В тот день в Павильоне изысканных звуков императорского дворца, как обычно, лились мелодии скрипки и небольшого фортепиано.
Однако на открытой сцене снаружи лишь один человек упражнялся с клинком.
— Какой бесчувственный поступок — размахивать мечом в самой цитадели искусства!
— Просто больше делать нечего, — парировала легковесная отговорка фехтовальщика упрёку водного мага, лишь недавно закончившего свои занятия за фортепиано.
В целом, начальник мастерских Лун Шэнь погружался в практику с полной самоотдачей.
Он обращался к Абелю лишь когда что-то становилось непонятным или возникал вопрос, в остальное же время занимался в одиночестве.
Рё тоже был один — то наигрывал что-то на фортепиано, то погружался в принесённые книги по алхимии.
В результате Абелю попросту становилось скучно.
Похоже, оттого он и взялся за меч.
В Павильоне изысканных звуков было множество площадок для выступлений — и крытых, и под открытым небом.
Они различались по размерам, а самая просторная уличная сцена и вовсе позволяла проводить целые концерты, поэтому один Абель с мечом никому не мешал.
— Впрочем, меч Абеля смотрится весьма эффектно. Зрелище выходит достойное, — заявил Рё, мгновенно переменив мнение после только что произнесённого обвинения в бесчувственности.
— П-правда?
Абель смутился.
Да, он был из тех, кто легко краснел.
— Абелю тоже не мешало бы освоить какой-нибудь инструмент. Здесь полно скрипок, — заметил Рё.
Действительно, в мастерской хранилось несколько инструментов, созданных руками Луна Шэня.
Скрипки чуть уменьшенного размера — альты, крупные виолончели и даже массивные контрабасы... Казалось, здесь собрали полный набор струнных.
Вообще, здесь имелся даже инструмент, который Рё в своё оправдание считал разновидностью струнного — фортепиано.
Да, фортепиано — инструмент струнный.
Звук рождается, когда пальцы нажимают клавиши, приводя в движение молоточки, бьющие по натянутым струнам.
Именно так рождается музыка.
Стало быть, инструмент — струнный.
Впрочем, некоторые относят его к ударным, ведь молоточки «ударяют» по струнам.
Согласно строгой классификации, это «клавишно-струнный ударный инструмент»... то есть и то, и другое!
Видимо, фортепиано — это просто фортепиано.
— Я... не чувствую в себе такого сильного желания играть, — проговорил Абель, и в его голосе мелькнула лёгкая грусть.
Не поняв причины, Рё склонил голову набок.
— Я старался освоить скрипку ради старшего брата.
— Старшего брата? Кронпринца Каина?
— Старший брат и в музыке был безупречен. Думаю, таких и зовут гениями.
Взгляд Абеля устремился вдаль, будто провожая нечто, чего уже не существовало.
— Но и твоё исполнение сейчас, Абель, я нахожу невероятно искусным...
— Мне до него, как до неба, — тихо покачал головой Абель, отвергая похвалу.
— Я хотел хоть немного приблизиться к такому брату и потому упражнялся...
— Значит, он был твоим идеалом?
— Идеалом... Да, наверное. Но...
Он горько усмехнулся и продолжил:
— Я осознал, что мне никогда его не догнать, и впал в отчаяние.
— Что?..
Слова Абеля поразили Рё, лишив его дара речи.
Ему было трудно представить этого старательного Абеля, сломленного осознанием собственной недосягаемости.
— И что же ты сделал тогда?
— Тогда старший брат сказал мне: «Альберт, я хотел бы, чтобы ты поддерживал меня своим мечом».
— А, понимаю.
— Конечно, фехтование нравилось мне и прежде. Но именно тогда я решил: весь мой меч будет посвящён старшему брату.
Абель смотрел вдаль взглядом, полным печали и ностальгии.
Когда человек отдаётся чему-то ради другого, в нём пробуждается невероятная сила.
Но что происходит, когда этот «другой» уходит?
Сможет ли он сохранить ту же самоотдачу?
— Старший брат всегда заботился о стране и народе. В последний раз, когда я видел его, он уже не мог подняться с постели, но даже тогда... — продолжал Абель, а Рё слушал безмолвно.
Абель позволил себе лёгкую улыбку и закончил:
— Потому меч, который я посвятил брату, теперь я посвящаю стране и народу.
Произнеся это, Абель уже не выглядел печальным или ностальгирующим — его лицо озарила решимость, достойная истинного короля.
— А мой меч посвящён тебе, Абель. Я буду поддерживать тебя изо всех сил.
— Да, я рассчитываю на тебя.
Обменявшись этими словами, они улыбнулись друг другу.
Пять дней подряд Рё и Абель посещали Павильон изысканных звуков.
За это время в имперской столице царило спокойствие, и дворец жил мирной жизнью.
Но...
— Посол из Империи Чаоучи?
— И он прибывает завтра?
— Да, так я слышал. Потому евнух и наказал нам завтра ни в коем случае не играть на улице, — со вздохом ответил начальник мастерских Лун Шэнь на наклонённую голову Рё и уточняющий вопрос Абеля.
Кажется, мастерство Луна Шэня всё ещё не снискало одобрения евнуха.
— Ты постепенно становишься лучше. Не стоит торопиться.
— Да, спасибо!
Абель ободрил его, и Лун Шэнь, обрадованный похвалой, ответил с улыбкой.
— Империя Чаоучи — это же страна того генерала Юня, что мы заморозили? Как они смеют являться сюда после всего этого скандала! — возмутился Рё.
— Наверное, чтобы вернуть пленного. Даже если это простой солдат, когда страна узнаёт о пленении своего гражданина, она начинает переговоры об освобождении. А уж если это «генерал» — само собой разумеется, нет?
— Это же дискриминация!
— Значит, Рё считает, что ко всем следует относиться одинаково, независимо от статуса?
— Само собой!
Абель переспросил, а Рё энергично кивнул.
— То есть, даже если бы верховный герцог королевства попал в плен, следует вести лишь обычные переговоры об освобождении?
— Э-это совсем другое дело!
Похоже, когда дело касается лично их, все склонны менять свою точку зрения.
Рё заговорил торопливо.
— Даже без тебя королевство будет обходиться.
— Что ты такое говоришь! Я тоже приношу королевству пользу.
— О-о? Например?
— Н-ну, например... вот! Я много ем, в том числе и пирожные, тем самым сокращая продовольственные потери королевства!
— Что ещё за «продовольственные потери»...
Кажется, этот отчаянный аргумент не произвёл на Абеля впечатления.
— Лучше всего вообще не вести войн и не создавать пленных.
— Ну, это так... Но случается, что захватывают обычных путешественников или купцов из королевства и используют их как разменную монету в переговорах. Такое тоже бывает между государствами, — заметил Абель.
— Ах...
Рё тоже вспомнил из земной истории, что подобные случаи действительно происходили.
Когда взгляды и идеологии государств расходятся, такое случается часто...
Для народа это досадно, но ничего не поделаешь.
Таков один из аспектов суверенного государства.
Мир не так прост.
— Ледяная глыба с генералом Юнем во дворе особняка — лишь ты можешь её переместить, верно?
— Да, другие не справятся.
— Тогда, если речь зайдёт об освобождении пленного, эту глыбу придётся доставить во дворец, не так ли?
— А, да, без меня не обойтись. Наверное, стоит сообщить его величеству императору, что я, дескать, нахожусь в Павильоне изысканных звуков.
Так император Цуин узнал, что герцог Рондо стал завсегдатаем Павильона.
На следующий день.
В императорском дворце царила заметная суета.
Впрочем, дворец был невероятно огромен, поэтому суетились не везде.
Лишь в некоторых его уголках.
В тот день Рё и Абель снова отправились в Павильон изысканных звуков.
Как и велел евнух, начальник мастерских Лун Шэнь упражнялся внутри помещения.
Рё же вновь играл на фортепиано мастерской или читал принесённые книги...
Окрестности Павильона по-прежнему окутывал неторопливый поток времени.
— Искусство замедляет течение времени, — важно провозгласил водный маг, потягивая чай.
— Посол из той Империи Чаоучи, кажется, должен прибыть в полдень?
— Похоже, что так. Нарушать сие прекрасное время искусства своим визитом — верх бесчувственности.
— Да, не понимаю смысла.
Рё почему-то негодовал, а Абель не мог уловить сути его слов о прекрасном времени искусства.
Беднягу просто подлавливают на словах... примерно так чувствовал себя Абель.
И вот, в полдень.
Как и планировалось, посол прибыл во дворец.
Аудиенция состоялась в Зале Великого Предела.
— Посол Империи Чаоучи, Белке Хоран из дома Элдэнэт!
Когда церемониймейстер возгласил его имя, в зал вошли пятеро мужчин и женщин во главе с одним мужчиной.
Мужчина впереди обладал внушительным станом, превышающим рост в сто восемьдесят сантиметров.
Но взоры придворных привлекло не это.
Его чёрный восточный наряд, отороченный золотой нитью, эффектно оттеняли ниспадающие до спины белые волосы.
Его лицо выглядело примерно на тридцать лет.
Манеры, само присутствие — всё с первого взгляда выдавало в нём человека, занимающего высокое положение в Империи.
Некоторые из гражданских чиновников почувствовали неловкость и невольно отводили взгляд.
— Господин посол, добро пожаловать, — кратко произнёс император Цуин.
В ответ посол Белке сложил руки перед собой и поклонился.
Ныне в восточных государствах «посол» — это, как и следует из названия, особый посланник, облечённый правителем всеми полномочиями.
Можно сказать, он представляет саму страну.
Потому принимающая сторона не позволяет себе неуважительного обращения, а посольская сторона, будучи представителем государства, ведёт себя соответственно.
— На сей раз в результате великого недоразумения произошло прискорбное столкновение. Его следствием, как я слышал, стало пленение генерала нашей страны. Я прибыл для расследования данного инцидента и последующих дипломатических переговоров, — заявил посол Белке.
Тон его был вежлив, слова тщательно подобраны, но суть отнюдь не была смиренной.
«Великое недоразумение», «прискорбное столкновение», «расследование»... Он совершенно не признавал ответственности своей страны.
По сути, он заявлял, что это был несчастный случай, а не умышленные действия.
— Не смейте издеваться! — раздался голос одного из придворных.
Ещё молодой человек... лет двадцати, не более.
Не министр...
— Принц Бин, что бы вы ни говорили... — ответил посол Белке с лёгкой улыбкой.
В тот миг несколько человек изменились в лице.
Они были поражены.
Посол, лишь недавно прибывший с далёкого севера, смог точно распознать, кто именно подал голос.
Но были и те, чьи лица оставались неподвижны, хотя внутри они испытали удивление.
Например, император Цуин.
— Господин посол, мне кажется, в ваших словах прозвучало «последующие дипломатические переговоры».
— Да, Ваше Величество. Наша страна желает установить официальные дипломатические отношения с Давэем. Я уполномочен вести переговоры о заключении торгового договора и последующем учреждении посольства.
По залу прокатился сдержанный гул.
Большинство придворных не знали саму Империю Чаоучи.
Император Цуин и первый советник Бян, велевшие собрать сведения, знали... но даже они лишь примерно представляли её местоположение.
О силе страны — населении, товарах — не говоря уже о том, где находится её столица и как зовётся, они понятия не имели.
— Заключение договора потребует различных приготовлений, — сказал император Цуин, сознавая катастрофическую нехватку информации.
— Вполне сознаю это, Ваше Величество. Я также понимаю, что потребуется определённое время, — почтительно склонив голову, ответил посол Белке.
— Тогда позвольте делегации посла пока задержаться в имперской столице.
— Да, благодарю вас.
— Первый советник.
Император Цуин обратился к первому советнику Бяну.
— Да, Ваше Величество. Для размещения подойдёт резиденция «Дворец Драконьего Источника».
— Хорошо, пусть будет так.
— Слушаюсь.
Первый советник Бян ответил без малейшей заминки, и вопрос с жильём был решён.
Император Цуин тоже понял, что это наиболее подходящее место — не слишком близко ко дворцу, но с безупречным уровнем обслуживания.
Казалось, подробности будут обсуждаться завтра и далее, и делегация посла уже собиралась удалиться... но посол Белке вновь заговорил.
— Осмелюсь испросить у Вашего Величества одну милость.
— Говорите.
— Позвольте обеспечить лечение генерала Юня нашей страны, находящегося в плену.
Выражение лица посла Белке не изменилось, на нём по-прежнему играла лёгкая улыбка.
Вероятно, суть просьбы и это выражение задели кого-то за живое.
Голос раздался вновь.
— Как можно разрешить подобное!
Тот, кто подал голос, был снова молод... четвёртый принц Бин.
Будучи просто принцем, он не мог бы стоять здесь.
Но в Давэе принц приравнивался по рангу к главам министерств.
Потому он, разумеется, мог присутствовать не только на приёмах иностранных послов, но и на ежедневных утренних советах.
Будучи кандидатом в преемники императора, для него было важно постигать суть политики на практике.
Однако...
— Уймитесь, принц Бин.
Голос был ни громким, ни суровым... но он принадлежал первому советнику, долгие годы служившему опорой Давэю, и эти слова поразили молодого принца Бина.
Принц Бин, сражённый словами первого советника Бяна, досадливо отворачивается.
— Министр уголовных наказаний, что скажете? — император Цуин обратился к главе министерства, ведавшего судебной системой.
— Если он не покинет имперскую столицу, проблем не будет, — ответил министр.
Затем император Цуин мельком взглянул на пожилого мужчину, стоявшего в конце ряда придворных.
То был заместитель главы Палаты инспекторов, обладавшей полномочиями, сродни полицейским, — расследованием на месте, допросами и прочим.
Получив взгляд императора Цуина, заместитель главы слегка кивнул.
Вся информация уже собрана и анализируется. С этой точки зрения возвращение подозреваемого не представляет проблем.
Заместитель главы тоже понимал, что это не просто строгий юридический вопрос, а крайне политическая проблема, связанная с дипломатией.
Для будущих дипломатических переговоров было необходимо явить великодушие государства.
— Хорошо. Позже его доставят в «Дворец Драконьего Источника».
— Милость Вашего Величества не имеет границ, я глубоко тронут.
На этом аудиенция посла Империи Чаоучи завершилась.
http://tl.rulate.ru/book/147191/9241591
