бин к нему приближались другие.
Молодые юноши и девушки с выдающейся аурой. Это были таланты молодого поколения, собравшиеся на Собрание в Беседке Лотоса.
«Все ортодоксальные школы собрались в одном месте. Есть и те, кто стоит между праведностью и злом».
В глазах Чон Ён Сина они не были людьми. Их лица, полные нескрываемого любопытства, представлялись ему новыми, неизведанными видами боевых искусств.
— Впервые в жизни вижу человека, который так дерзко говорит с Драконом Ленивого Пламени. Я Вэй У Лин из школы Чанбэк.
— Инь Ли Мин из ордена Белого Клинка, что в Южном Чжили. Ваши приёмы были весьма оригинальны. Где вы им обучались?
— Школа Чжуши, значит. Если у них есть такой молодой талант, как вы, юный герой, они скоро возвысятся. Давно уже дракон не взлетал из малых школ. Вот и появился ещё один талант, равный Дракону Меча и Дракону Ленивого Пламени.
Они подходили один за другим. Может быть, потому, что противником был Дракон Ленивого Пламени?
Они наверняка слышали слова и видели поведение Чон Ён Сина, но, казалось, не испытывали особого неприятия.
Он отвечал на приветствия, в полной мере ощущая их ауру.
«Хорошо».
В последнее время Чон Ён Син стремился создать технику сердца. Это было учение о принятии энергии.
Разнообразные ауры молодых талантов, проявляющиеся через их ци, служили ему источником вдохновения.
Чтобы увеличить скорость накопления энергии в технике сердца, нужно было учитывать и её стабильность. Ортодоксальные боевые искусства были для этого прекрасной основой.
— Безродная тварь.
Ему нравилось, как Хванбо Мён Рин сверлила его убийственным взглядом откуда-то со стороны.
Молодые таланты из знатных семей Мурима сгрудились вокруг неё. Никто из них не подошёл к Чон Ён Сину.
В этот момент кто-то сказал:
— Говорят, Сорим, Удан и Чоннам тоже прислали своих людей. Неизвестно, когда они прибудут.
Чон Ён Син тут же подумал о маленьком божественном монахе Гак Чоне и Драконе Меча Виджи Мё Хва. Это было Собрание Драконов и Фениксов праведного Мурима.
Казалось, сюда съехались ученики, представляющие собой три десятых всей силы ортодоксальных школ Чжунъюаня.
«Ставки растут».
И дело было не только в молодых талантах. Семья Намгун здесь, в Хвичжу, уже вступила в бой с Тринадцатью Небесами.
Чтобы выполнить цель этой миссии, нужно было втянуть в это и семью Хванбо. Нельзя было упускать из виду и тех из Тринадцати Небес, что сражались с семьёй Намгун.
Неизвестно, насколько бурным станет этот поток. В тот миг, когда Чон Ён Син вновь обострил свою бдительность…
— Пожалуй, здесь будет хорошо.
Раздался зловещий голос. Звук был мощным. На мгновение ощутилась невероятно глубокая внутренняя сила.
Бум! Бум!
Отовсюду посыпались тела воинов в синих одеждах. Похоже, это были стражи семьи Намгун, тайно охранявшие окрестности.
Реакция молодых талантов была мгновенной.
Дзинь!
Звон обнажаемых мечей раздался со всех сторон, слившись в единый звук. Среди них не было простаков, которые стали бы сперва расспрашивать, кто они такие.
Сверкая глазами, все уставились на незваных гостей.
— Стоит только открыться Собранию Драконов и Фениксов, как тут же слетаются последователи неправедного пути. Вчера было то же самое. Как только Намгун закрыли врата, так сразу налетели всякие мухи.
— А чего вы ждали, раз всё делается в открытую? У главной резиденции и так врагов не счесть.
— Давайте закончим поскорее.
На невозмутимую реакцию молодых талантов последовал ещё более обыденный ответ.
— Слова посланника оказались правдой. Даже желторотые птенцы праведных школ здесь. Какая радость.
— Хорошая реакция. Да. Обычное дело для Цзянху.
Множество людей приближалось бесшумно. Их кроваво-красные волосы перемежались с чёрными прядями, а аура была зловещей.
Около двадцати воинов Кровавого Культа. В центре их взглядов, пылавших багровым огнём, стоял Чон Ён Син.
Они появились почти сразу, как только он вошёл в Хвичжу и провёл немного времени в Беседке Лотоса. Это было похоже на спланированную акцию.
Чон Ён Син уже слышал слова Ма Джина.
Раз уж он явил миру боевое искусство, способное стать заклятым врагом Кровавого Культа, он станет их первоочередной целью для уничтожения.
«Значит, это правда».
Выполняя множество заданий, он понял.
Влияние Кровавого Культа разрослось до немыслимых пределов.
И этот огромный культ мобилизует все свои силы, чтобы убить его.
Поскольку суть боевой мощи неправедного пути крылась в чародействе, ему говорили, что чем дольше он будет странствовать по Цзянху, тем легче его будет выследить.
Это было частью их искусства, основанного на магии.
Если бы Собрание проходило на территории семьи Намгун, такого бы не случилось. Даже в Императорской Крепости не могли этого предвидеть.
— Кровавый Культ?
— Безумие.
— Столько воинов культа… Сколько же отделений здесь собралось?
Многие сдавленно стонали. Даже Чон Ён Син, не имевший большого опыта в Цзянху, уже устал от встреч с ними.
Наверное, то же самое было и с другими молодыми талантами, которые начали свой путь раньше. Казалось, эта сила внушала им ужас.
Лицо Хванбо Мён Рин, стоявшей поодаль, тоже побледнело.
Выражение лица Дракона Ленивого Пламени, ещё не оправившегося от точечного удара, тоже было мрачным.
Таков был Цзянху. Место, где сплетались случайности и закономерности, внезапно порождая горы трупов.
То, что вчера ты прогнал школу третьего пошиба, не означало, что завтра к тебе не нагрянет великий орден.
Возможно, даже семья Намгун, заперевшая свои врата, плясала под дудку Кровавого Культа.
Все умрут.
Это был старый приём неправедного пути. Если уничтожить наследников враждебных праведных школ, это неминуемо затронет и их старейшин.
В мире мастеров, где важна каждая мелочь, это создавало огромную брешь в их душевном равновесии.
— …
Слышался лишь плеск волн, непрестанно отражавших солнечный свет.
Неужели река под беседкой превратилась в реку Сандзу? Некоторые из молодых талантов сглотнули слюну.
«А вот это хорошо».
Чон Ён Син пустил ци по телу, следуя установленной мантре.
Тотчас же по всему его телу начала пробуждаться священная сила дхармы буддийской школы.
Сосредоточив внутреннюю энергию в правой руке, он с нетерпением ждал. Седьмой Апостол Кровавого Культа, столкнувшись с этим искусством, лишилась глаза.
Он надеялся, что они пришли с контрмерой.
Если ему удастся преодолеть и эту контрмеру, он обретёт нечто новое.
Его жизнь требовала стремительного роста. И для этого нужно было использовать любые средства.
— Ты.
Один из воинов Кровавого Культа вышел вперёд. У него было больше всего чёрных прядей в волосах среди всей группы.
Говорили, что сила воинов культа сильно разнится. Уже одна его аура была необычайно мощной.
— В таком шумном городе, как Хвичжу, нет места, куда бы не дотянулся взор нашего культа. Ты, должно быть, знал, что на тебя объявлена охота, и всё же приполз сюда. Эти болваны из праведных школ ничего не знают. Ты и есть тот самый…
— Значит, вы пришли, зная и об этом.
Сказал Чон Ён Син.
В его опущенных руках сгустились потоки лазурной энергии. Уникальное боевое искусство, которого не было больше нигде в Поднебесной.
В тот миг, когда над поглотившей солнце водной гладью явилась Лазурная Длань Истребления Демонов, от его рук разошлась грандиозная волна ци.
Гу-у-ум!
Это была самая чистая энергия из всех, что присутствовали здесь. Волна, подобная небесно-голубой дымке, разошлась во все стороны.
Может, потому, что он накопил значительное количество энергии для создания новой техники сердца?
Он даже не взмахнул руками, а волна его ци полностью отбросила ауру отряда воинов Кровавого Культа. Она была их абсолютным антиподом.
На мгновение воцарилась тишина. На лице Чон Ён Сина отразилось недоумение.
#
http://tl.rulate.ru/book/147442/8104665
