Юаньши кипел от негодования, но не мог дать волю чувствам при Великом Владыке Старце. Ему оставалось лишь подавлять ярость, выжидая момента, чтобы вернуть «справедливость» своему учению.
Видя, что обстановка накаляется, Старец поспешил объясниться, стараясь смягчить ситуацию:
— Самая большая беда в том, что Наньцзи Сяньвэн и Жаньдэн умудрились оставить Знамя Паньгу – сокровище, на котором зиждется наше учение, — прямо в массиве Учения Перехвата.
В его голосе звучали отчаяние и тревога. Он надеялся, что это признание охладит пыл Юаньши и даст Пань Жую понять всю сложность положения.
Услышав это, Юаньши стал еще мрачнее и не удержался:
— Старший брат, Знамя Паньгу хранит Судьбоносную Удачу Учения Интерпретации. Теперь оно в руках Тунтяня. Как я могу это стерпеть? — Его глаза широко раскрылись, в них словно полыхал огонь. — Ученики Владыки Небес прекрасно знают, что это наше величайшее сокровище, но отказываются его возвращать. Это явная попытка подорвать нашу удачу и раздавить мое учение!
Тунтянь не остался в долгу и тут же парировал:
— Небесный Достопочтенный Юаньши, не смей извращать истину! На поле боя каждый полагается на свое умение. Твои люди оказались бездарны и потеряли артефакт – при чем тут мои ученики? Если следовать твоей логике, то мои ученики, погибшие при разрушении массивов, тоже должны с кого-то спросить за свои жизни? — Тунтянь дрожал от ярости, его взгляд был полон гнева и обиды.
Пань Жуй слушал их, лихорадочно соображая. Знамя Паньгу действительно было вещью исключительной важности, связанной с самой судьбой Учения Интерпретации, так что ярость Юаньши была понятна. Но и слова Тунтяня имели смысл: на войне жизнь и смерть зависят от судьбы, а захват трофеев – обычное дело. Пань Жуй понимал, что ситуация патовая: одно неверное решение, и конфликт перерастет в открытую войну. Он посмотрел на Великого Владыку Старца, ожидая его слова.
Услышав, что Знамя Паньгу оказалось в руках Владыки Небес, Пань Жуй на мгновение замер, словно пораженный громом. В его глазах промелькнуло недоверие, которое тут же сменилось едва скрываемым восторгом, поднявшимся из глубины души.
Его мысли заработали с бешеной скоростью. Пань Жуй прекрасно осознавал, что Знамя Паньгу – это не просто мощный артефакт. Это был ключ, с помощью которого Юаньши достиг святости, и его главная опора в мире Святых. Обычно именно благодаря Знамени Паньгу Юаньши мог маневрировать и интриговать, являя миру сокрушительную мощь своих техник. Каждое его движение несло в себе угрозу разрушения мироздания, заставляя Три Сферы трепетать от страха.
Теперь же мысль о том, что Юаньши лишился Знамени, вызвала у Пань Жуя почти неудержимое ликование. Он прищурился, уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. Он размышлял: без Знамени Паньгу Юаньши наверняка будет сильно ограничен в применении своих великих божественных сил. Например, его легендарное Разверзание Небес без мощи Знамени вряд ли сохранит и половину своей силы. Да и высшие законы управления мирозданием без такого проводника будут даваться ему с трудом, делая его действия уязвимыми. По самым скромным подсчетам, мощь Небесного Достопочтенного должна была сократиться вдвое.
От этих мыслей сердце Пань Жуя забилось чаще, дыхание участилось. Перед ним уже рисовались картины того, как изменится расстановка сил в Трех Сферах после ослабления Юаньши. В этом грядущем хаосе он сам вполне мог найти для себя великую возможность.
Решив, что момент настал, Пань Жуй прищурился и, полностью скрыв свое присутствие с помощью тайных техник, передал голос прямо в сознание Владыки Небес.
— Старший брат Тунтянь! — В его шепоте слышалось плохо скрываемое возбуждение. — То, что Знамя Паньгу теперь у вас – это же величайший дар судьбы! — Пока он говорил, в его памяти всплывали картины того, как Юаньши, опираясь на мощь Знамени, взирал на всех свысока, и в глазах Пань Жуя промелькнула искра затаенной неприязни.
— Подумайте сами, — продолжал Пань Жуй, и в его тоне зазвучали подстрекательские нотки. — Для Небесного Достопочтенного это Знамя – всё, это корень его силы как Святого. Без него на что способны его хваленые божественные силы? Да он и вполовину не так опасен, как раньше! — Пань Жуй распалялся всё больше, уже представляя Юаньши поверженным и жалким.
— Если мы воспользуемся этим шансом и запечатаем его здесь, или даже… — Пань Жуй на мгновение замолк, и в его взгляде блеснула жестокость, — …оставим его здесь навсегда, покончив со всеми бедами разом, то сколько проблем мы снимем в будущем? — Пань Жуй знал, что за Юаньши стоят глубокие корни и обширные связи в Трех Сферах. Если не разделаться с этой угрозой сейчас, он вечно будет стоять у них на пути.
— Этот Юаньши вечно мешает нам своими порядками. Если он останется в живых и при силе, кто знает, когда он снова решит разрушить наши планы? — Пань Жуй подливал масла в огонь, стараясь раздуть недовольство Владыки Небес. — Такой шанс выпадает раз в вечность. Если мы его упустим, будет горько до слез. Старший брат, прошу тебя, подумай хорошенько! — Закончив, Пань Жуй замер в ожидании ответа. Его сердце колотилось от смеси надежды на то, что Тунтянь согласится, и страха, что его слова вызовут гнев.
Услышав слова Пань Жуя, Владыка Небес внутренне напрягся. В его глазах мелькнуло недовольство, и он тут же ответил тем же способом.
— Младший брат Пань Жуй, даже не думай об этом! — Голос Тунтяня был низким, но полным непререкаемой власти. — Небесный Достопочтенный Изначального Начала – мой второй брат. Мы вышли из одного источника, нас связывают узы крови, которые крепче любого камня. Даже если мне претит то, как он ведет дела, я не могу ответить на его несправедливость предательством. Как я могу отбросить братские чувства ради минутной выгоды?
Вспоминая долгие эпохи совместного постижения Дао, Владыка Небес почувствовал укол боли. В те времена, пусть их идеалы и начали расходиться, они стояли плечом к плечу против внешних врагов и вместе преодолевали трудности. Разве можно это так просто забыть?
— К тому же, — Тунтянь нахмурился, и его тон стал еще серьезнее, — в Трех Сферах всё еще есть наш Старший Ученик, Великий Владыка Старец. Он превыше всего ценит мир между нами. Если я подниму руку на второго брата, как я посмотрю ему в глаза? Как я оправдаюсь перед нашим общим Мастером, Патриархом Хунцзюнем? — Владыка Небес знал, что авторитет Старца в Даосской Школе непререкаем, и его мнение может изменить всё.
— Я, Тунтянь, никогда не опущусь до такого бесчестия, — голос Владыки стал еще тверже. — Прошу тебя больше не поминать об этом, иначе мы рискуем разрушить согласие между нами. — Сказав это, Владыка Небес замолчал, ожидая реакции Пань Жуя и надеясь, что тот поймет его позицию и оставит опасные мысли.
Услышав ответ Тунтяня, Пань Жуй почувствовал, как его надежды рассыпаются прахом. Лицо его померкло. Он непроизвольно сжал кулаки, ощущая, как внутри закипает обида, которой некуда было выплеснуться.
Он слегка поднял голову, глядя в бесконечную пустоту, и тихо вздохнул, думая про себя: «Эх, старший брат Тунтянь слишком дорожит братскими чувствами. Неужели он не понимает, что Юаньши годами действовал самовластно и в грош не ставил их родство? Проявлять такую нерешительность в такой момент – это просто выше моего понимания». В голове Пань Жуя снова всплыли сцены, где Юаньши взирал на Тунтяня свысока, не допуская возражений, и то, как Владыка Небес раз за разом был вынужден уступать.
«Такой шанс! Если упустить его сейчас, когда еще получится придавить Юаньши?», – Пань Жуй сокрушался всё сильнее, досада разрасталась в нем, как сорная трава. Он лихорадочно искал новые аргументы, но вскоре понял, что Тунтянь непреклонен и любые уговоры будут напрасны.
Смирившись, Пань Жуй взял себя в руки и снова передал голос Владыке Небес:
— Что ж, старший брат, раз вы так решили в своем благородстве, я подчинюсь вашему решению. Надеюсь лишь, что вам не придется пожалеть об этом в будущем. — В его словах слышалась покорность, но за ней всё еще скрывались горечь и разочарование. Сказав это, он медленно закрыл глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю и принять неизбежное, но недовольство и сомнения в правоте Тунтяня остались в его сердце глубоким шрамом.
Подавив разочарование, Пань Жуй снова обратился к Владыке Небес, и на этот раз в его голосе звучало настойчивое любопытство:
— Старший брат, раз уж так, то как вы планируете поступить? Знамя Паньгу у нас, Юаньши ослаблен, ситуация крайне зыбкая. Нужно найти верное решение, иначе промедление смерти подобно. — Говоря это, он перебирал в уме возможные варианты, а его пальцы непроизвольно постукивали по висевшему на поясу артефакту, издавая сухой, тревожный звук.
Владыка Небес посерьезнел. Он поднял взгляд к Хаосу, словно надеясь найти там ответ. Спустя мгновение он тяжело вздохнул и ответил Пань Жую:
— Ох, младший брат, я и сам на распутье. Юаньши пусть и ослаблен, но он Святой с огромным влиянием и глубокими корнями. Любое резкое движение вызовет небывалые потрясения, и Три Сферы снова утонут в крови. — Голос Тунтяня звучал устало: в последние дни он только и делал, что искал идеальный план, но так и не нашел его.
— Великое бедствие обожествления не за горами, и это сейчас главное. Все силы ведут свою игру, и малейшая ошибка отправит нас в место вечной гибели. — Тунтянь нахмурился, в его глазах читалась глубокая тревога. — Я долго размышлял и решил, что сейчас лучше всего тянуть время. Мы отложим этот спор и сосредоточимся на Великом испытании. Когда оно минует, ситуация может измениться, и тогда мы примем окончательное решение.
Тунтянь замолчал, словно ожидая ответа Пань Жуя или погрузившись в свои думы. Спустя время он добавил:
— Пань Жуй, ты всегда был проницателен и находчив. Есть ли у тебя идея получше? Если ты предложишь путь, который решит нашу проблему, не вредя делу обожествления, я буду только рад. — Владыка Небес действительно ценил Пань Жуя и надеялся, что тот сможет найти выход из этого тупика.
И тут, под взглядами присутствующих, Пань Жуй едва заметно шевельнул губами, и его тихий, но отчетливый голос прозвучал прямо в сознании Владыки Небес:
— Старший брат Тунтянь, в этом деле еще есть место для маневра!
В его тоне послышались уверенность и тайна. Владыка Небес нахмурился, гадая, что Пань Жуй имеет в виду, но по мере того, как тот продолжал, в его глазах вспыхнул интерес.
— Старший брат, вам нужно просто сказать Юаньши: «Я уважаю Старшего Ученика, и Знамя Паньгу вовсе не невозможно вернуть тебе, старший брат»… Но… — Пань Жуй сделал паузу, словно нарочно испытывая терпение Тунтяня.
Владыка Небес весь обратился в слух, желая узнать, в чем заключается условие. Атмосфера вокруг, казалось, еще больше накалилась от слов Пань Жуя.
Наконец Пань Жуй закончил:
— «… Но мне нужно, чтобы ты, старший брат, пообещал мне одну вещь. Если ты согласишься, то вопрос со Знаменем будет решен полюбовно». А на вопрос, что же это за вещь… пусть сам Юаньши покажет, хватит ли у него смелости и искренности! — Сказав это, Пань Жуй слегка улыбнулся многозначительной улыбкой.
В этот момент Тунтянь уже полностью осознал замысел Пань Жуя. Прежние сомнения мгновенно рассеялись, сменившись чувством озарения. Его глаза вспыхнули, как два ярких светильника в темноте. Он едва заметно кивнул и передал в ответ:
— Прошу тебя, Пань Жуй, говори прямо! — В его голосе звучало нетерпение.
Выслушав план Пань Жуя, Владыка Небес сначала замер, а затем на его губах заиграла едва заметная улыбка. Он прищурился, уже представляя себе разговор с Юаньши и то, какое выражение лица будет у того, когда он услышит условия. В сердце Тунтяня поднялась волна странного удовлетворения.
http://tl.rulate.ru/book/147406/13221957
Готово:
