Суд Фонтейна, Квартье Нарбоннэ, Отель Буф д'Эте
Уставившись на закрытую дверь перед собой, Лу Ли долго молчал, прежде чем с нервозностью поднять руку и постучать.
Вскоре раздался величественный женский голос, лишенный всяких эмоций.
Лу Ли медленно толкнул дверь, осторожно вошел и закрыл за собой.
Он оказался в безупречно чистой, полностью обставленной комнате. За столом спокойно сидела красивая сереброволосая женщина в униформе черно-серо-белых тонов, бесстрастно глядя на него.
Легкий макияж подчеркивал ее главное отличие — малиновые зрачки в форме X. Из рукавов выглядывали тонкие руки не обычного цвета кожи, а проклятого, лаково-черного оттенка, с ногтями, покрытыми ярко-красным лаком, — красота, одновременно ужасающая и блистательная.
Это был «Отец», которого дети Дома Очага и боялись, и полагались на него: Четвертый Геральд Фатуи, «Плут», Арлекино.
— Прошу прощения, Отец. Миссия удалась, но я не смог вернуть напарника... — Лу Ли опустился на одно колено, голос его полнился сложными чувствами.
В поле зрения он увидел пару острых черных туфель на высоком каблуке — таких, что могли пронзить человека, — медленно приближающиеся.
— Команда разведки допустила грубую ошибку, что привела к провалу твоей миссии. То, что ты преодолел это и принес данные, — по-настоящему сложное дело само по себе, — мягко сказала Арлекино, глядя сверху вниз.
— Однако тебе следовало осознать, что ситуация вышла из-под контроля, вывести команду в отступление и вернуться с докладом. Не упорствовать в выполнении.
— Твоя безрассудность убила напарника, Лу Ли. Я крайне разочарована, — легко добавила Арлекино. — Кстати, что за ожоги? Охранные Мека не оснащены огнеметами.
— Докладываю Отцу: это сила, которую я внезапно осознал в отчаянном положении. Не знаю почему, но даже без Видения я теперь владею огнем, — быстро объяснил Лу Ли.
Арлекино задумалась.
— Завтра продемонстрируешь эту новую силу мне. А пока... Настало время наказания. Иди сюда. Хочешь мягкий вариант или суровый?
Лу Ли вдруг погрузился в неловкую тишину.
Он тайком расспрашивал других детей о наказаниях. Включая Лини, ответы всегда совпадали: порка. Лу Ли умел распознавать ложь, и был уверен — они не кривят душой.
Значит, он особенный — единственный ребенок, кому дают выбор между двумя видами кары.
Но по сути, если б мог, Лу Ли не выбрал бы ни один.
Суровое наказание было действенным. Голый по пояс, спиной к «Отцу», он получал жестокие удары ее Хлыстом Балеморна. Кроме младших сиблингов Лини — Линетт и Фремине — все дети, даже надежный и зрелый Лини, проходили через это. В зависимости от тяжести проступка — от двадцати до пяти ударов. Никто, кроме любителей боли, не желал бы ощутить, как плоть рвется.
«Мягкое» же наказание предназначалось исключительно для Лу Ли. Без жестоких телесных мук, без пыток... но оно стирало достоинство в пыль.
Видя смятение на лице Лу Ли, Арлекино поняла: он колеблется, не в силах решить. Маленькая жестокая улыбка коснулась ее губ, но она не торопила. Наблюдать за его мучениями было все равно что играть с добычей — тот же трепет.
Наконец, разрываясь между физической болью и потерей чести, Лу Ли постыдно выбрал второе.
— Я... Я выбираю мягкий вариант, Отец.
Арлекино холодно рассмеялась, отступила на пару шагов и грациозно сбросила туфли на острых каблуках, способных пробить пол. Иначе в грядущем наказании один резкий толчок мог легко пронзить Лу Ли язык и рот.
Лишь мысль о грядущем унижении заставила Лу Ли стиснуть зубы. Но вколоченная в него динамика хозяин-слуга, вкупе с абсолютным разрывом в силе, не позволяла даже помыслить об отпоре.
Он мог лишь беспомощно лечь, глядя вверх на Арлекино, что смотрела на него как на отброс. В стыде он закрыл глаза.
В следующий миг, как и при каждом наказании, чужеродный предмет грубо опустился на его язык, принеся слабый привкус пота. Он прижал к переносице, терзая некоторое время, прежде чем Арлекино велела вернуться в коленопреклоненную позу.
Как щенок, жаждущий ласки, он принялся тщательно очищать каждый из них. Десять жемчужин, покрытых красным лаком, словно десять маленьких проклятых хрустальных шаров.
Пока Арлекино взяла бокал и налила воды, Лу Ли, утопая в унижении, мог лишь повиноваться ее садистским прихотям.
http://tl.rulate.ru/book/146641/7976005
Готово:
