В тот день Куафу и Хоу И несли стражу в племени Праматери-шаманки Хоуту. Жизнь в селении текла своим чередом: дети ловили рыбешек в ручье, женщины выделывали шкуры, а мужчины чинили хижины. Внезапно на них обрушился яростный зной. Прохладный ветерок исчез, воздух словно вспыхнул, и животные в тревоге заметались по загонам.
Куафу вскинул голову. Там, где должно было быть одно светило, сияли десять огненных шаров. Они походили на глаза чудовищ, изрыгающих пламя. Давняя обида на «пернатых» из Небесного Двора вспыхнула в нем с новой силой. Могучее тело великана напряглось, мышцы вздулись. Схватив тяжелый посох из древесины персика, испещренный рунами, он сорвался с места. Подобно разъяренному льву, он бросился вдогонку за огненными птицами. Каждый его шаг заставлял землю дрожать, а за спиной вставали столбы пыли. В его глазах застыла стальная решимость: он вернет своему племени прохладу, чего бы это ни стоило.
Великан не сводил яростного взора с небесных ворон. Он размахивал посохом, рассекая раскаленный воздух с таким свистом, будто хотел разорвать саму пустоту.
Одна из птиц с криком метнулась вниз, целясь когтями в голову великана. Куафу увернулся и наотмашь ударил посохом вверх. Раздался глухой удар – дерево встретилось с крылом. Ворон вскрикнул, теряя перья, и его пламя на миг притухло.
Куафу был невероятно силен и храбр, что и показал в этой схватке. Но, обладая мощью титана, он был простодушен и не знал хитрости.
Десять Золотых Воронов оказались коварны. Видя силу врага, они затеяли изматывающую игру. Стоило Куафу подобраться к одному, как тот взмывал выше, а другой тут же пикировал сзади. Время шло, силы великана таяли под палящими лучами, а нестерпимая жажда начала сжигать его изнутри.
Горло Куафу словно забили раскаленными углями. Он бросился к реке Хуанхэ и, припав к воде, начал жадно пить. Великая река мелела на глазах под его напором, но жажда не утихала. Тогда он побежал к реке Вэйхэ и осушил ее до самого дна, но злой дух иссушения продолжал терзать его плоть.
Сжимая окровавленный посох, он поклялся, что не отступит, пока не падет последний ворон. Последней надеждой для него было Великое Северное Болото. Куафу, превозмогая боль от ожогов и смертельную усталость, двинулся на север. Его кожа трескалась, пот давно высох, а каждый шаг оставлял глубокую вмятину в запекшейся земле. Но рок был неумолим: не дойдя до цели, герой рухнул. Его тело пало, точно рухнувшая гора. Даже умирая, он не сводил глаз с солнца, полных ненависти, пока жизнь не покинула его под безжалостным светом десяти светил.
Когда Куафу испустил дух, его горечь и нерастраченная воля превратились в небывалую силу. Она током прошла через его жилы и влилась в старый посох, валявшийся в пыли. Дерево задрожало, окутавшись зловещим багровым сиянием, похожим на лепестки кровавого пламени.
Там, где посох коснулся земли, из трещин брызнули зеленые ростки. На глазах они превращались в мощные стволы с густой листвой. В мгновение ока на месте гибели великана выросла персиковая роща. Листья на деревьях были алыми, точно окропленные кровью, и в их шелесте слышался ропот Куафу о несправедливой судьбе. Опадающие цветы напоминали кровавый дождь, увековечивая память о герое, чья жизнь оборвалась в шаге от цели.
Хоу И, увидев гибель названого брата, закричал от боли:
— Брат Куафу!
Гнев и скорбь затопили его сердце. Он до боли сжал Божественный Лук Заката, который отозвался на ярость хозяина низким гулом. Но у стрелка не было стрел. Он в отчаянии огляделся: земля вокруг превратилась в пепел, не из чего было вытесать снаряд. Стиснув зубы так, что на висках вздулись вены, Хоу И смотрел, как золотые вороны продолжают свой танец смерти, и эта беспомощность едва не свела его с ума.
Но он не сдался. Зная, что против такого врага нужно необычное оружие, он отправился в путь. Хоу И миновал сотни гор и рек, ища подходящий материал. Днями и ночами он не знал покоя.
И вот однажды поиски привели его к древнему хребту, окутанному туманом, густым, как молоко. Дымка то замирала, то закручивалась воронками, скрывая тайны этого места.
Хоу И замер, вглядываясь в марево. Когда туман на миг расступился, он понял, что стоит у подножия Горы Юйцзин, обители Пань Жуя. Понимая, что находится в святом месте, он почтительно склонился и провозгласил:
— Великий Шаман племени У, Хоу И, смиренно просит Старшего Пань Жуя о встрече! Мое дело не терпит отлагательств, оно касается жизни моего народа и покоя всего мира!
Он застыл в ожидании, и лишь полы его одежд негромко хлопали на ветру.
Пань Жуй смотрел на решительного воина, и в душе его боролись разные чувства. Он видел беду, принесенную воронами, и был тронут верностью Хоу И павшему другу. Помолчав, он произнес:
— Хоу И, я вижу твою боль. Создать такие стрелы – задача почти невыполнимая, но ради спасения живых я помогу тебе.
Он привел шамана к пещере, где жили феи Великой Инь, Сихэ и Чанси. Там воздух был пропитан покоем и прохладой. Пань Жуй обратился к ним:
— Хоу И жаждет мести за друга и хочет спасти мир. Мы пришли просить вашей помощи.
Сестры переглянулись и согласно кивнули. Чанси тихо молвила:
— У нас тоже есть свои счеты с теми двумя птицами из Небесного Двора. Помочь тебе – значит облегчить и нашу ношу.
Она взмахнула рукой, и в ее ладони появились ветви, излучавшие холодный, призрачный свет. То была Древесина Рога Единорога и ветви Изначального Лаврового Дерева Инь.
От них веяло таким холодом, что воздух вокруг замерзал. Эти ветви, рожденные на Звезде Великой Инь, впитали в себя чистейшую энергию холода, став прямой противоположностью солнечному пламени. Сама природа наделила их силой гасить огонь Золотых Воронов.
Сихэ добавила:
— Пусть эти ветви станут погибелью для воронов. Накажи их за все зло, что они совершили.
Хоу И поклонился до земли:
— Благодарю вас, прекрасные феи! Я не подведу.
Пань Жуй сам взялся за работу. Вместе с Хоу И они ковали стрелы в священном огне, и каждый удар молота отдавался в небесах, точно падение звезд. Хоу И не отходил от горна, пока пот не залил ему глаза.
Затем Пань Жуй окутал заготовки своей силой. Его пальцы, сияя, точно звезды, вырезали на древках тончайшие узоры. Каждая черточка была наполнена его волей. Дерево лавра и рог единорога слились в единое целое, став неразрывными.
В конце Пань Жуй призвал силу Топора Паньгу. Воздух задрожал от мощи, способной расколоть небеса. Эту энергию он влил в наконечники. Стрелы задрожали, над ними на миг проступил призрачный образ великого топора. Их острие стало столь острым, что само пространство вокруг них начало рваться. От колчана исходила такая угроза, что казалось – сами звезды готовы пасть перед ними.
Спустя сорок девять дней десять стрел, мерцающих синим и алым, были готовы. Пань Жуй передал их воину:
— В них наш труд и сила самой земли. Иди и исполни свой долг.
Хоу И, со слезами на глазах, ответил:
— Спасибо, Старший! Я сделаю то, что должен!
Шел уже почти год, как десять солнц терзали мир. Для людей и колдунов это время стало сущим адом.
Земля растрескалась, превратившись в лоскутное одеяло из глубоких шрамов. Плодородная почва стала пылью. В лесах племени У остались лишь черные остовы деревьев, похожие на скелеты. Каменные дома лопались от жара, лишая людей последнего крова.
Реки исчезли, оставив после себя лишь мертвые русла. Рыба и моллюски высохли, побелев на солнце, точно кости.
Поля людей представляли собой жалкое зрелище: все посевы сгорели. Голод пришел в каждую хижину. Дети плакали, взрослые в отчаянии смотрели в пустое небо. Смерть косила тех, кто пытался бежать, и тех, кто остался ждать чуда. Мир Хунхуан погрузился во тьму отчаяния под ослепительным светом.
Воины колдунов пытались сражаться, но сгорали, не успев приблизиться к небу. Их крики тонули в зное. Мудрецы приносили жертвы, но боги молчали. Казалось, конец света уже наступил.
Хоу И видел все это, и гнев его переплавился в холодную сталь. Смерть Куафу, муки сородичей, отчаяние людей – все это жгло его душу сильнее солнца. Он знал: если не остановить воронов, все живое погибнет. Ради славы предков и будущего детей он сжал свой лук. В его взгляде не осталось сомнений. Даже если против него встанет весь Небесный Двор, он не отступит.
Он поднялся на вершину самой высокой горы. Ветер ревел вокруг, но не мог остудить его пыл. Он достал первую стрелу, созданную великими мастерами. Металл сверкнул холодом, и воздух вокруг застыл. Хоу И натянул тетиву, и лук выгнулся полной луной, гудя от запертой в нем мощи.
Взор его впился в одну из огненных птиц. С рыком он спустил тетиву. Стрела молнией прошила небо, оставив за собой след из рваного пространства. Вороны в испуге закричали, пытаясь разлететься, но было поздно. Первый снаряд поразил цель. Пламя погасло, и золотая птица камнем рухнула вниз, оставляя за собой шлейф черного дыма.
Остальные братья в ярости бросились на него, сливаясь в сплошную стену огня. Но Хоу И был непоколебим. Вторая стрела, третья… Он бил без промаха, уворачиваясь от огненных вихрей. С каждой упавшей птицей зной на земле чуть ослабевал, а в сердцах людей возрождалась надежда.
Видя гибель братьев, уцелевшие вороны в ужасе бросились прочь, к тридцать третьему небу, в родную обитель. Их полет был беспорядочным, а пламя – тусклым.
Но Хоу И не собирался их отпускать. Он вновь натянул лук до предела. Его глаза сверкнули холодом, и очередная стрела сорвалась с тетивы, превратившись в карающий луч.
Старший Принц обернулся и увидел смерть за своей спиной. Понимая, что всем не спастись, он принял решение. Резко вильнув, он со всей силы толкнул самого младшего брата в сторону. Тот отлетел прочь, а стрела Хоу И вонзилась в грудь Старшего Принца.
Протяжный, полный боли крик огласил небеса. Сила стрелы пронзила его насквозь, огонь хлынул из раны и тут же погас. Он еще пытался махать крыльями, но жизнь быстро уходила. Огромное тело рухнуло, выбив в земле глубокую яму. Остальные принцы в панике неслись к Небесному Двору, оглашая небо жалобным плачем. Хоу И проводил их взглядом, не опуская лука.
Трое оставшихся братьев замерли в небе, парализованные страхом. Но вскоре двое старших из них решились. Они обменялись взглядами, в которых читалась готовность к смерти.
Их пламя вспыхнуло с новой, неистовой силой, окрасив небо в цвет заката. С яростным криком они бросились на Хоу И. Было ясно: они хотят взорвать себя, чтобы дать самому маленькому брату шанс спастись.
Хоу И нахмурился. Он понимал, что такой взрыв сотрет все живое на лиги вокруг. Влив все остатки сил в лук, он натянул тетиву так, что та едва не лопнула. Две стрелы сорвались одновременно, пронзая багровое небо.
Вороны не успели. Снаряды Хоу И были быстрее их воли. Острие пробило огненные щиты и вошло в плоть. Два предсмертных вскрика – и еще два солнца погасли навсегда. На небе остался лишь один, самый маленький принц. Дрожа от ужаса, он из последних сил летел к Небесному Дворцу.
В это время Ди Цзюнь медитировал в своих покоях. Внезапно острая боль пронзила его сердце. Он вскрикнул, и кровь брызнула из его уст. Мгновенно сосчитав нити судьбы, он увидел гибель сыновей.
Лицо императора исказилось от ярости:
— Подлый Чжунти! Как ты посмел так поступить со мной!
Он понял, чья рука направила детей на смерть. Не теряя ни секунды, он закричал Тай И:
— Тай И! Лети скорее, спаси последнего! Не дай ему погибнуть!
Восточный Император молнией сорвался с места, несясь на выручку племяннику. В его душе кипела жажда мести и страх опоздать.
Императоры явились перед Хоу И одновременно. Ди Цзюнь был чернее тучи. Глядя на единственного уцелевшего сына, он чувствовал, как сердце рвется на куски. Его величие было растоптано, его кровь пролита. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, но не чувствовал боли.
Маленький Золотой Ворон забился за спину отца, дрожа и плача. Его перья потускнели, он выглядел жалким и сломленным. Ди Цзюнь укрыл его плащом и вперился в Хоу И взглядом, полным смертельной ненависти.
Тай И тоже не скрывал ярости. Видя состояние птенца, он едва сдерживал пламя. Это был удар в самое сердце Небесного Двора. Он кивнул брату, обещая, что они вместе заставят врага заплатить. Он проревел:
— Хоу И! Смертный червь! Ты посмел поднять руку на сыновей императора! Ты ответишь за это перед лицом небес!
Голос его гремел, заставляя облака рассыпаться.
Тай И выступил вперед, сжимая Колокол Восточного Императора. Артефакт гудел, жаждая крови. Еще миг – и он обрушит всю свою мощь на шамана.
— Мы сотрем тебя в порошок, чтобы упокоить души принцев! — Кричал он.
Хоу И стоял прямо, не опуская лука.
— Ди Цзюнь, Тай И! Ваши сыновья несли смерть миру. Я лишь исполнил Волю Небес. Сколько жизней оборвалось из-за их прихоти? Кто ответит за них?
Ди Цзюнь процедил сквозь зубы:
— Хватит лжи! Они мои дети, и только я вправе их судить! Ты же просто хотел развязать войну!
Хоу И крикнул в ответ:
— Я защищал правду! Если вы не видите своей вины, я готов сразиться с вами!
Воздух между ними искрился от напряжения. Весь мир замер в ожидании великой битвы.
Но тут пространство разорвалось, и явился Праотец-Колдун Пространства Дицзян. Его мощная фигура излучала власть.
— Ваши вороны получили по заслугам! — Громыхнул он. — Это расплата за их злодеяния. Вы закрывали глаза на муки земли, а теперь плачете о своих птенцах? Хоу И восстановил справедливость. Если вы хотите войны – племя У готово!
Ди Цзюнь оскалился:
— Дицзян, ты просто ждал повода, чтобы ударить нам в спину. Не думай, что это сойдет вам с рук!
— Мы не боимся ваших угроз! — Отрезал Дицзян. — Усмирите своего последнего выродка, пока и его не постигла та же участь. Иначе мир захлебнется в крови по вашей вине!
Тай И уже готов был ударить в колокол, но Дицзян стоял непоколебимо, окутанный силой пространства. Новая буря была готова сорваться с цепи.
Дицзян возвышался над землей, его голос доносился из самых глубин мироздания:
— Слушайте меня, повелители демонов. Весь этот хаос – плод вашей гордыни. Мы жили в мире, пока ваши дети не начали выжигать землю. Это великий грех.
В этот миг, подобно падающим звездам, явились остальные одиннадцать Праотцов-Колдунов.
Праотец-Колдун Сюаньмин принесла с собой ледяное дыхание. Ее взор был колючим:
— Вы посеяли ветер, теперь пожинайте бурю.
Праотец-Колдун Чжужун взревел, и огонь вокруг него взметнулся выше гор:
— Мы требуем ответа! Как только срок, данный Даоцзу, истечет – мы встретимся на поле боя!
Праотец-Колдун Цзюйман, сжимая свой посох, добавил:
— Ваши вороны погубили жизнь, и природа требует расплаты!
Жушоу, Цянлян, Чжуцзюинь и другие окружили императоров, и мощь двенадцати прародителей У сдавила воздух. Мир Хунхуан содрогался под их тяжестью. Гнев колдунов был безграничен, и жажда битвы уже витала в воздухе, ожидая лишь назначенного часа.
Дицзян подытожил:
— Даоцзу дал нам время, и мы не нарушим его волю. Но берегите своего птенца. Если он хоть раз еще опалит землю – мы придем немедленно.
В его глазах светилась сталь:
— Когда срок выйдет, мы смоем этот позор вашей кровью. Мои воины уже точат мечи, и ярость их не знает границ. Мы пойдем на Небесный Двор штурмом, и каждая пядь земли запомнит наш гнев. В нас течет кровь Паньгу, и мы не отступим перед вашей властью!
Ди Цзюнь понимал, что сейчас они в невыгодном положении. Сила колдунов была велика, а правда – не на его стороне. Но он не мог показать слабости:
— Не надейся на легкую победу, Дицзян. У Небесного Двора хватит сил, чтобы выжечь ваше племя дотла. Порядок в мире не вам устанавливать. Если нарушите покой – Небесное Наказание падет на ваши головы.
Тай И, сжимая артефакт, прорычал:
— Я буду ждать тебя на поле битвы, Дицзян. Посмотрим, чье искусство сильнее!
Враги разошлись, но мир уже никогда не будет прежним. Великая война была неизбежна, и тени будущего уже легли на мир Хунхуан, обещая лишь огонь и смерть.
http://tl.rulate.ru/book/147406/13221860
Готово:
