Юань Цзяо, поглаживая бороду, заговорил первым:
— Брат, эти люди всегда шли против нас, прикрываясь своим «праведным путем». Теперь, когда они в наших руках, нельзя давать им пощады. Я предлагаю сковать их вечным холодом моего массива, чтобы они застыли ледяными изваяниями в назидание всем остальным. Пусть мир видит, что бывает с теми, кто презирает Учение Перехвата! — В его словах сквозила неприкрытая неприязнь.
Цзиньгуан Шэнму нахмурилась и предложила иное:
— Брат Юань, это слишком просто. Это важные фигуры, и их смерть может вызвать лишний шум. Лучше запереть их в Массиве Золотого Сияния, чтобы свет день и ночь жег их божественные души. Пусть молят о смерти, но не находят ее. Мы объявим их учениям: пока они не придут с миром, пытка не прекратится. Так мы получим козырь в переговорах.
Яо Бинь широко ухмыльнулся:
— Оба варианта хороши! Но я еще не испробовал на них свой Массив Падших Душ в полную силу. Давайте сначала бросим их ко мне, пусть их разум рассыплется в прах от иллюзий и боли. А когда они окончательно обезумеют, делайте с ними что хотите. — Он явно жаждал поскорее взяться за дело.
Чжао Цзян немного подумал и произнес:
— Друзья, мы никого не боимся, но и спешить не стоит. За ними стоят мощные силы, которые так просто это не оставят. Предлагаю пока держать их порознь, чтобы не могли помочь друг другу, и укрепить оборону. А окончательно решим, когда посоветуемся с представителями Дашан – ведь это может изменить весь мировой порядок.
Остальные тоже включились в спор: кто-то хотел пытать пленников ради тайн, кто-то – обменять на выгоды для Учения, а кто-то и вовсе предложил выкачать их силы для укрепления массивов. Голоса спорящих сливались с воем ветра.
Цинь Вань поднял руку, призывая к тишине:
— Братья, в каждом предложении есть смысл, но дело слишком важное. Раз мы не можем прийти к единому мнению, давайте спросим Цзян Цзыя. На нем мандат нашего учителя, возможно, он видит ситуацию глубже и подскажет верный путь.
Юань Цзяо засомневался:
— Брат, Цзыя хоть и действует от имени учителя, но порой слишком осторожничает. Нам это не совсем по душе.
Но Цзиньгуан Шэнму возразила:
— Юань, сейчас не время для гордыни. Цзыя лучше нас понимает замыслы Почтенного Мастера, его совет не будет лишним.
В итоге решили позвать Цзыя. Цинь Вань отправил магическую весть, и вскоре тот прибыл на облаке. Ему изложили суть дела. Цзян Цзыя погладил бороду и после долгого молчания сказал:
— Старшие братья и сестры, воля учителя – хранить порядок, а не множить распри. Но эти люди сами выбрали свой путь.
Все ждали его решения. Чжао Цзян спросил:
— Так что же нам делать?
Цзян Цзыя твердо посмотрел на них:
— Раз они посмели выступить против Дашан и мутить воду в мире, значит, они уже готовы к своей участи. Братья, учитель дал нам власть вершить суд. Пора ею воспользоваться. Отправим их в Список Запечатывания Богов!
В глазах Цинь Ваня вспыхнула решимость:
— Ты прав, Цзыя. Они сами навлекли на себя кару. Мы, как верные ученики, исполним волю неба и восстановим порядок! — Он взмахнул рукой, и в воздухе засиял магический символ, отозвавшийся гулом во всех массивах.
Юань Цзяо довольно потер ладони:
— Давно пора! Пусть знают, каково Учение Перехвата в гневе. Пусть их участь станет уроком для всех смутьянов! — Холод в его массиве стал еще нестерпимее.
Цзиньгуан Шэнму направила на пленников ослепительный свет своего зеркала:
— Они мнили себя выше других, теперь пусть платят за свою спесь. Мой массив проводит их прямиком в Список!
Чжао Цзян степенно добавил:
— Тогда за дело. Запускаем массивы на полную мощь. Главное – не дать им вырваться в последний миг.
Все небожители заняли свои места. Десять Совершенных Массивов вспыхнули неистовым светом. Пленники – Цзюйлюсунь, Вэньшу, Пусянь и архаты – ощутили, как их божественные души неумолимо вытягивает из тел великая сила, направляя к Списку Запечатывания Богов. Они бились, как мухи в паутине, но в этой мощи их усилия были тщетны.
Рев ветра, вспышки магии… Здесь, на границе Дашан, свершался суд над бессмертными, и эта сцена была полна пугающего величия.
Под ударами массивов трое Золотых Бессмертных Учения Интерпретации в муках лишились своих душ, которые яркими искрами унеслись к Списку. Восемнадцать архатов постигла та же участь: их золотые тела рассыпались, а дух был поглощен неодолимой силой.
Небо и земля содрогнулись. Поле боя замерло в тягостном ожидании. Ученики Интерпретации, увидев гибель сразу троих из Двенадцати Золотых Бессмертных, побледнели от горя и ярости. Истинный Бессмертный Тай И до боли сжал кулаки:
— Как они посмели! Если мы не ответим, от нашей чести ничего не останется!
Юйдин Чжэньжэнь со скорбью смотрел вдаль:
— Кто бы мог подумать, что они зайдут так далеко… Бедный Цзюйлюсунь и остальные…
В Западном Учении гибель восемнадцати архатов произвела эффект разорвавшейся бомбы. Даос Цзеинь почернел лицом:
— Это уже слишком! Напасть на наших людей… Мы этого не забудем! — Даос Чжуньти тоже не скрывал ярости: — Учение Перехвата заплатит кровью за этот день! — Его взгляд, полный жажды мести, был прикован к массивам.
Но Цинь Вань и его собратья не дрогнули. — Это цена за вражду с Дашан, — провозгласил Цинь Вань. — Мы лишь исполнили волю Небес!
Цзян Цзыя смотрел на Список Запечатывания Богов с тяжелым сердцем. Часть дела была сделана, но он понимал: это лишь начало великой бури, которая скоро захлестнет мир.
В это время в Дворце Юйсюй, в тишине поминального зала, белый журавль нес свою службу. Эта изящная птица с алой отметиной на голове обычно неподвижно охраняла покой табличек с именами великих мужей Учения Интерпретации.
Внезапно три невидимые волны силы, пришедшие с далекого фронта, ударили по табличкам Цзюйлюсуня, Вэньшу и Пусяня. Раздался резкий треск – дерево раскололось, и трещины мгновенно покрыли поверхность табличек.
Журавль в ужасе забил крыльями. Его пронзительный крик нарушил вековую тишину зала. Не теряя ни секунды, птица сорвалась с места и полетела вглубь дворца, задевая крыльями знамена.
Ворвавшись в главный зал к Небесному Достопочтенному Изначального Начала, журавль закричал, задыхаясь от страха:
— Господин, беда! Беда, Господин!
Владыка, сидевший в медитации, медленно открыл глаза. Но прежде чем он успел спросить, журавль выпалил:
— Таблички Цзюйлюсуня, Вэньшу и Пусяня раскололись! С ними случилось несчастье!
Лицо Небесного Достопочтенного мгновенно посуровело, в глазах сверкнул гнев, а аура вокруг него стала неспокойной. Он медленно поднялся, и волна его мощи заставила содрогнуться весь зал.
— Кто посмел! — Его низкий, властный голос эхом отозвался в каждом камне дворца. Он понял: гибель трех Золотых Бессмертных – это не просто потеря, это начало великого кризиса для его Учения.
Владыка взмахнул Знаменем Паньгу, и хаос в мире начал подчиняться его воле, проясняя истину. Поняв, что трое его учеников на средней стадии Золотого Бессмертного Далуо мертвы, он скрипнул зубами:
— Эти Десять Небожителей… Не думал я, что какие-то жалкие Высшие Золотые Бессмертные смогут одолеть моих учеников!
Гнев кипел в его душе. Он знал: если оставить это без ответа, Учение Интерпретации потеряет всякое влияние. — Значит, пора отправить в бой остальных, — прошептал он и разослал приказ. Вскоре все оставшиеся ученики собрались перед ним.
— Учение Перехвата перешло черту, — начал он, обводя всех суровым взглядом. — Трое ваших братьев пали. Мы должны отомстить!
— Даос Жаньдэн, Наньцзи Сяньвэн… — вызвал он старших. — Ступайте и призовите этих десятерых и Цзян Цзыя к ответу. Пусть заплатят за все! — И мастера поспешили вниз, к началу новой, еще более страшной битвы.
На Горе Линшань, в обители Западного Учения, покой тоже был нарушен. Узнав о гибели восемнадцати архатов, святой Чжуньти пришел в ярость.
Его лицо исказилось, вены на лбу вздулись, а божественная сила начала крушить пространство вокруг него. — Проклятые Десять Небожителей! — Взревел он, и голос его громом прокатился над горой. — Убить моих архатов… Вы за это ответите!
С этими словами он превратился в золотой луч и на огромной скорости устремился к границам Дашан. Звезды, казалось, дрожали от его мощи.
В мгновение ока он оказался над полем боя. Его аура была столь тяжела, что даже массивы внизу начали подрагивать. — Ученики Перехвата, отдайте жизни за моих людей! — Его крик сотряс небо и землю. В глазах святого горела жажда мести. Он смотрел вниз, на Десять Небожителей, готовый стереть их с лица земли.
С его появлением на поле боя воцарился мертвенный холод. Ученики Перехвата почувствовали это давление. Цинь Вань, стоя в центре массива, крепко сжал свой артефакт, готовясь встретить удар святого.
http://tl.rulate.ru/book/147406/13221936
Готово:
