Шестнадцатый год Юнцзя, великой династии Цзинь. В Шэнцзине выпал обильный снег.
Дом маркиза Хуайбэй тоже укрылся белоснежным покровом. Снег на стенах напоминал мягкую нефритовую ленту, а выступающие карнизы казались диковинными зверями, готовыми вырваться из снежного плена. Всё вокруг утопало в белизне.
Под навесом коридора ветер кружил снежинки. Чжао Сюэли плотнее запахнула свою заячью накидку из сычуаньского парчового шёлка с узором из бамбука и выдохнула струйку холодного пара, направляясь во двор «Сосна и Журавль», где жила старая госпожа.
Её лёгкие шаги едва слышно скрипели на толстом слое снега.
У входа в двор её встретила матрона в тёмно-синем халате с узором из переплетающихся ветвей.
— Госпожа двоюродная, старший сын только что вернулся и сейчас беседует со старой госпожой. Может, вернётесь позже с поклоном?
Сюэли, жившая затворницей и мало что знавшая о внешних делах, удивилась.
— Старший брат вернулся?
Слово «брат» было, если разобраться, весьма натянутым. Семья Чжао Сюэли изначально жила в уезде Цзинле, в тысячах ли от столицы. Её отец и мать были простолюдинами, владевшими небольшой портновской лавкой. Жили они небогато, и с таким знатным и могущественным родом, как маркизы Хуайбэй, у них не было ничего общего.
Когда Сюэли исполнилось десять, её отец умер от болезни. Мать, Цзян И, провожала гроб с мужем по длинной улице, когда их случайно увидел проезжавший через Цзинле маркиз Хуайбэй. Очарованный, он с помощью угроз и подкупа забрал её с собой в свой дом, сделав наложницей.
Родня Чжао, презиравшая Сюэли за то, что она была девчонкой, получив от маркиза шёлковые ткани и драгоценности, узнала, что Цзян И в доме маркиза горько плачет, тоскуя по дочери. Уловив её желание, они отправили Сюэли в Шэньцзин в карете.
Дом маркиза Хуайбэй представил её как дальнюю родственницу. Тогда Сюэли было всего двенадцать-тринадцать лет, и так, полная тревоги и растерянности, она стала «двоюродной госпожой» с неопределённым статусом.
Всё это произошло из-за того, что маркиз Хуайбэй, ослеплённый страстью, пренебрёг моралью и силой забрал чужую вдову. Но в глазах и уставх света больше обсуждали внешность Цзян И.
Все говорили, что если бы она не была столь ослепительно красивой и соблазнительной, разве стал бы столь знатный маркиз Хуайбэй забирать её в дом, когда её муж только что умер?
Домочадцы, конечно, не смели и слова сказать против своего господина, а к пользующейся его благосклонностью Цзян И относились с поверхностным почтением. Но к живущей на их шее Чжао Сюэли они не испытывали ни капли добрых чувств.
Маркиз построил для Цзян И павильон, украшенный золотом и нефритом, и обычно не позволял ей выходить и запрещал другим видеться с ней.
С тех пор как Сюэли вошла в этот дом, она видела свою мать считаные разы.
У неё не было служанок, не было подруг, и она росла в этом огромном доме в одиночестве, терпя бесчисленные насмешки и холодность.
Жизнь её была не сахар.
Однако в последние годы старший сын, видя, как Сюэли несладко, стал проявлять к ней заботу, и слуги, следуя его примеру, перестали относиться к ней слишком уж пренебрежительно.
Матрона Ван, глядя на красавицу под карнизом, чья фарфоровая кожа казалась ещё белее снега, слегка оживилась, говоря о нём:
— Да, старший сын помнил о старой госпоже и, невзирая на занесённые снегом дороги, днём и ночью спешил назад. Он прибыл сегодня в час Инь и сразу направился во двор «Сосна и Журавль».
Сердце Сюэли слегка сжалось, но на лице она изобразила радость:
— Старший брат всегда помнит о старой госпоже.
Едва она проговорила это, из двора вышел ещё один человек.
— Двоюродная госпожа, старая госпожа знает, что вы пришли, и зовёт вас поговорить.
Сюэли уже четыре года приходила к старой госпоже с утренним приветствием, и в большинстве случаев ей приходилось ждать у входа полчаса. То, что сейчас её позвали так быстро, могло означать только одно: старший сын Пэй Цзиюнь открыл свои благородные уста.
С опущенной головой и покорным видом она последовала за слугой в тёплую горницу.
В горнице ярко горел уголь, и волна тёплого воздуха с лёгким травяным ароматом ударила ей в лицо. Снежинки на её ресницах и волосах мгновенно растаяли в капли воды. Её замёрзшие пальцы слегка сжались. Не глядя по сторонам, она устремила взгляд на старую госпожу, сидевшую на почётном месте.
Благодаря жару в комнате старая госпожа была одета не слишком тепло, скорее по-осеннему. Всю жизнь она родила только одного сына, маркиза Хуайбэй. Сам маркиз, достигнув средних лет, имел лишь двух сыновей и одну дочь; род был не слишком плодовит. Обычно её лицо было строгим, с редкими седыми волосами и глубокими глазами, излучавшими достоинство главы семьи. Но сейчас её черты смягчились, на губах играла улыбка, и она выглядела доброй и любящей бабушкой, каких можно встретить в простых семьях.
Сюэли почтительно совершила церемониальный поклон.
В комнате на мгновение воцарилась тишина, затем старая госпожа заговорила с улыбкой:
— Линлин, ты как раз вовремя. Посмотри-ка, кто вернулся?
Только тогда Сюэли подняла голову и взглянула на молодого человека с чёрными, как смоль, волосами, одетого в тёмные одежды, сидевшего рядом со старой госпожой.
Зимним утром неизбежно стоит лёгкий туман. В свете угольного огня, заливавшего комнату тёплым жёлтым сиянием, этот молодой человек, чья слава гремела по всему Шэньцзину, сидел здесь просто и непринуждённо, словно яркая жемчужина, озарявшая ещё не до конца рассветевшее небо.
Его аура не была ни холодной, ни горячей, скорее напоминали мягкий свет луны или нежные облака. Его черты были чистыми и ясными, невольно наводя на мысли о таких словах, как «нежность», «благородство», «самодисциплина», «правильность», «элегантность».
Но всё же он родился в аристократической семье, и та врождённая благородная аура, взращённая в роскоши, исходила из самой глубины его существа. Когда его тёмные зрачки смотрели на человека, в них чувствовался холод зимней ночи.
Тельце Сюэли, только что согревшееся, от этого взгляда вновь быстро похолодело.
Она поджала губы в улыбку и послушно проговорила:
— Старший брат, ты вернулся.
http://tl.rulate.ru/book/147154/8288825
Готово:
