Вокруг Нэчжи взметнулось пламя высотой в три сажени, а Пояс Изначального Хаоса с грохотом развернулся алым вихрем, в щепки разнеся блюда с плодами на каменном столе. В трех парах глаз вспыхнул Истинный Огонь Самадхи; Копьё Огненного Наконечника стрелой взмыло ввысь, и искры с его наконечника мгновенно подожгли облака. Громовые раскаты перепугали макак по всей горе, и те, побросав всё, бросились врассыпную.
— Эти лицемерные святоши! — Выкрикнул он. — Неужто теперь и тебе, Великому Мудрецу, терпеть это унижение?
Сунь Укун только хотел его остановить, как увидел, что вены на шее Нэчжи вздулись, а за спиной внезапно раскрылось фазовое тело – три головы и шесть рук. Шесть ладоней одновременно сложились в печати, а Колёса Ветра и Огня извергли пламя на сотни саженей, окрашивая сумерки в цвет крови:
— Сегодня я дам Дворцу Высших Небес изведать мощь моих трех голов и восьми рук!
Копьё Огненного Наконечника с молниеносным грохотом ударило в землю; из глубокого провала хлынула раскаленная лава, а обугленные сосновые ветви закружились в воздухе, словно черные бабочки.
Демонические владыки семидесяти двух пещер, потрясая оружием, сбегались со всех сторон, но Укун остановил их взмахом руки. Он вскочил на пылающий пень, и Посох Золотого Обруча мощным ударом рассек волну жара:
— Брат, постой! — Шерсть на теле обезьяны встала дыбом в свете пожара. — Силы Небесного Двора велики, безрассудная атака сейчас – лишь на руку их козням!
Нэчжа, весь объятый огнем, яростно сверкнул киноварной меткой на лбу, ставшей красной, как капля крови:
— Так что же, терпеть молча? — Кольцо Неба и Земли в его руке со звоном уменьшилось и вернулось на запястье. — В свое время я предпочел, чтобы моя душа рассеялась, но не склонил головы, а ты теперь… — Слова оборвались, когда он заметил в глубине глаз Укуна едва уловимый холодный блеск.
— Благородный муж мстит и через десять лет, — Сунь Укун сорвал с пояса винную тыкву и сделал жадный глоток; вино, смешанное с искрами, потекло по подбородку. — Ты только взгляни на эту Гору Цветов и Плодов! — Он указал посохом на полчища обезьяньих духов с факелами. — Тридцать шесть тысяч моих сородичей тренируются день и ночь, а припасов в семидесяти двух пещерах хватит на три года. — Посох Золотого Обруча вдруг рассыпался мириадами светлячков, осветив лицо Нэчжи, который начал остывать. — Когда придет время, я заставлю старика-императора Юй вернуть всё с лихвой!
Горный ветер пронесся между ними, подхватив жар и унося недогоревший пепел в небеса. Нэчжа развеял свое фазовое тело, и Пояс Изначального Хаоса бессильно опустился, его концы всё еще шипели сизым дымом. Он нагнулся, поднял половинку обгоревшей косточки персика и вдруг усмехнулся:
— Что ж, Великий Мудрец… Ты стал куда терпеливее, чем в былые годы.
Издалека донесся грохот водопада, и перед Пещерой Водного Занавеса снова запылали костры. Сунь Укун приобнял Нэчжу за плечи, увлекая внутрь:
— Сперва выпьем! Сегодня не разойдемся, пока не захмелеем! — В свете огня их тени вытянулись, переплетаясь с выжженной землей и затаившимися воинами в причудливую ночную картину.
На седьмой день, в час Зайца, небо прорезали золотые линии. Сунь Укун прислонился к тысячелетней сосне у входа в Пещеру Водного Занавеса, наблюдая, как священные облака в вышине закипают. Семь Звездных Владык выстроились со знаменами, окрашивая небо на сотни ли в торжественный иссиня-золотой цвет. Ветер, пахнущий серой, пронесся по верхушкам деревьев; обезьяньи духи по всей горе крепче сжали свои бамбуковые копья и плетеные щиты.
— Явились вовремя, — он коснулся ладонью холодной поверхности Посоха Золотого Обруча, наблюдая за фигурами, проступающими в облаках. Сияние Изысканной Пагоды в руках Ли Цзина становилось ослепительным. По четырем сторонам замерли Четыре Небесных Царя: на струнах пипы Владыки Востока Держателя Державы плясали искры громового пламени; меч Владыки Юга Великий Рост источал ледяной блеск; на пальцах Владыки Запада Широкий Взгляд шипел алый дракон; а Владыка Севера Многослышащий то раскрывал, то закрывал Зонт Первозданного Хаоса, поднимая песчаную бурю.
— Докладываю! — Маленькая макака из дозора влетела в лагерь, едва не кубарем. — Небесные Воины выстроили строй Небесного Круга, нас окружили, не продохнуть!
Не успел он договорить, как небо содрогнулось от девяти ударов грома. Блеск доспехов стотысячного войска Небесных Воинов слепил глаза. За спиной Сунь Укуна владыки семидесяти двух пещер сжали оружие; их тигриные плащи яростно хлопали на ветру.
— Дорогой младший брат, твой выход, — Сунь Укун обернулся к Нэчже, стоявшему рядом. Копьё Огненного Наконечника Третьего Принца вибрировало, Пояс Изначального Хаоса задвигался сам собой, а киноварная метка на лбу налилась кровью:
— Эти старые хрычи сегодня за всё заплатят кровью! — Тут же голос Ли Цзина, подобно колоколу, перекрыл шум бури:
— Демоническая обезьяна Сунь Укун! Немедля сдавайся, не то Гора Цветов и Плодов будет стерта с лица земли!
Меч Царя Возрастания нацелился прямо в лицо Укуну, но тут шерсть на обезьяне встала дыбом, и Посох Золотого Обруча пронесся вихрем, в щепки разнеся строй Небесной Мощи.
Царь Широкоглазый выпустил алого дракона, и тот ударом хвоста перешиб три вековые сосны. Сунь Укун лишь усмехнулся, вырвал клок шерсти и дунул – шерстинки превратились в гигантскую сеть, намертво сковав дракона в воздухе. Владыка Многослышащий раскрыл Зонт Первозданного Хаоса, и в мгновение ока летящий песок и камни закрыли солнце, но Укун уже вскочил на верхушку зонта. Его посох превратился в сверло и пробил в ткани дыру размером с чашу.
— Отходим! — Ли Цзин, видя неладное, приказал трубить отступление. Но Нэчжа и не думал отпускать их: явив три головы и шесть рук, он опутал Поясом Изначального Хаоса пипу Держателя Державы, а копьем выбил меч из рук Царя Возрастания. Сунь Укун издал яростный клич, и тридцать шесть тысяч обезьяньих духов хлынули из леса черной волной, сверкая наконечниками копий под солнцем.
Когда последние следы облаков Небесных Воинов растаяли вдали, Сунь Укун посмотрел на брошенные знамена и провел пальцем по свежей зазубрине на своем посохе. Нэчжа опустился на землю; с его Красной Шёлковой Ленты всё еще стекала золотистая кровь небожителей:
— И это всё? — Он посмотрел на горизонт, где свет Изысканной Пагоды Ли Цзина то гас, то вспыхивал, суля новые козни.
— Представление только начинается, — Укун оскалился, обнажив белоснежные клыки. В сумерках их тени стали длинными, сплетаясь с разгромленным полем битвы в зловещую картину.
— Демоническая обезьяна Сунь Укун! — Голос Маршала Тяньпэна прогремел небесным громом. — Сложи оружие и сдавайся, не губи жизни обитателей Горы Цветов и Плодов!
Сунь Укун одним прыжком взлетел на самый высокий утес и обрушил свой посох на камни; осколки брызнули во все стороны. Вокруг него поднялся багровый туман, шерсть встала дыбом, а в глазах закипела ярость:
— Старик-император Юй нарушил слово! — Выкрикнул он, и голос его заставил облака содрогнуться. — Сперва обещал сделать меня Великим Мудрецом, Равным Небу, а сам втихомолку строил козни и сослал в мир смертных! А теперь еще прислал войско меня ловить? Думаете, наглую обезьяну так легко обидеть?!
Владыки семидесяти двух пещер с факелами вырвались из лесной чащи. Нэчжа парил в воздухе на Колёсах Ветра и Огня, его алая лента вилась змеей, а в трех парах глаз пылал Истинный Огонь Самадхи:
— Старый хрыч! Сегодня ты заплатишь кровью! — Он внезапно принял облик о трех головах и шести руках; все ладони сложились в печати, а Копьё Огненного Наконечника изрыгнуло пламя на сотни саженей.
В строю небесного воинства Царь Держатель Державы первым ударил по струнам пипы. Невидимая звуковая волна вспорола воздух, заставив камни на горе осыпаться градом. Сунь Укун метнулся вперед, его посох рассыпался тысячью теней, ловко проскальзывая сквозь звуковые преграды; там, где он проходил, само пространство шло рябью.
— В бой! — С этим кличем тридцать шесть тысяч обезьян хлынули из лесов, и их бамбуковые копья слились в черное море под свинцовым небом. Великая битва, сотрясающая основы мира, разразилась под этим гнетущим сводом.
http://tl.rulate.ru/book/147406/13222025
Готово:
