На какое-то время в штабе воцарилась тишина.
Майор Томас и капитан Хаузер переглянулись, и в глазах обоих читалось одно и то же: «Нам крупно повезло».
Этот молодой младший лейтенант не только быстро реагировал на обстановку и умел импровизировать, но и обладал настолько выдающимися профессиональными навыками, что превосходил даже некоторых ветеранов с многолетним стажем.
Даже если не брать в расчёт его блестящие действия в утреннем бою, одни лишь разведданные и доказательства, принесённые им из глубокого тыла противника, уже превосходили все их ожидания.
А утренний бой никак нельзя было сбрасывать со счетов...
Поэтому в этот момент отношение майора Томаса к Морину сменилось с простого восхищения на откровенную заинтересованность.
А капитан Хаузер, стоявший рядом, смотрел на него так, словно видел перед собой прекрасную девушку... Конечно, это было лишь сравнение.
— Кхм.
Майор Томас прокашлялся, прерывая пылкий взгляд Хаузера, и повернулся к Морину.
— Младший лейтенант Морин, отметьте на карте всё, что вам удалось разведать.
— Есть, сэр.
Морин без колебаний взял у одного из штабных унтер-офицеров карандаш.
Он не стал сразу работать на большой карте в штабе, а сначала достал из внутреннего кармана своего мундира записную книжку в твёрдой обложке и сложенную карту.
Это была его «резервная копия».
Морин не был из тех, кто кладёт все яйца в одну корзину, поэтому он не был до конца уверен, что его «читер» не подведёт.
В соответствии с правилами ведения тактических карт в саксонской армии, он ещё во время разведки перенёс на бумагу ключевую информацию с системной карты.
Этот ход идеально объяснял, как ему удалось запомнить такой объём информации, и избавлял от лишних подозрений.
Ведь если бы он мог с фотографической точностью воспроизвести расположение многочисленных вражеских сил, майор Томас и остальные могли бы заподозрить, что он всё это выдумал.
Морин развернул свою карту и записи, а затем начал наносить отметки карандашом на большой карте в штабе.
Навыки работы с картой у него были неплохими, как до, так и после перемещения.
Поэтому под его рукой быстро появлялись красные символы, обозначавшие вражеские огневые точки и места скопления войск.
По мере того, как на карте появлялось всё больше красных отметок, лица майора Томаса и других становились всё более серьёзными.
Особенно когда Морин нанёс на карту несколько позиций магических кристаллических пушек на холмах. Все замолчали.
Старшие офицеры знали, что дальность стрельбы британских магических кристаллических пушек составляет около 4500 метров.
Если они были развёрнуты в указанных Морином местах, то покрывали большую часть территории, где они собирались наступать, а мощь магических кристаллических пушек была губительна для скоплений пехоты...
Когда Морин закончил, все офицеры штаба батальона собрались у карты и долго молчали.
Оборона Королевской армии Арагона и британского экспедиционного корпуса в Севилье оказалась гораздо более плотной и сложной, чем они предполагали.
Майор Томас, нахмурившись, смотрел на карту. Через некоторое время он поднял голову и посмотрел на Морина.
Морин понял, что настала его очередь говорить.
— Сэр, я считаю, что нам не следует торопиться с наступлением.
Его голос был негромким, но в тишине штаба звучал отчётливо.
— Позиция противника сейчас ясна. Они стянули оборону, опираясь на город и эти магические кристаллические пушки, и ждут, чтобы мы сами бросились на них.
Палец Морина скользнул по плотной красной зоне на карте.
— Если мы сейчас безрассудно атакуем, даже если в итоге и возьмём Севилью, наши потери и потери союзников будут огромны! И тогда, если враг организует эффективную контратаку, неизвестно, сможем ли мы удержать город.
Его слова были логичны и убедительны.
Любой здравомыслящий командир, увидев эту карту, был бы вынужден серьёзно задуматься над такой возможностью.
Выражение лица майора Томаса говорило о том, что он был убеждён.
Морин, куя железо, пока горячо, добавил:
— Сэр, после утреннего боя, я уверен, вы не хотите, чтобы ваши войска снова наступили на те же грабли!
И это последнее замечание попало в самую точку.
Конечно, Морин так распинался не только из-за каких-то высоких тактических соображений.
У него был свой интерес.
Увидев своими глазами оборону Севильи, он прекрасно понимал, что предстоящий штурм города будет настоящей мясорубкой.
Но у него не было ни малейшего желания отдавать свою жизнь за славу Саксонской империи.
'С ума сойти, кто будет жертвовать собой за страну, в которой он оказался меньше суток назад...'
Чем позже начнётся бой, тем лучше. А если его не будет вовсе, то ещё лучше.
Сейчас он делал всё возможное, чтобы отсрочить это наступление, которое почти наверняка приведёт к горам трупов.
— Ты прав...
Наконец, после долгого молчания, заговорил майор Томас. Он тяжело вздохнул.
Морин убедил его, но на его лице читалась нотка безысходности.
— Но, младший лейтенант Морин, я всего лишь командир батальона. Решение о наступлении принимаю не я.
Он несколько раз прошёлся по штабу и, наконец, принял решение.
— Пойдёшь со мной. Мы отправимся в штаб полка, в штаб бригады! — майор Томас легонько стукнул кулаком по карте. — Удастся ли нам убедить командира полка и командира бригады — это другой вопрос, но, по крайней-мере, они должны знать, что сейчас на самом деле происходит в Севилье!
Он посмотрел на Морина с небывалой серьёзностью.
— Готовься, мы немедленно отправляемся!
Вскоре майор Томас отобрал нескольких умелых всадников в качестве эскорта и вместе с Морином, не теряя ни минуты, поскакал в тыл, в сторону штаба бригады.
Копыта стучали, пыль летела столбом.
Когда Морин и майор Томас прибыли в штаб 32-го пехотного полка, уже смеркалось.
Они не стали мешкать, нашли командира полка, и майор Томас тут же кратко изложил ему всю серьёзность ситуации.
Командир 32-го пехотного полка, выслушав доклад и взглянув на принесённые Морином доказательства, тоже помрачнел.
Он тут же, не раздумывая, лично повёл их в штаб 16-й пехотной бригады, расположенный в центре лагеря.
В командной палатке штаба бригады царила серьёзная атмосфера.
Когда Морин снова оказался перед огромной картой, он заметил, что эта карта бригадного уровня была гораздо более детальной, чем батальонная.
К тому же, на окраинах Севильи уже были нанесены несколько красных значков вражеских сил. Очевидно, разведывательных отрядов было отправлено гораздо больше, чем только их.
Перед командиром бригады, штабными офицерами и несколькими офицерами связи от Национальной армии и Интернациональной бригады Морин снова продемонстрировал свои блестящие навыки работы с картой, нанося на неё все разведанные им данные.
Затем он подробно пересказал всё, что видел в Севилье, от оборонительных позиций противника до состояния дисциплины их солдат.
В конце он снова высказал своё предложение, надеясь, что командование серьёзно обдумает его и отложит наступление.
http://tl.rulate.ru/book/146469/7976348
Готово:
