Цзинь Цзи Юэ привела Шу Цзиньаня к реке — и вдруг прыгнула в воду.
Одежда её промокла и плотно обтянула тело. Девушка была ещё юна, фигура её не отличалась пышными изгибами, но всё же была изящной и привлекательной, пробуждая в воображении самые сладостные мысли.
Щёки Шу Цзиньаня вспыхнули, и он поспешно зажмурился.
Но и это не помогло: даже с закрытыми глазами образ Цзинь Цзи Юэ — её лицо, её тело — стоял перед ним так ярко, будто наяву.
В этот миг Шу Цзиньань понял: он пропал.
Тут из реки донёсся испуганный возглас:
— Ай! Водяная змея! Спаси меня!
Шу Цзиньань не раздумывая бросился в воду.
Цзинь Цзи Юэ тут же прижалась к нему, и в суматохе он вдруг почувствовал острую боль в руке. Взглянув вниз, он увидел, что Цзинь Цзи Юэ держит водяную змею, а та вцепилась зубами прямо в его ладонь. При этом девушка с удовольствием разглядывала его страдальческое выражение лица и весело улыбалась.
Сжав зубы от боли, Шу Цзиньань резко дёрнул рукой и швырнул змею на берег, убив её ударом. Затем он вытащил Цзинь Цзи Юэ из воды и вернулся на сушу. Глядя на укус, он уже собирался вспылить, но, обернувшись, увидел, что Цзинь Цзи Юэ смотрит на него с полными слёз глазами и с глубоким раскаянием говорит:
— Прости меня, братец Цзиньань… Я ведь не хотела.
Хотя он прекрасно понимал, что девять из десяти она сделала это нарочно, вся его злость мгновенно испарилась.
Цзинь Цзи Юэ вдруг схватила его руку и поцеловала место укуса. Прикосновение её губ к его коже заставило Шу Цзиньаня вздрогнуть. Он поспешно вырвал руку и, заливаясь краской, пробормотал:
— В змее не было яда.
— Даже если и не было, тебе же больно. Дай мне поцеловать, хорошо?
Шу Цзиньань развернулся и бросился бежать.
С того дня он начал видеть во сне Цзинь Цзи Юэ. Сны были страстными и манящими, и после каждого пробуждения он чувствовал, будто осквернил её, и испытывал перед ней глубокую вину. А Цзинь Цзи Юэ тем временем стала проявлять к нему злобу: например, посыпала известью его раны после тренировок, а потом с жалобным видом говорила, что это случайность. Но из-за чувства вины Шу Цзиньань становился ещё снисходительнее к её выходкам.
Впрочем, Цзинь Цзи Юэ не ограничивалась одними лишь гадостями. После каждого проявления жестокости она вдруг начинала проявлять к нему трогательную заботу. Под её методом «кнута и пряника» — словно дрессируя пса — Шу Цзиньань всё глубже и глубже погружался в эту игру.
Из-за сильного идеализированного взгляда на неё он стал считать Цзинь Цзи Юэ несчастной жертвой, полагая, что род Шу причинил ей великую несправедливость. Он даже чувствовал вину за то, что сам привёз её из семьи Чжан в Тяньнюйчэн.
«Я люблю её, но виноват перед ней», — думал Шу Цзиньань.
«Я не знаю, как любить человека… Но если она попросит меня умереть, я сделаю это без колебаний», — размышлял он дальше.
«А попросит ли она?» — тайком поглядел он на Цзинь Цзи Юэ.
Он знал, что она не любит его. Её «кнут и пряник» — всего лишь насмешка над ним, за которой скрывается злоба. Даже те редкие моменты доброты были лишь уловкой, чтобы выманить у него ключ от павильона древних книг — ей хотелось туда попасть и почитать. Она просто использовала его.
Но иногда в его сердце всё же пробивалась глупая надежда. Он думал: «В Тяньнюйчэне столько людей — почему она проявляет злобу именно ко мне? Ключ от павильона древних книг есть не только у меня — почему она не идёт обманывать других? По крайней мере, для неё я особенный, не так ли?»
Он повторял эти мысли снова и снова — и со временем сам начал в них верить.
# Глава 96
Цзинь Цзи Юэ всё время вела себя непокорно. Она хотела уйти, и оставалась в Тяньнюйчэн только потому, что ещё не дочитала все книги в павильоне древних книг и не нашла способа воскресить призраков.
Тем временем за стенами города начали распространяться слухи о роде Шу. Люди шептались, что семья Шу держит в Тяньнюйчэн бездомную сироту в заточении, чтобы использовать её в качестве сосуда для практики.
Чтобы положить конец этим пересудам, старейшины рода Шу решили выдать Цзинь Цзи Юэ замуж за одного из достойных юношей из рода, чтобы она могла остаться в Тяньнюйчэн законно. Однако Цзинь Цзи Юэ не собиралась подчиняться — она отказалась.
Шу Цзиньань не знал, что именно его выбрали старейшины. Хотя его часто хвалили, он не верил в собственную значимость: среди сверстников он всегда чувствовал себя на обочине. Ему казалось, что есть более достойные кандидаты. Ведь среди охотников за призраками их много, а помощников пути за последние сто лет появилась лишь одна Цзинь Цзи Юэ — разумеется, старейшины отдадут её самому выдающемуся.
Шу Цзиньань притворялся, будто ему всё равно, но внутри душа болела от тайной горечи. Он не знал, что именно он — самый выдающийся в глазах старейшин.
Даже когда старейшины устроили ловушку с благовонием любовного наваждения, Шу Цзиньань по-прежнему не догадывался, что избранник — он сам.
В пещере, под действием благовония, Шу Цзиньань потерял ясность мыслей. Его щёки горели, тело изменилось. Он не понимал, что с ним происходит, и был в ужасе — ему казалось, будто он сошёл с ума. Образы из снов вторглись в его сознание.
http://tl.rulate.ru/book/147152/8159549
Готово:
