Готовый перевод I am Pangu Axe in the Primordial Era / Артефакт SSS-ранга: Секира Создателя: Глава 219: «Сунь Укун и Нэчжа варят эликсир бессмертия (I)»

Лазурные одежды Бессмертного Владыки Пань Чжао колыхнулись без всякого ветра. Он небрежно указал длинным пальцем в сторону:

— Посмотри-ка, Великий Мудрец Сунь. — Проследив за его жестом, Сунь Укун широко раскрыл глаза: в Печи Восьми Триграмм бушевало пламя высотой в сажень, на стенках печи в свете огня переливалась схема Тайдзи, а перед самой печью на коленях сидел Нэчжа. Применив три головы и шесть рук, он действовал одновременно: тремя руками он мешал варево нефритовым пестом, а в трех других держал пожелтевший свиток с рецептом. Отблески пламени заставляли Кольцо Неба и Земли на его лбу сиять ослепительным красным светом.

— С чего бы это ему тут мучиться? — Сунь Укун в замешательстве зачесал затылок, его тигровая юбка зашуршала от беспокойных движений. Золоторогий отрок холодно хмыкнул, в его взгляде читалось явное пренебрежение. Указав на Сунь Укуна, он произнес:

— И всё из-за тебя! В тот день ты устроил дебош в Небесном Дворце, перевернул всё вверх дном. Нэчжа, помня о вашей дружбе, пошел против Небесных Законов и помогал тебе сражаться с Небесным Двором. Хоть у него три головы и шесть рук, но против толпы он не устоял и был схвачен Небесным Князем, Держащим Пагоду. Если бы его Почтенный Мастер, Бессмертный Владыка Пань Лин, не проявил милосердия и не прислал весть, чтобы его отправили в наказание в Дворец Доушуай, сидеть бы ему сейчас в небесной темнице!

Услышав это, Сунь Укун вздрогнул всем телом, Посох Золотого Обруча чуть не выпал из его рук. Он впился взглядом в Нэчжу, страдающего у Печи Восьми Триграмм, и его глаза налились кровью:

— Правду ли ты говоришь?

— Хм, стану я тебя обманывать! — Золоторогий отрок скрестил руки на груди. — Благие намерения Третьего Принца привели его к такой участи. А ты хорош – разгуливаешь теперь по Дворцу Доушуай как ни в чем не бывало.

Сунь Укун издал низкий рык и уже собрался было броситься к Нэчже, но его остановил луч лазурного света, вылетевший из рукава Бессмертного Владыки Пань Чжао. — Великий Мудрец Сунь, не горячись, — бесстрастно произнес Пань Чжао. — Нэчжа сам выбрал этот путь наказания. Если он сможет через это пройти и постигнет Путь Алхимии, это принесет огромную пользу его совершенствованию. Своим безрассудством ты ему только навредишь.

Стиснув зубы, Сунь Укун замер. Его сжатые кулаки мелко дрожали, а взгляд ни на мгновение не отрывался от Нэчжи. В душе он поклялся, что обязательно найдет способ отплатить брату и вызволить его из этой пучины страданий.

Яростное пламя Печи Восьми Триграмм окрасило лицо Нэчжи в багровый цвет; Пояс Изначального Хаоса поник в жаре. Нэчжа, нахмурившись, поджал губы, и все три его головы разом выказали утомление: левая голова ворчала, выпятив губу, средняя сердито смотрела на печь, а правая выглядела совсем обиженной, даже уши поникли.

— Это невозможно сварить! — Нэчжа с силой ударил нефритовым пестом по краю печи, отчего руны на ней замерцали. — Для «Пилюли Возрождения Девяти Циклов», что требует Лао-цзюнь, нужно семьдесят два вида редчайших снадобий, а в этой дырявой печке температура скачет: то жарко, то холодно! Стоит положить травы, как они тут же обугливаются! — Не успел он договорить, как из печи вырвался столб черного дыма, вымазав его чистое лицо сажей так, что остались видны только огромные вращающиеся глаза.

Золоторогий отрок, видя это, хмыкнул:

— Уж не привык ли Третий Принц к легкой жизни в небесных чертогах? В алхимии главное – терпение, а не грубая сила шести рук. — Нэчжа так разозлился, что волосы у него встали дыбом, и все три головы разом закричали: — Коль такой умный – сам попробуй! Легко тебе болтать со стороны!

Бессмертный Владыка Пань Чжао слегка кашлянул и провел метелкой над печью, мгновенно усмирив разбушевавшийся огонь. — Варить эликсир – всё равно что ковать сердце, — со значением посмотрел он на Нэчжу. — Чем больше спешки, тем ближе неудача. — Нэчжа, стиснув зубы, отвернулся и тихо буркнул:

— Легко сказать…

Глаза Сунь Укуна мгновенно покраснели. Он изо всех сил потер их, не веря, что этот перемазанный сажей бедолага и есть Нэчжа. Резко оттолкнув руку Золоторогого отрока, он одним прыжком оказался у Печи Восьми Триграмм и дрожащим голосом позвал:

— Брат Нэчжа!

Нэчжа повернул все три головы, и шесть его глаз вспыхнули ярче звезд. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть: «Братец Обезьяна!», как вдруг поток магической силы, который он направлял в печь, прервался. Схема Тайдзи на стенках печи безумно исказилась, пламя, до того мирно кружившееся, внезапно взорвалось, и из чрева печи вырвался огненный столб вперемешку с раскаленным песком.

— Берегись! — Зрачки Сунь Укуна сузились. Он взмахнул посохом, пытаясь преградить путь пламени, но задел лишь раскаленную воздушную волну. Взрыв отбросил хрупкое тело Нэчжи; Пояс Изначального Хаоса превратился в обгоревшие лоскуты. Отрок, кувыркаясь в воздухе, врезался в яшмовые ступени, жалобно свернувшись в клубок всеми шестью руками. Когда дым рассеялся, все увидели Нэчжу, черного как уголь; лишь на Колёсах Ветра и Огня у него над головой еще плясали редкие искры, а ожоги на нежных руках пугающе белели.

http://tl.rulate.ru/book/147406/13222052