Жертвой стала госпожа Ван, отпускавшая самые язвительные комментарии.
Остальные дамы тоже не отличались тактом, и Юнхуа выместила злость на Ван.
Неожиданный удар застал госпожу Ван врасплох, она едва не упала на каблуках.
— Помогите! Бьют! Убивают! — закричала она.
Госпожа Ван не собиралась сдаваться.
Она бросилась в ответ, пытаясь отмести.
Но Юнхуа ловко увернулась.
Госпожа Ван, не попав в цель, задела госпожу Гао.
На изящной шее остались кровавые царапины.
Раздался новый вопль.
Госпожа Гао, став невольной жертвой, инстинктивно хотела дать сдачи, но две другие дамы удержали её.
— Такие как ты — позор высшего общества! — прошипела Юнхуа.
Две подруги Чжоу, появившиеся вместе на публике, стали для мужчин своеобразным примером.
А нервы светских дам не выдержали.
Обычно они сохраняли приличия, отпуская колкости за спиной.
Ведь ещё предстояло вести дела.
Да и город невелик — все постоянно пересекались.
Но Юнхуа накалила обстановку.
Госпожа Ван требовала вызвать полицию и добиться справедливости.
Через полчаса приехали два патрульных автомобиля.
Участниц конфликта увезли.
Несколько дам в декольте и с оголёнными ногами, недовольные, давали показания.
Со стороны это напоминало рейд в элитном борделе...
В переполненном полицейском участке вечер был испорчен, хозяева опозорены.
Чжоу смотрел на опустевший зал и кипел от злости.
— Вот твои гости! Мы их принимали, а они за спиной злословили! — набросился он на Чжан Сяоцзе.
Юнхуа отказалась говорить, что именно сказала госпожа Ван.
Но явно ничего хорошего.
Чжоу злился ещё больше.
Чжан Сяоцзе была совершенно ни при чём.
Эти дамы принадлежали к высшему общества, их мужья были связаны с Чжоу деловыми отношениями. Как можно было не пригласить их?
Но они не смогли дождаться окончания вечера, чтобы начать пересуды.
А мисс Чжоу и вовсе отвесила пощёчину. Где это видано? Хотя в таких случаях Чжоу всегда поддерживал своих.
Чжан Сяоцзе мысленно вздохнула, видя его гнев, и не посмела возражать.
— Иди отдохни, не переживай из-за этого, — смягчив тон, сказал Чжоу Тинъюнь.
Та кивнула; зрелище было занимательное.
Маленькая Юнчжан вдруг залилась смехом.
Словно ангелочек.
Она ещё не понимала взрослых забот.
И пусть никогда не поймёт.
Даже А Хуань заметила перемены в Юнхуа.
— С тех пор как тот танцор умер, мисс Чжоу стала такой нервной.
Тинъюнь промолчала.
— Любовь, эх... — вздохнула А Хуань. — Моя птичка счастья улетела и не вернулась.
Тинъюнь удивилась.
— Всё наладится.
В городе столько развлечений — со временем Юнхуа снова станет прежней.
А Хуань пообещала остаться до родов.
Десять лет вместе — это надёжно.
Окрепший Чжоу вернулся в бизнес.
Он купил здание и фармацевтическую компанию.
— Все хотят оттянуть тот день, готовы отдать накопленное за годы.
— Так ты пользуешься ситуацией?
— Эй, какое использование? — притворно возмутился Чжоу, обнимая Тинъюнь. — Побывав на краю, я почувствовал... это сложно описать.
Только Чжоу мог назвать смертельный риск «сложно описать».
— Но я о чём-то жалею.
Тинъюнь подняла на него глаза.
— О чём?
— Я не позаботился о тебе как следует. Умри я тогда, как бы ты жила с ребёнком?
Чжоу прошептал ей на ухо.
Тинъюнь улыбнулась:
— Думаю, Чжоу-младший позаботился бы, да и Юнхуа не осталась бы в стороне.
Чжоу фыркнул:
— Пока не случится, не узнаешь.
Богатые люди всегда осторожны.
— Ты слишком наивна, — искренне заметил Чжоу.
Тинъюнь лишь рассмеялась.
Через некоторое время она сказала:
— Дизайнер из H предложил создать для меня эксклюзивную сумку из крокодиловой кожи. Эскизы прекрасны, с моим именем.
— У тебя уже целая комната сумок! — засмеялся Чжоу. — Я не вижу разницы.
— Женщине всегда не хватает одной сумки, — надула губы Тинъюнь.
— Какой именно?
— Следующей.
Чжоу покачал головой:
— Это расходный материал, через пару лет превратится в хлам. Лучше покупать произведения искусства.
Он не понимал, что рынок роскоши жил по своим законам, некоторые модели дорожали с годами.
— Иногда так приятно потратить кучу денег одним махом, — прижалась к нему, как кошка.
Чжоу рассмеялся, похлопал по плечу:
— Не надо рисковать. Покупай сколько хочешь, только не играй.
Всего лишь несколько сумок.
Чжоу вдруг задумался:
— До тридцати я не думал о тратах. Как-то увидел в витрине кожаную куртку — очень понравилась.
Тинъюнь заинтересовалась.
Каким был Чжоу в двадцать-тридцать лет? Наверное, ещё энергичнее.
— Наверное, не купил.
— Угадала, — он погладил её по голове. — Как ты догадалась?
Что тут сложного?
Самый запоминающийся роман — несостоявшийся.
Так и с покупками — почему Чжоу помнил её тридцать лет?
Потому что не купил, мечтал, вспоминал.
— Она стоила чуть больше десяти тысяч, а у меня уже был миллион. Но я пожалел денег.
Тинъюнь сделала жалобное лицо.
— Бедный миллионер, экономил на всём.
— А потом я понял: если не начать тратить, то никогда не израсходую всё, что заработал.
— О, серьёзная проблема, — поддразнила она.
99,9% людей мечтали бы о таких заботах.
— Я несколько лет старался тратить. Дома, самолёты — десятки. Но богател быстрее.
Щедрость Чжоу была известна.
Он часто дарил подругам особняки.
— Сюн, если будешь выступать публично, не говори так! — вдруг сказала Тинъюнь.
— Почему?
— В тебя полетят тухлые яйца. Или бомбы.
Хвастовство раздражает!
Чжоу рассмеялся.
Небо наделяет людей разными дарами.
Кому-то ум, кому-то красоту, силу, талант.
Чжоу легко открывал дверь в сокровищницу.
А у Тинъюнь тоже был свой дар.
Юнхуа часто бывала в участке.
Один офицер узнал её.
— Здравствуйте, мисс Чжоу.
На самом деле, общение с богатыми наследницами не всегда было неприятным.
Порой они вели себя мило, даже трогательно.
Офицеру она нравилась.
Толпа дам ворвалась в здание.
Половина — в вечерних платьях с декольте, сверкая драгоценностями.
Скромный участок сразу преобразился.
Каждой даме выделили офицера, и начался допрос.
Госпожа Ван, показывая на щёку, кричала о нанесённой обиде.
Пощёчина Юнхуа действительно была сильной — четыре красных отпечатка.
Госпожа Гао жаловалась на случайные царапины.
На её лебединой шее теперь «ужасные» отметины.
Всё быстро выяснилось.
Пустяковый инцидент, раздутый до небес.
Офицер мысленно вздохнул.
http://tl.rulate.ru/book/146539/8092509
Готово:
