Старая госпожа вздохнула:
— Цзиюнь, должно быть, уже в пути обратно в столицу.
Или, возможно, уже прибыл.
Если бы он не участвовал в этом, подхалимствующие чиновники вряд ли осмелились бы арестовать человека.
Но он вернулся и даже не сообщил об этом домой. Старая госпожа, помимо гнева, почувствовала легкое сожаление.
И Цзинъань, и Цзиюнь, и Цзяньчжи — все были упрямыми, но Цзиюнь обычно слишком хорошо скрывал это, был слишком мягким, и она почти забыла, что этот ребенок с самого детства был самым решительным и упрямым.
Ван момо сказала:
— Разве старая госпожа не вернула молодую госпожу? В семье Цзян снова кто-то умер, молодая госпожа еще не вышла замуж, старший господин не будет сердиться на вас.
Старая госпожа больше ничего не сказала, только тихо закашлялась.
Чжао Сюэли, вернувшись во двор Хэнъу спустя много дней, увидела, что ничего не изменилось, и спокойно осталась там.
Ночью она тайком, избегая людей, отправилась во двор Сюаньтин и снова попыталась найти начальника тайных стражей в черно-золотой маске. На этот раз его не было, но, видимо, он предвидел, что Сюэли придет, и оставил ей сообщение через привратника:
— Молодой госпоже не стоит беспокоиться, тот, кто хотел вам навредить, больше не в столице.
Чжао Сюэли не знала, что именно произошло с Сун Яньцзы, но эти слова действительно развеяли ее опасения, и она наконец осмелилась выйти на улицу.
Двенадцатого числа пятого месяца были объявлены результаты дворцовых экзаменов. Чжао Сюэли попросила кого-то узнать и, услышав, что Цзян Ичжи занял второе место (банъян), очень обрадовалась. За ужином она съела так много, что живот стал круглым, а ночью, не в силах уснуть, снова встала и написала письмо Цзян Ичжи.
Она написала половину письма, полного девичьих чувств, когда за окном начался мелкий дождь. Холодный ветер яростно дул, деревья гнулись, двери и окна гремели.
Сюэли поспешила отложить кисть, наклонилась, чтобы закрыть окно, и дождь брызнул ей в лицо. Она слегка нахмурилась, вытерла лицо шелковым платком и продолжила писать.
На рассвете она отдала письмо слуге, чтобы тот отнес его, и стала ждать ответа.
Но ни первое письмо, отправленное из дома Пэй, ни это не получили ответа.
Дождь шел до пятнадцатого числа. Чжао Сюэли, выразив почтение старой госпоже во дворе Сосна и Журавль утром, вдруг услышала вопрос:
— Линлин, Цзиюнь уже давно уехал из усадьбы. Ты писала ему письма?
Чжао Сюэли замерла, подумав, что старая госпожа предупреждает ее не заигрывать с кузеном, и поспешно ответила:
— Старая госпожа, Линлин все это время занималась рукоделием и не думала о других делах.
Она считала, что эти слова ясно дают понять старой госпоже, что у нее никогда не было намерений соблазнять кузена, но старая госпожа, услышав их, слегка нахмурилась, словно была недовольна:
— Цзиюнь всегда защищал тебя. Если бы он услышал такие слова, ему было бы очень обидно.
Сердце Чжао Сюэли дрогнуло, ей стало жарко:
— ...Линлин была неправа.
Старая госпожа кивнула:
— Напиши ему письмо, спроси, когда он вернется в столицу.
Чжао Сюэли согласилась.
Выйдя из двора Сосна и Журавль, она не придала этому значения.
Во-первых, она не хотела больше иметь никаких дел с Пэй Цзиюнем.
Во-вторых, она боялась, что старая госпожа все еще испытывает ее.
Но к полудню из двора Сосна и Журавль снова пришли, спросили, закончила ли она письмо, и сказали, что старая госпожа хочет отправить его до второго часа дня.
Только тогда Чжао Сюэли поняла, что старая госпожа говорит серьезно, и поспешно приготовила тушь и бумагу, начала писать.
Но она действительно не знала, что написать кузену. Она долго сидела за столом в раздумьях и в конце концов написала всего несколько слов: «В Шэньцзине дождь. У вас тоже дождь? Когда вернетесь?»
Чжао Сюэли не могла написать больше ни слова, запечатала письмо и отдала слуге.
Тот сначала отнес письмо во дворе Сосна и Журавль. Старая госпожа, раскрыв его, даже рассмеялась от злости:
— Эта девчонка не написала ни лишнего слова.
— Ладно, отправь вместе с моим письмом. На этот раз Цзиюнь, наверное, прочитает.
Шестнадцатого числа пятого месяца ненадолго выглянуло солнце, и семья Цзян прислала сваху с визитной карточкой в усадьбу маркиза Хуайбэй для церемонии нацай (сватовство).
Это считалось официальным предложением руки и сердца, но только первым шагом. Затем должны были следовать проверка бацзы (восьми иероглифов даты рождения), нацзи (официальное предложение), обручение и другие церемонии. Обычно между этими этапами проходило некоторое время — от нескольких дней до нескольких месяцев. Но, чтобы ускорить процесс, с семьей Цзян уже договорились упростить церемонии. Бацзы проверили тайно ранее, поэтому этот шаг пропустили, и нацай с нацзи проводились вместе.
Чжао Сюэли только проснулась, когда услышала эту новость, и ее настроение сразу улучшилось.
Идя выражать почтение старой госпоже, она несколько раз слышала тихие пересуды слуг.
Но во дворе Сосна и Журавль старая госпожа сказала:
— Линлин, с этой помолвкой можно не спешить.
Чжао Сюэли почувствовала, как ее сердце холодеет:
— ...Да, не стоит спешить, это только помолвка. Господин Цзян еще в трауре, даже если жениться, то только через три года.
Старая госпожа сказала:
— И помолвка не срочна.
Чжао Сюэли с трудом выдавила:
— ...Что старая госпожа имеет в виду? Хотите нарушить договоренность с семьей Цзян?
Эти слова были довольно дерзкими, прямо обвиняющими старую госпожу. Это было самое смелое и самое грубое, что Чжао Сюэли когда-либо говорила в усадьбе маркиза Хуайбэй. Старая госпожа сразу нахмурилась:
— Ты сомневаешься во мне?
Обычно в такой момент Чжао Сюэли уже падала на колени с извинениями, но на этот раз она сжала руки до побеления костяшек, побледнела и подняла глаза:
— Линлин не смеет, просто не понимает слов старой госпожи.
Старая госпожа медленно прищурилась, ее тусклые карие глаза остановились на бледном лице Сюэли:
— Эту помолвку еще нужно обсудить.
Чжао Сюэли сделала вид, что не понимает:
— Старая госпожа, разве все уже не обсудили?
Она сжала губы и, набравшись смелости, упрямо сказала:
— Как бы то ни было, Линлин хочет выйти замуж в семью Цзян.
Старая госпожа холодно рассмеялась:
http://tl.rulate.ru/book/147154/8288943
Готово:
