Мысли Цзян Ичжи метались, но ответа не находили.
А Сюэли, выговорив свою ложь, уже успела пройти немалое расстояние, закрывая лицо руками.
Завернув за угол, она нырнула в переулок и дала волю слезам, пока ноги не затекли от долгого сидения на корточках. Вытерев лицо шелковым платком и успокоившись, она медленно выбралась обратно на улицу и пошла в сторону усадьбы.
Солнце уже скрылось за горизонтом, когда она снова вышла на перекресток и увидела Ли Сюаньу, все еще ждавшего ее у дороги.
Она замедлила шаг, желая обойти его стороной, но этот путь был самым коротким к кварталу Чанцин. Если пойти другой дорогой, к комендантскому часу она бы не успела.
Сюэли вдруг подумала, что нет ничего страшного в том, чтобы перекинуться парой слов с мужчиной на улице.
Все равно здесь ее никто не знал. Здесь не было ни родных, ни друзей, лишь роскошная, утонченная тюрьма.
И скоро она уйдет отсюда.
Она подошла к Ли Сюаньу и на этот раз не стала избегать его, слегка кивнув в ответ на его приветствие.
Но угнетенное настроение все еще тяготило ее, и говорить она не хотела.
Ли Сюаньу сразу заметил, что она плакала.
У него самого были сестры, и он знал, как ранимы женские сердца. К тому же она не выглядела так, будто ее обидели, поэтому он тактично не стал расспрашивать, а лишь улыбнулся и достал из рукава шпильку с грушевым цветком.
— Сестра Сюэли, как тебе эта шпилька? Я увидел ее в лавке драгоценностей и подумал, что она идеально тебе подойдет.
Сюэли взглянула и нашла ее немного безвкусной.
Шпилька была сделана из чистого золота, без каких-либо украшений. Яркий блеск металла привлек к ним еще больше любопытных взглядов.
Хотя Сюэли и убедила себя, что не стоит стыдиться разговора с мужчиной, принять от него украшение при всех она никак не могла.
Она замотала головой, как трещотка, и поспешно отказалась.
Ли Сюаньу, осознав свою оплошность, тут же убрал шпильку и сменил тему:
— Сестра Сюэли, почему Цзяньчжи так внезапно отправился в императорскую гвардию? Он уехал с императором, и я уже давно его не видел. Ты не знаешь, когда он вернется?
— Не знаю.
— Цзяньчжи сам помешался на карьере, но мои родители узнали и чуть не отправили меня вслед за ним в армию.
Он говорил с преувеличенной серьезностью, но так забавно, что Сюэли невольно улыбнулась.
Ли Сюаньу, воодушевленный ее реакцией, продолжил рассказывать истории, и постепенно Сюэли отвлеклась, погрузившись в его повествование.
Незаметно они дошли до квартала Чанцин. Ли Сюаньу остановился:
— Сестра Сюэли, иди одна. В следующий раз снова погуляем.
Его слова звучали так, будто они договорились встретиться специально.
Сюэли поблагодарила его и медленно зашагала к усадьбе маркиза Хуайбэй.
Она шла не спеша, но вскоре оказалась у ворот.
Обычно главные ворота усадьбы были закрыты, и все входили через боковые. Сюэли отсутствовала недолго, поэтому ее возвращение не вызвало подозрений.
Ночью ее одолевало беспокойство, и она долго не могла заснуть.
Едва закрыв глаза, она услышала шум и крики.
Двор Хэнъу находился в самом глухом углу усадьбы, и до него редко доносились звуки суеты. Но, возможно, ночная тишина усиливала каждый шорох, а может, переполох был настолько сильным, что казалось, будто всю усадьбу перевернули с ног на голову.
Сюэли вскочила с кровати, накинула платье и выбежала наружу. За пределами дворца Хэнъу все было залито светом. Слуги с факелами спешили по коридорам, их лица выражали тревогу. Кто-то громко кричал:
— Быстрее! Приведите еще врачей!
Сюэли остановила запыхавшуюся служанку и спросила, что случилось.
Та взглянула на нее, лицо ее на миг исказилось, но тут же смягчилось от жалости:
— Госпожа... у наложницы Цзян началось кровотечение. Сейчас... сейчас она между жизнью и смертью. Все врачи усадьбы уже в павильоне Ционхуа. Старая госпожа приказала срочно найти лекарей на стороне и послала гонца к маркизу...
Хотя Сюэли понимала, что это могла быть уловка матери для побега, она не смогла сдержать слез. Не дослушав служанку, она бросилась к павильону Ционхуа.
Обычно даже короткая прогулка оставляла ее запыхавшейся, но сейчас она бежала изо всех сил и не чувствовала усталости, пока не достигла цели.
Павильон Ционхуа был окружен невиданной ранее стражей.
Черные охранники стояли у входа, пропуская только врачей. Даже старая госпожа оставалась снаружи.
Служанки, ухаживавшие за Цзян И, стояли на коленях во дворе, включая Чуньхуа.
Волосы старой госпожи были растрепаны, одежда помята, видно, она поспешила сюда, едва услышав новости. Хотя свет факелов заливал павильон, как дневное солнце, ее лицо казалось серым и изможденным.
Впервые Сюэли не стала кланяться старой госпоже. Рыдая, она попыталась прорваться внутрь, хрипло крича:
— Мама!
Но ее тоже остановили у входа.
Слезы текли по ее лицу, глаза покраснели и опухли. Многие из присутствующих не могли сдержать сочувствия.
Если наложница Цзян умрет, эта бедная родственница останется совсем одна в огромном Шэньцзине.
Врачи один за другим выходили из павильона с мрачными лицами. Никто не решался сказать, что смогут спасти больную, лишь качали головами и твердили, что у наложницы Цзян нет воли к жизни, она даже не может глотать лекарства.
Старая госпожа молча наблюдала, затем вдруг обратилась к охраннику с изогнутой саблей на поясе:
— Это дочь Цзян И. Пусть войдет и увидит мать.
Охранники не шелохнулись.
Старая госпожа вздохнула. Она уже давно не могла управлять Цзинъанем и не имела власти над его тайными стражами.
— Пусть позовет мать. Услышав голос ребенка, та, возможно, захочет жить.
Только тогда охранники немного смягчились. Из павильона вышел высокий тайный страж в черно-золотой маске. Он окинул Сюэли оценивающим взглядом и сказал:
— Пусть войдет.
Сюэли едва не проползла внутрь. Она сразу же бросилась в спальню.
В нос ударил резкий запах крови. Из павильона выносили таз за тазом с кровавой водой, что леденило душу.
Слезы застилали ей глаза. Она уже хотела войти, но страж схватил ее за плечо.
— Стой здесь и зови ее.
Сюэли поняла, что в комнате и так много людей, и ее присутствие лишь помешает. Она послушно замерла на месте.
Ей даже не нужно было приказывать, рыдания уже душили ее.
http://tl.rulate.ru/book/147154/8288898
Готово:
