Пока Альберт II совещался со своими двумя «влиятельными сановниками» во дворце Сан-Суси, Морин, в сопровождении Шмитта, поздоровался с часовым и вошёл в расположение первого батальона 33-го пехотного полка.
Временный лагерь этого боевого подразделения был куда более шумным и хаотичным, чем штабной.
В воздухе висела смесь запахов сырой земли, пота и дешёвого табака. Ветрозащитные керосиновые лампы качались на ночном ветру, отбрасывая то длинные, то короткие тени солдат.
Здесь царила грубая и простая атмосфера в стиле Первой мировой войны, такая знакомая Морину.
Хотя была уже глубокая ночь, подразделение, очевидно, находилось в боевой готовности и не спало.
Солдаты в классических остроконечных шлемах собирались группами по своим отделениям внутри и снаружи палаток: кто-то чистил винтовку, кто-то тихо переговаривался.
Но большинство просто молча сидели, пустыми взглядами уставившись на пляшущее пламя.
Очевидно, не каждый, в отличие от посыльного Шмитта, понимал, за что ему предстоит сражаться в чужой стране.
Большинство просто выполняли приказ, как и положено солдатам.
Шмитт провёл Морина через временный лагерь. Его оживлённость, казалось, угасла под гнётом этой унылой атмосферы, и он стал говорить меньше.
Вскоре они остановились перед палаткой побольше.
— Младший лейтенант, это штаб батальона. Майор Томас там.
Шмитт указал на палатку, затем откинул тяжёлый полог и вошёл первым.
Морин глубоко вздохнул, поправил на себе помятый и испачканный мундир и тоже вошёл внутрь.
Палатку освещала всего одна керосиновая лампа, свет был неярким, даже тускло-жёлтым.
Кряжистый офицер средних лет со стандартными для Саксонии усами-щёточкой стоял, нахмурившись, над походным столом, на котором была расстелена карта.
Услышав, как откинули полог, он поднял голову. Его взгляд сначала упал на Шмитта, а затем переместился на стоявшего за ним Морина.
Когда он разглядел лицо Морина, покрытое синяками и ссадинами, и видневшийся из-за воротника бинт, брови майора непроизвольно поползли вверх.
Шмитт шагнул вперёд, протянул ему пакет с документами и в то же время быстро пересказал то, что случилось с Морином.
Морин на мгновение замер. Он не ожидал, что генерал-лейтенант Макензен не стал скрывать этот инцидент.
— ...вот так всё и было, господин майор! Генерал Макензен приказал мне доставить младшего лейтенанта Морина прямо к вам.
Майор, которого звали Томас, выслушав, снова оглядел Морина со сложным выражением на лице.
— А ты везучий...
Он вскрыл пакет, вытащил приказ, пробежал его глазами и кивнул.
— Ясно. Можешь возвращаться и докладывать.
— Есть, господин майор!
Шмитт чётко отдал честь, развернулся и быстрым шагом покинул палатку.
Майор Томас небрежно отложил приказ в сторону, указал на ящик с патронами рядом и сказал уже более мягким тоном:
— Садись, младший лейтенант. Твои приключения... можно сказать, легендарные.
На слова майора Томаса Морин не нашёлся, что ответить, и, лишь глупо улыбнувшись, сел.
Майор тем временем вскрыл документы, принесённые посыльным, быстро пробежал их глазами и вздохнул.
— Морин, учитывая всё, что с тобой произошло, и твоё нынешнее состояние, я должен был бы дать тебе хорошенько отдохнуть... Но сейчас ситуация изменилась, и войска, скорее всего, скоро начнут действовать...
— Всё в порядке, сэр!
Морин понимал, что он здесь новичок, и нужно постараться произвести хорошее впечатление на начальство, а в прямолинейной армейской среде сделать это было просто.
— Прошу отдать мне приказ!
— Отлично! Третья рота уже заждалась своего командира взвода. Я сейчас же пошлю человека проводить тебя.
Томас был явно доволен настроем Морина. Он крикнул за палатку, и тут же вошёл ординарец.
— Проводи младшего лейтенанта Морина в третью роту, к капитану Хаузеру.
— Есть, сэр.
Покинув палатку майора Томаса, Морин в сопровождении ординарца быстро нашёл расположение третьей роты.
Здесь атмосфера была несколько оживлённее, чем в штабе батальона. Капитан, выглядевший умным и энергичным, раздавал задания своим унтер-офицерам.
Увидев Морина, которого привёл ординарец, капитан просиял и тут же широким шагом направился к нему.
— Вы младший лейтенант Морин? Слава богу, наконец-то вы прибыли!
Капитан с энтузиазмом пожал руку Морину с такой силой, что тот поморщился.
— Я Карл Хаузер, командир третьей роты.
— Сэр!
Морин тут же, повинуясь мышечной памяти этого тела, отдал честь своему непосредственному начальнику.
— Не стоит церемоний!
Капитан Хаузер похлопал его по плечу с нескрываемой радостью на лице.
— Знаете, наш прежний командир взвода прямо в поезде по пути в Арагон внезапно заболел... и скончался! Мой третий взвод уже почти месяц без командира, им временно командует взводный фельдфебель, он уже с ног сбился от дел!
Только тут Морин понял, что его прислали залатать дыру.
Капитан Хаузер был человеком дела. Перекинувшись с Морином парой слов, он тут же позвал штабных роты и других офицеров.
— Господа, позвольте представить, это младший лейтенант Морин, новый командир нашего третьего взвода! Прошу всех познакомиться!
Услышав слова капитана Хаузера, все окружили Морина и дружелюбно поприветствовали его.
Морин же воспользовался этой возможностью, чтобы быстро ознакомиться с организационной структурой низового подразделения саксонской армии.
В пехотной роте, помимо непосредственно командующих офицеров — ротного и взводных, — в штабе роты было немало людей.
Один фельдфебель — ключевая фигура;
Один каптенармус, помогающий фельдфебелю с провизией, обмундированием, размещением и прочими делами;
Два писаря, занимающиеся всей документацией и отчётностью роты, ведь у ротного командира обычно дел по горло, и у него нет времени на рутинную бумажную работу;
Четыре санитара с базовыми аптечками, отвечающие за первую помощь на поле боя и отправку раненых в батальонный лазарет;
Отделение связи из шести человек, отвечающее за установку и поддержание связи со штабом батальона. Обычно их использовали как посыльных, но если требовалось наладить телефонную связь, они прокладывали кабель;
И, наконец, обозная команда из восьми человек, отвечающая на марше и в лагере за полевую кухню, запасы продовольствия, питьевую воду, дополнительные ящики с патронами, запчасти для оружия, инструменты...
И, конечно же, за багаж штаба роты.
Морин даже заметил, что среди этих восьми человек двое были кузнецами-ковочными и шорниками.
Потому что в пехотной роте саксонской армии, помимо лошадей офицеров и посыльных, имелось ещё две обозные повозки, перевозившие на марше имущество всей роты.
Прямо-таки Священная Римская империя мулов и лошадей...
Пока он знакомился со всеми, многие знания, полученные этим телом в Центральном военном училище Лихтерфельде, начали всплывать в памяти, а его «читер» непрерывно выдавал уведомления об обновлении информации.
Морин, будучи перфекционистом, понял, что скоро его ждёт «великая битва» по очистке красных точек уведомлений.
Когда остальные разошлись, два других командира взводов — молчаливый старший лейтенант и жизнерадостный на вид младший лейтенант — тоже подошли поздороваться с Морином.
Относительно дружелюбная атмосфера в роте позволила Морину немного расслабить напряжённые нервы.
После короткого знакомства к Морину подошёл сержант средних лет с суровым лицом и знаками различия старшего унтер-офицера.
— Младший лейтенант, я фельдфебель третьего взвода, Клаус.
— Здравствуйте, фельдфебель Клаус.
Морин кивнул и сам протянул ему руку для рукопожатия.
— Постройте, пожалуйста, взвод. Я хочу познакомиться с личным составом.
— Есть, сэр.
Вскоре солдаты третьего взвода были построены на площадке перед палатками.
На тот момент пехотное отделение в саксонской армии состояло из девяти человек.
Два отделения составляли полувзвод, а восемь отделений, то есть четыре полувзвода, общей численностью семьдесят два стрелка, были основной боевой силой взвода.
Вместе с командиром взвода, фельдфебелем, четырьмя унтер-офицерами (NCO) и двумя посыльными получался «огромный» пехотный взвод из восьмидесяти человек.
Ключевыми фигурами в нём, помимо командира, были фельдфебель и четыре унтер-офицера, обычно в звании капрала.
Фельдфебель был заместителем командира взвода и, подобно ротному фельдфебелю, душой всего взвода, а также связующим звеном между командиром и солдатами.
Большинство повседневных дел во взводе организовывал именно он.
А фельдфебель Клаус, который теперь помогал Морину, был опытным унтер-офицером с выслугой более шестнадцати лет — настоящее «фамильное достояние» для пехотного взвода.
Остальные четыре унтер-офицера отвечали за повседневную боевую подготовку и командовали четырьмя полувзводами в бою.
Построившиеся солдаты стояли ровными шеренгами. В холодном лунном свете молодые и уже тронутые временем лица были обращены к их новому командиру.
Строгая иерархия в саксонской армии заставляла их хранить абсолютную тишину.
Хотя до своего перемещения Морин, будучи курсантом, ещё не дошёл до этапа выпуска и распределения в войска, по опыту старших товарищей он знал, что сейчас ни в коем случае нельзя показывать нервозность или неуверенность, иначе потом будут большие проблемы...
Морин чувствовал, как все нет-нет да и косились на синяки на его лице. Многие подрагивали плечами, явно с трудом сдерживая смех.
Он прокашлялся и сказал:
— Я знаю, на что вы смотрите.
Он указал на своё лицо.
— Хотите смеяться — смейтесь, не сдерживайтесь.
После его слов в строю на мгновение воцарилась тишина, а затем разразился сдержанный смех.
Морин тоже улыбнулся. Когда смех утих, он продолжил:
— С сегодняшнего дня я ваш командир взвода. Мои требования просты: подчиняться приказам, доверять товарищам и никогда не проявлять трусости! Весь взвод, включая меня, в случае нарушения будет сурово наказан по законам военного времени! Всем всё ясно?!
— Так точно, сэр!
Сказав ещё несколько слов о дисциплине и боевых задачах, Морин распустил строй. Глядя на расходящихся солдат, он прекрасно понимал, что смех лишь сблизил их на поверхностном уровне.
Уважение этих солдат было вызвано, в основном, его званием.
Чтобы они по-настоящему признали его, предстоял ещё долгий путь.
Вспомнив «советы бывалых», которые давали некоторые старшекурсники, возвращавшиеся в училище, Морин после построения позвал фельдфебеля и четырёх капралов, чтобы вкратце узнать о текущем состоянии взвода...
А заодно и познакомиться поближе, сократить дистанцию.
Сначала все коротко представились, рассказали о своей службе.
Морин обнаружил, что не только фельдфебель Клаус был «старым воякой», но и остальные четыре капрала были не лыком шиты — у каждого за плечами был немалый срок службы.
Впрочем, если подумать, в этом не было ничего удивительного. Ведь они стали унтер-офицерами не по официальному назначению, а были произведены из солдат.
Эта ситуация была очень похожа на ту, что была в «Второй Германской империи» из мира Морина перед Первой мировой войной: высокий процент унтер-офицеров в низовых подразделениях создал армию с превосходной боевой подготовкой на низовом уровне.
Вот только эти унтер-офицеры в большом количестве погибли в начале войны, что в итоге привело к резкому снижению их доли в войсках.
По мере того, как они знакомились, Морин отчётливо почувствовал, что Клаус и остальные расслабились.
Один из капралов с любопытством спросил Морина, откуда он родом.
Услышав вопрос, Морин порылся в памяти и без раздумий ответил:
— Я из Дрездена.
— А?! Так вы из столицы!
— Неудивительно, что вы так отличаетесь. Наверное, и семья у вас очень знатная...
Глядя на восторженные взгляды унтер-офицеров, Морин на мгновение замер. Он только сейчас понял, что столицей этой страны был не «Берлин».
Но потом, вспомнив, что страна называется «Саксонская империя», Морин счёл это вполне логичным.
В этой временной линии, скорее всего, этими землями правила не династия Гогенцоллернов, а саксонская династия Веттинов...
Тогда то, что Дрезден, «родовое гнездо» Веттинов, стал столицей Саксонской империи, было вполне закономерно.
Наконец, расспросив о небоевых травмах, моральном состоянии солдат и убедившись, что с базовой боеспособностью взвода всё в порядке, фельдфебель Клаус отвёл Морина к небольшой палатке.
Её только что поставили он и ординарец — отдельная палатка для командира взвода.
— Младший лейтенант, вы отдыхайте, а я принесу вам горячей воды.
— Спасибо, фельдфебель Клаус.
Когда Клаус ушёл, Морин рухнул на походную кровать. Крайняя усталость навалилась на него, словно приливная волна, и ему казалось, что кости вот-вот развалятся.
Вскоре его дежурный ординарец — тоже очень молодой на вид солдат — принёс ему кружку горячей воды и несколько кусков чёрствого хлеба.
— Сэр, я только что проверил, полевая кухня роты уже не работает. Перекусите пока этим... А это горячая вода, фельдфебель Клаус для вас раздобыл.
— Спасибо, иди отдыхай, я сам справлюсь.
Морин кивнул и, запивая горячей водой, с трудом принялся грызть твёрдый чёрный хлеб. Всё, что произошло сегодня, смешалось у него в голове в полный хаос.
Непонятное перемещение, непонятный плен, непонятное спасение...
А теперь он ещё и непонятно как выполнил достижение «курсант-выпускник прибыл в войска».
Съев всё в несколько укусов, Морин почувствовал, что веки у него слипаются. Он уже собирался лечь спать прямо в одежде, как вдруг снаружи раздались пронзительные свистки.
Полог палатки откинулся, и внутрь просунулась голова фельдфебеля Клауса.
— Сэр! Приказ из штаба роты! Общий сбор, выступаем через два часа!
— Что?
http://tl.rulate.ru/book/146469/7944052
Готово:
