— Это ещё кто сказал?
— Все, Клайд. Все. Особенно мой сын, её парень, с которым я пытаюсь быть дружелюбным. Я пытаюсь не испортить с ним всё окончательно, так что лучше держаться подальше от этой бомбы замедленного действия.
Он шмыгает носом, ёрзая на сиденье.
— По-моему, этому мелкому говнюку не помешало бы устроить взбучку.
Я тяжело вздыхаю, но ничего не отвечаю. Хуже всего то, что я с ним согласен. Хоть я и едва знаю Триппа, на нём явно сказалось воспитание семьи его матери. Он не совсем плохой, но гены избалованного, помешанного на имидже золотого мальчика налицо. Я понял это по тому, как он представлял меня людям и как они хлопали его по спине со знающим видом.
Будто он совершил настоящий подвиг, снова впустив меня в свою жизнь.
Честно говоря, мне было всё равно. Пусть говорят обо мне что хотят. Но поддразнивать Гвен из-за её пищевых привычек — это было всё равно что завуалированно критиковать её тело.
И это меня взбесило.
Потому что её чёртово тело... Я мечтал о нём. О ней. Знаю, что не должен, особенно сейчас, но моё подсознание вовсю измывается надо мной, подсовывая картины того, что могло бы быть. Что я мог бы иметь.
Клайд бубнит о следах от самолётов в небе, которые распыляют над горами химикаты, отравляя воду и животных. Он подозревает, что именно из-за этого у него такие проблемы с почками. Химтрейлы.
Я не перебиваю. Мог бы объяснить ему научную подоплёку того, что он видит, но он бы просто заявил, что мне промыли мозги и я слишком рад верить в любую ложь, которой меня кормит правительство.
Своё прозвище «Сумасшедший Клайд» он носит по праву. Если кто и способен носить шапочку из фольги, так это он. Но я нахожу в этом какое-то утешение. Мир вокруг меня может перевернуться с ног на голову, а Клайд... просто остаётся прежним.
И кто знает? Может, он и прав. Может, идиот в этой ситуации — я. В последнее время я себя именно так и чувствую. Вечное посмешище. Вечно второй.
Я подъезжаю к главному входу в больницу, и Клайд вылезает из пикапа. По заведённому порядку он идёт внутрь, чтобы начать, а я ищу парковку и потом возвращаюсь, чтобы составить ему компанию. Этот распорядок не работал бы летом, когда я постоянно в отъезде и тушу пожары. Но сейчас всё получается.
Мысль о том, что он проходит через всё это в одиночку, без всякой поддержки, не даёт мне покоя. Поэтому я продолжаю приходить. Я обещал, и если во мне и есть одно неизменное качество, так это верность.
Прежде чем захлопнуть дверь, он замирает и оборачивается. Водянисто-голубые глаза смотрят на меня с проницательностью, которой я от него не ожидал.
— Знаю, ты не хочешь об этом говорить, но я всё равно скажу. Так что слушай. То, что тебе в пятнадцать лет приспичило и у этого парня половина твоей ДНК, ещё не значит, что ты должен позволять ему обращаться с тобой как с дерьмом и постоянно корить себя за его существование. И если тебе интересно, когда наступит конец света, в мой бункер он не приглашён. А ты — да.
Затем он решительно кивает, хлопает дверью и оставляет меня со смешанными чувствами удивления и, как ни странно, нежности.
* * *
Боулинг прошёл успешно. Хоть раз.
И, полагаю, именно поэтому Уэст потащил нас всех в «Роуз-Хилл-Рич», чтобы отпраздновать с «девчонками», как он их называет. Рози, Скайлар и Табби разбились по парам с моими товарищами по команде, что прочно закрепило за мной статус седьмого лишнего в нашей компании.
То, что начиналось как обычный вечер боулинга с Уэстом и Клайдом, стало куда более организованным. За последние несколько месяцев у нас появилось ещё двое постоянных участников, которых я не ненавижу. Форд, лучший друг детства Уэста, и Рис, бродяга, которого однажды привела владелица местного бистро. Я мало что знаю об этом парне, но он мне очень нравится. Он не назойлив и не задаёт кучу вопросов. Мы подружились, и наша дружба в основном состоит в том, что мы закатываем глаза, глядя на Уэста, и обмениваемся короткими, деловыми сообщениями.
Он напоминает мне моего друга Эмметта, профессионального наездника на быках из лиги WBRF. Он много путешествует, так что мы редко видимся, но когда встречаемся, то продолжаем общение, будто и не расставались.
Время от времени я получаю от него сообщение: [Ты ещё жив?] Я отвечаю ему поднятым вверх большим пальцем. А через пару месяцев я проверяю турнирную таблицу на сайте WBRF и подкалываю его за то, что он не на первом месте. В ответ получаю [пошёл ты], на что я снова ставлю палец вверх.
По моим меркам, это крепкие отношения. И, как и Эмметт, Рис не усложняет, и это мне в нём нравится.
Парни заходят раньше меня, но резко останавливаются в дверях, потому что Дорис, владелица «Рича» и давний бармен, объявляет:
— Последний вопрос. Он может стать решающим, так как у нас две команды с одинаковым количеством очков. Как называется группа единорогов? Стадо, стая, благословение или радуга?
Форд хмурит брови и шепчет:
— Какого хрена?
— О, благословение. Ежу понятно, — закатывая глаза, говорит Уэст.
Я бросаю на него презрительный взгляд, отчего он только смеётся.
— Ты просто злишься, что сам подумал на радугу, да?
Я вздыхаю:
— Ты идиот.
— Зато счастливый, — парирует Уэст, подмигивая. Он подпрыгивает на носках, как боксёр, и вытягивает шею, словно надеясь разглядеть отсюда ответ. — Уверен, Скайлар знает. Она справится. Когда они успели запустить вечер викторин? И почему он должен совпадать с боулингом? Было бы так весело.
Я скрещиваю руки на груди.
— Весело бы не было.
— Рози меня убьёт, если мы начнём вламываться на их девичники, — добавляет Форд.
Впрочем, Уэста это, похоже, совсем не смущает.
Покачав головой, я поворачиваюсь и осматриваю бар, глядя на огромные, от пола до потолка, окна с видом на озеро. Если бы не было так темно, я бы видел воду, горы и плавучий док, который летом служит патио. Внутри горит тёплый свет, а стены украшены спортивным инвентарём. За каждым столом сгрудились группы по четыре человека, а между ними разбросаны крошечные карандаши и маленькие клочки бумаги.
Рядом со мной Рис смотрит на свою жену Табиту. Он и так парень напряжённый, но когда его взгляд падает на неё, это напряжение усиливается ещё больше. Наблюдая за ними, я чувствую себя так, будто вторгся во что-то личное.
У меня сжимается желудок. Я осознаю, сколько семейных вех в своей жизни я упустил. Не потому, что я их избегал, а потому, что на каждом шагу мне мешали. Чтобы избежать новых отказов, я сосредоточился на карьере, и теперь кажется, будто половина моей жизни просто испарилась на глазах.
Глядя на этих парней, я чувствую, что упустил что-то важное. Что-то, чего у меня, возможно, никогда не будет.
Кажется, мой поезд уже ушёл.
— Кто это? — спрашивает Форд, но я не обращаю на него внимания.
Он новенький в городе и всё ещё осваивается. Я слишком погружён в свои мысли, чтобы обращать внимание на то, о чём говорят парни. Пока одна-единственная фраза, слетевшая с губ Риса, не заставляет меня замереть.
— Это мой инструктор по йоге, Гвен.
Моя голова резко поворачивается к столику, а сердце ухает в пятки. Потому что, чёрт возьми, это та самая Гвен из аэропорта.
Гвен Триппа.
Сидит за одним столом с моими друзьями.
В моём городе.
Парни подкалывают Риса насчёт йоги, но я застыл на месте, лихорадочно соображая, что она здесь делает. Что она затеяла? Почему это постоянно происходит со мной?
Моё сердце непривычно колотится. Я, блин, слишком стар для этого дерьма. Я скрежещу зубами, наблюдая, как Гвен встаёт, чтобы пропустить Табби обратно за столик. Когда Гвен садится рядом с ней, парни направляются к их столику, и мои ноги сами несут меня следом, хотя я и боюсь снова с ней встречаться. Особенно после моего срыва на вечеринке у Триппа.
Я стою как истукан, пока все знакомятся, а Гвен каждый раз любезно улыбается. Этот пленительный блеск в её глазах возвращает меня к тому моменту, когда я смотрел на неё, потягивая слишком сладкую «Маргариту». Затем наступает момент, к которому я готовился: Табби указывает в мою сторону.
— Гвен, это Бэш.
Мои губы кривятся, когда я понимаю, что не знаю, как она это преподнесёт. Как мы должны объяснить, что уже знакомы? Меньше всего мне нужно, чтобы парни узнали столько подробностей о космической шутке, которой является моя личная жизнь. Единственное утешение — сегодня здесь нет Клайда, который мог бы всё разболтать.
Гвен смотрит на меня из-под густых ресниц, её пухлые губы слегка приоткрыты, пока она нервно заправляет платиновые волосы за ухо.
— Да, вообще-то... мы знакомы.
Не могу понять, то ли это мне кажется, то ли во всём баре внезапно стало тише.
Рози, невеста Форда, широко раскрывает глаза и тут же вцепляется в этот момент, как собака в кость. С ней шутки плохи: я знаю это, потому что она уже торговалась со мной, уговаривая взяться за ненужные мне подряды в межсезонье. Если она начнёт вынюхивать, то это лишь вопрос времени, когда все грязные подробности нашей с Гвен неудавшейся встречи выплывут наружу.
http://tl.rulate.ru/book/147016/8039430
Готово:
