Цзюй Лин и Тан Сан, получив деньги, ушли.
Зеленые овощи были недороги – пять медных монет души за цзинь. Ее овощей было четырнадцать цзиней, так что вышло семьдесят медных монет души.
Медные монеты души? Любопытно. Говорят, тысяча медных монет души равна одной серебряной, а десять серебряных – одной золотой… Неплохо, просто добавили слово «душа».
В этот момент Тан Лин еще не задумывалась ни о чем, с радостью повела брата домой. Хоть денег и было немного, должно хватить, чтобы купить немного мяса и подкрепиться. Младенческий пух на щеках брата уже заметно поредел.
В последние несколько дней Тан Хао наблюдал за огородом. Он заметил, что посеянные им семена проросли лишь через три-четыре дня, не говоря уже о листьях.
Значит, странности кроются в Тан Лин.
Однако на десятый день овощи Тан Лин снова можно было собирать, даже на несколько дней раньше, чем в прошлый раз.
Тан Хао погрузился в глубокие раздумья.
Когда Тан Лин посадила третью партию овощей, они выросли еще на два дня раньше второй!
Тан Хао не мог больше ждать.
На самом деле, на два дня раньше – потому что Тан Лин захотела мяса.
С первой партии денег дома три-четыре раза ели мясо. Вторая партия дала больше овощей, но их хватило эквивалентно пяти-шести мясным трапезам. И вот, Тан Лин снова захотела мяса. Разве овощи могут не расти быстро?
Тан Лин, глядя на мясо дома, не могла не вздохнуть: «Легко перейти от бедности к богатству, трудно наоборот».
«Попробовав сладкое, уже не сможешь есть горькое», – пробормотала Тан Лин, направляясь к мясу. У нее сильно заурчало в животе.
Тан Лин думала, что ее дни «безмятежной жизни, как при взгляде на южные горы», будут продолжаться спокойно и беззаботно!
На следующий день после этого предположения, ее мир рухнул.
В этот день, как обычно, на завтрак, Тан Сан и Тан Лин не могли найти отца.
Пока они выпили по миске каши и собирались искать отца, чтобы позвать его поесть.
Тан Лин еще не допила свою миску каши, как увидела отца.
Тан Лин привычно крикнула «Папа!» и увидела, как отец держит в руках фиолетовую траву с легким голубоватым свечением. Не много, не мало – как раз впору, придавая самой траве немало духовной энергии. Когда отец двигался, у фиолетовой травки колыхались два подвижных листа, а от одного из листьев свисал усик, похожий на антенну, который покачивался взад-вперед, выглядя довольно мило.
– Папа? – Тан Лин в замешательстве. Тан Сан тоже в замешательстве.
Отец всегда был простым, грубым, даже грубее деревенских мужиков. Но сейчас, держа траву, он был так осторожен, словно трава в его руках была величайшим сокровищем мира, которое боишься проглотить, чтобы не расплавилось, и боишься держать в ладонях, чтобы не разбилось.
Тан Лин и Тан Сан никогда раньше не видели отца таким.
– Это Синяя серебряная трава, я хотел бы защищать ее ценой своей жизни, – сказал Тан Хао, в его глазах появилась нежность. Казалось, трава в его руке поняла, о чем он говорит: усик сверх головы… нет, стебелек, словно почувствовав эмоции Тан Хао, обвился вокруг его пальца. Глаза Тан Хао стали еще нежнее.
Тан Лин почувствовала, как ее брови дернулись. Эта трава разумна.
Неправильно!
Это не главное.
– Па… Папа, что ты сказал, это такое? – Тан Лин инстинктивно затаила дыхание, боясь ослышаться.
Синяя серебряная трава… Тан Сан… Ненадежный отец…
Кузнец!
Молот…
Тан Лин непроизвольно затрясла рукой, свисавшей вдоль бока.
Духовные монеты… Душа…
Город Нуодин… Начальная школа Нуодин…
Ответ, который требовалось получить, начинал складываться…
http://tl.rulate.ru/book/147380/8564158
Готово:
