Глядя на девушку, Лю Юннянь не мог не заметить, как глубоко в её душе укоренился животный, почти первобытный страх перед родителями. Это была не просто боязнь наказания, а нечто гораздо более тёмное и всепоглощающее, словно ужас проник в самый костный мозг, став частью её существа. Эта аномальная реакция вызвала у него лёгкое, но настойчивое удивление.
— Твои родители настолько влиятельны и суровы?.. — с ноткой неподдельного изумления в голосе спросил Лю Юннянь, пытаясь нащупать причину столь глубокого, почти иррационального ужаса, который буквально парализовал волю девушки.
— Они... они воспитывали меня в невероятной строгости, — пролепетала она, и каждое слово давалось ей с видимым трудом, словно она заставляла себя говорить о чём-то запретном. — То, что случилось... это слишком, слишком страшно! Я не могу им рассказать. Ни за что! Лучше умереть, я... я правда предпочту смерть!
Её голос прервался, утонув в беззвучных рыданиях. Бесконечная, беспросветная горечь отразилась в каждом её движении. Она едва заметно качнула своей изящной головкой, но этого хватило, чтобы хрустальные слёзы градом покатились по бледным щекам. Не в силах больше говорить, она в полном отчаянии закрыла глаза. Её хрупкое, почти невесомое тело сотрясала мелкая, нервная дрожь, пока она сидела, оцепенев от ужаса, превратившись в живую статую скорби.
Вид этой жалкой, беззащитной и утопающей в слезах Вэй Сыци затронул в душе Лю Юнняня какую-то давно забытую струну. Неожиданно для самого себя он почувствовал, как в груди зарождается и медленно разливается тёплой волной сострадание. Воспоминания о той ночи вспыхнули в его памяти с беспощадной ясностью: тогда она была такой же сломленной, такой же беспомощной, когда он, ослеплённый яростью и похотью, вторгся в её жизнь.
Он уже не раз мысленно возвращался к событиям той роковой ночи. Анализируя свои действия на холодную голову, он не мог не признать, что поступил неправильно, поддавшись низменному, животному порыву. В той гнетущей, наэлектризованной атмосфере его эмоции вышли из-под контроля, словно взбесившиеся кони, и он совершил поступок, о котором почти сразу же начал сожалеть. Особенно остро это чувство вины всколыхнулось при виде алого пятна на белоснежной простыне — символа утраченной невинности, который с тех пор занозой сидел в его сердце.
И вот теперь, словно по воле самих небес, ему представился шанс искупить свою вину. Эта неожиданная возможность позволяла не только помочь ей, но и погасить этот внутренний долг, принеся хоть какое-то облегчение его истерзанной совести.
— Можешь не волноваться, — его голос прозвучал на удивление твёрдо и уверенно, разрезая пелену её отчаяния. — Я помогу тебе решить эту проблему.
— А? — она подняла на него заплаканные, полные недоверия глаза. — Как... как ты можешь мне помочь?
— Там ведь пять миллионов! Пять миллионов! — воскликнула Вэй Сыци, совершенно не воспринимая его слова всерьёз.
Она просто не могла поверить, что этот человек — этот великий и ужасный демон, который преследовал её в кошмарах последние несколько ночей, — вдруг решил проявить благородство и протянуть ей руку помощи. В её сознании его образ был неразрывно связан с болью и унижением.
— Я сказал, что решу твою проблему, значит, я её решу, — отрезал Лю Юннянь, не терпящим возражений тоном. — Когда они должны с тобой связаться?
— Завтра... Завтра утром они снова придут. Они приходят каждый день, преследуют меня, и... и каждый раз, когда они появляются, сумма долга удваивается... — её голос дрожал от бессилия.
— Раз так, то сегодня в общежитие ты не вернёшься, — распорядился он. — Снимешь номер в отеле, я останусь с тобой. А завтра утром мы вместе пойдём и раз и навсегда закроем этот вопрос. Если больше ничего нет, то пойдём отсюда.
Говоря это, Лю Юннянь бросил беглый, почти бессознательный взгляд по сторонам их уединённой кабинки, и на его губах промелькнула холодная, едва заметная усмешка.
Их отношения были далеки от равенства. В глубине души Вэй Сыци всё ещё испытывала панический страх перед Лю Юннянем, поэтому, когда он властно повёл её за собой, она не посмела даже пикнуть в знак протеста. Покорно, словно овечка на заклание, она последовала за ним из кабинки.
Бросив на ходу короткое приветствие охраннику у дверей, они покинули клуб, так и не удостоив Ван Чжичжуна своим вниманием.
• • •
В это же самое время, в другой потайной комнате на втором этаже, атмосфера была совершенно иной. Десятки компьютерных мониторов мерцали в полумраке, отбрасывая холодные блики на стены, а в центре располагался огромный плазменный экран. На всех дисплеях транслировались изображения из разных залов и кабинок клуба. Это был центр наблюдения, сердце владений Ван Чжичжуна. И на одном из этих экранов, словно сцена из немого кино, разворачивались события в кабинке Лю Юнняня.
В комнате находилось всего трое. Сам Ван Чжичжун, вальяжно раскинувшийся в кресле. Рядом с ним, не скрывая самодовольной ухмылки, стоял Ли Бинь. А позади хозяина клуба, подобно каменному изваянию, застыл молодой человек с невероятно атлетичным телосложением. Он молча, с полным безразличием к происходящему, чистил ногти небольшим острым ножом.
Этот парень был обнажён до пояса, и его рельефные, идеально очерченные мышцы напоминали тело грациозной, но смертельно опасной пантеры. Вся его кожа была испещрена шрамами — переплетающимися следами былых сражений, безмолвными свидетелями бесчисленных схваток, из которых он вышел победителем. Сейчас всё его внимание было сосредоточено на кончиках собственных пальцев, словно присутствие Ли Биня было не более значимым, чем жужжание назойливой мухи.
— Ха-ха-ха! Братан, ну надо же! — разразился громким, неприятным смехом Ли Бинь. — Подумать только, сделала круг и всё равно угодила прямо мне в руки! Эта красотка, оказывается, погрязла в студенческих займах! А это ведь наша территория, верно? Сейчас я быстренько пробью, кто из наших парней держит её долг!
Глядя на буйный восторг Ли Биня, Ван Чжичжун лишь слегка нахмурил брови, его лицо оставалось непроницаемым.
— Ли-шао, если уж ты решил взяться за это дело, я бы посоветовал тебе быть предельно осторожным, — его голос прозвучал ровно, но с едва уловимой предостерегающей ноткой. — Этот человек — не из тех, с кем стоит связываться.
— Что значит «не стоит связываться»? — взвился Ли Бинь, оскорблённый до глубины души. — Да в этом Тяньхае есть хоть кто-то, кого я, Ли Бинь, не могу себе позволить задеть? Нет! Я не успокоюсь, пока не сорву на нём свою злость!
— И всё же я настоятельно советую тебе сдержаться. Лично я в эту историю вмешиваться не намерен, — продолжил Ван Чжичжун.
На первый взгляд казалось, что он пытается образумить молодого мажора, но Ван Чжичжун, как никто другой, знал его вспыльчивый и самонадеянный характер. Эти слова были не предостережением, а умело подлитым в огонь маслом. Он прекрасно понимал: чем больше его отговариваешь, тем яростнее он будет рваться в бой.
— Да ты мне и не нужен! Я сам с ним справлюсь! Так, всё, у меня есть информация... — Ли Бинь ткнул пальцем в экран своего смартфона, на его лице заиграла хищная улыбка. Очевидно, его подручные уже доложили обстановку.
— Брат, я пошёл, — бросил он на ходу.
Не дожидаясь ответа, Ли Бинь стремительно покинул комнату. Глядя ему вслед, Ван Чжичжун выдержал короткую паузу, затем неторопливо извлёк из кармана пачку сигарет, выудил одну и зажал её в зубах.
Стоявший рядом молодой атлет тут же, без единого слова, чиркнул зажигалкой и поднёс огонёк к его сигарете. Ван Чжичжун глубоко затянулся, выпустив в воздух густое облако дыма, которое медленно растаяло в полумраке.
— Вот уж действительно, пушечное мясо, — с горькой усмешкой произнёс он в пустоту. — Его используют как таран, а он ещё и радуется. Даже не знаю, хватит ли у этого Ли-шао силёнок, чтобы справиться с Лю Юннянем. Кстати, Эр Ху, тебе удалось выяснить что-нибудь о прошлом этого Лю?
Вопрос был адресован молодому человеку рядом с ним.
— Всё выяснил, крёстный отец! — последовал чёткий и лаконичный ответ.
— Что ж, тогда докладывай.
— Слушаюсь. Этот Лю Юннянь, по сути, ничем не примечательная личность. Обычный парень из простой семьи. В школе и университете особыми талантами не блистал, вёл себя тихо. После учёбы устроился хирургом в нашу городскую частную больницу «Хайфэн». Работает там уже больше года. Правда, пару дней назад в его жизни произошли некоторые перемены: он развёлся. Судя по всему, жена наставила ему рога.
— Всё это звучит донельзя банально, — пробормотал Ван Чжичжун, снова нахмурившись.
Он безгранично доверял способностям своего крестника, Эр Ху. Если уж тот не смог ничего раскопать, значит, этот Лю Юннянь либо действительно так прост, как кажется, либо... либо он умеет прятать свои тайны невероятно глубоко.
— Есть ещё одна деталь, — добавил Эр Ху. — Несколько дней назад этот самый Лю Юннянь спас жизнь старику Тану.
— Старику Тану? — переспросил Ван Чжичжун, напрягшись. — Какому ещё старику Тану?
— Тан Тяньшоу. Председатель правления корпорации «Хайфэн».
— Он?! — вырвалось у Ван Чжичжуна.
Услышав это имя, рука, державшая сигарету, невольно дрогнула. Тан Тяньшоу. Одно это имя в городе Тяньхай, да и во всей стране, весило больше, чем тонны золота. Оно давило на сознание, словно гора Тайшань, вызывая невольный трепет. Этот человек был настоящим гигантом, титаном, принадлежавшим к высшей касте аристократии. На его фоне он, Ван Чжичжун, со всем своим подпольным влиянием, казался не более чем мелким муравьём.
— И что дальше?.. Рассказывай подробности!
— Успокойтесь, крёстный отец. Судя по всему, он не только не смог наладить с ним отношения, но, возможно, даже умудрился его оскорбить.
— Что ты имеешь в виду?
— Внучка старика, госпожа Тан, в знак благодарности хотела вручить ему Карту Чёрного Дракона семьи Тан.
При упоминании Карты Чёрного Дракона даже Ван Чжичжун, этот подпольный император, известный как Король Чжун, не смог сдержать потрясённого вздоха. Он снова был шокирован до глубины души.
— Карту Чёрного Дракона от корпорации «Хайфэн» ... они вот так просто отдали её этому Лю Юнняню?!
— Но он не взял её. Он отказался.
Этот неожиданный поворот событий едва не сбил Ван Чжичжуна с ног. Он почувствовал, как у него заломило в пояснице от изумления.
— Карту Чёрного Дракона... — прошептал он, не веря своим ушам.
— Он отказался? Как такое возможно? Как вообще человек в здравом уме может отказаться от Карты Чёрного Дракона?!
Ван Чжичжун резко втянул в себя воздух, и его лицо исказилось от потрясения. Он почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок, а на лбу выступила испарина. В его душе поднялась настоящая буря, цунами из шока и неверия, которое грозило поглотить его рассудок. Он выронил дымящуюся сигарету и впился горящим взглядом в своего крестника.
Эр Ху в ответ лишь беспомощно развёл руками, его лицо выражало крайнее недоумение.
http://tl.rulate.ru/book/146759/8069324
Готово:
"Там ведь пять миллионов! Пять миллионов!" - девка пошла торговать своей писькой, и верила... что ее писька стоит 5 лямов? Что она за один вечер получит столько, и снимет с себя долг?