— Ну, я очень рада, что тебе достаточно комфортно, чтобы попросить такой совет, но боюсь, у меня тоже нет опыта такой ситуации. На Слизерин магглорождённый поступает не чаще раза в пять лет, и половина из них быстро переводятся в другие школы. К сожалению, я думаю, ты уже столкнулась со вросшими в наше общество предрассудками. И в школе раньше ни на кого не нападал тролль — тут я тебе обещаю, это совершенно ненормальное и редчайшее для Хогвартса событие. Но я видела, как другие люди принимали решения, подобные твоему, так что я тебе об этом расскажу, а ты сама сделаешь для себя выводы.
Магглорождённые почти всегда оказываются в волшебном мире не по собственному выбору, — начала Вектор. — Даже после такого короткого времени в нашем мире можешь ли ты представить себе, как вернёшься к своей прежней жизни? Твои друзья теперь маги, и обычно магглорождённые женятся на магах, потому что из-за Статута о Секретности они не могут рассказать, кем и где они работают, и они очень редко параллельно получают маггловское образование, как ты, так что им очень трудно получить хорошо оплачиваемую работу в маггловском мире. А твои родители так и остались жить в маггловском мире, им очень ограничен доступ ко всему волшебному, и ты не можешь показать им магию дома.
Даже при более простых обстоятельствах может быть сложно сохранить свои отношения, преодолеть этот разрыв. Но я думаю, ты знаешь о том, что происходило в нашем мире десять лет назад. Это была очень кровавая гражданская война по меркам волшебного мира, а вот в маггловском всё оставалось почти как было, никто о ней не знал. Для всех было опасно на каникулах, но для маглорождённых — особенно. Мама твоего друга, Гарри Поттера, была магглорождённая, и, например, один из моих лучших учеников. Его звали Дирк Крессвел, он был на год младше Лили. Они приходили к нам из мира, где, конечно, можно услышать об убийствах или грабежах, но шанс с ними столкнуться — один на миллион. Но в школе они ежемесячно слышали, как растёт и растёт число атак на магглорождённых. Они ещё в школе начали сталкиваться с подрастающими Пожирателями Смерти со Слизерина — думаю, оттуда вышла большая часть всех Пожирателей Смерти. Когда они выпустились, Лили Поттер стала одним из активных членов сопротивления.
Они росли в этом мире и приняли для себя даже более серьёзное решение, чем у тебя. Насколько я знаю, ни один из них не рассказывал о происходящем своим семьям: не рассказывали им, в какой серьёзной опасности они оказались, как только родились. Может, они не хотели, чтобы их родители волновались, может, не хотели ссор на эту тему, может, хотели остаться и сражаться за равенство, или все три варианта в любой комбинации, я не знаю. Какими бы ни были их причины, они сохранили всё в тайне, никогда не говорили семьям… но это глубоко их ранило. Разумеется, они это скрывали, но, когда становишься учителем, быстро учишься такое замечать, просто видишь по глазам, как сильно это давит на детей. Подобные переживания меняют человека… насколько я знаю, они оба очень отдалились от своих семей, а после выпуска и вовсе разорвали все контакты. Я не говорю, что так будет у тебя. Твоя ситуация отличается, и твои родители отличаются. Я просто хочу, чтобы ты знала, что уже переживали другие ребята.
Гермиона изо всех сил старалась не разрыдаться. Она до смерти боялась оказаться в такой ситуации перед учительницей на публике, но здесь, в её гостиной… можно было не держать лицо. Она была так благодарна, что профессор Вектор была с ней честна, даже несмотря на то, как глубоко могли ранить её слова.
— Профессор, я… — она скривилась. — Я расскажу им. Я не могу позволить этому произойти с моей семьей-я…
— Я понимаю, Гермиона. Если ты хочешь, ты можешь рассказать мне, когда напишешь своё письмо, а я отправлю твоим родителям письмо с моей точкой зрения, чтобы помочь им оценить ситуацию. Если ты права, предполагая их реакцию, то взгляд профессионала может их успокоить.
— Это… очень щедрое предложение, мэм, спасибо.
— Всегда пожалуйста. Я буду рада тебе помочь.
Гермиона допила чай и медленно собралась с силами. Но в её голове всё так же вертелись строчки ещё не написанного письма. Даже предполагая, она понимала, что письмо явно будет длиннее, чем большинство её эссе. Грейнджер была уверена, что не отправит его сегодня, и могла только надеяться, что родители не будут волноваться слишком сильно. Наконец, она почувствовала, что готова, и встала.
— Спасибо ещё раз, профессор, — сказала девочка.
— Без проблем, Гермиона. Пожалуйста, приходи ко мне в любое время, если тебе понадобится помощь.
Гермиона кивнула и замерла, вспомнив кое-что.
— Профессор?
— Да?
— Есть одна вещь, о которой я думала. Как вы так легко остановили тролля?
Профессор Вектор улыбнулась:
— О, это? На самом деле достаточно простое заклинание. Замораживающие чары простые, и их изучают на втором курсе на Защите. Я просто вложила в них очень много силы — даже если бы вы не вырубили его дубиной, чары бы продержались достаточно долго, чтобы вы смогли выбраться из комнаты.
— Правда? И всё?
— Да. Грубый и немого жестокий подход, признаю, но тролли совсем не светлые существа, так что стоит защищаться всеми силами. В бою важна быстрая реакция, а не количество знаний. Это особенно актуально, если ты слабее оппонента, как, например, вы трое. Но зачастую лучшим будет самое быстрое и простое решение. Но стоит учитывать, что сила, которую я вложила в Замораживающие чары, требует чёткого намерения, а это приходит только с годами практики.
Гермиона была в восторге — такое простое заклинание может дать такие крутые результаты, и более того, было приято знать, что это достижимо, даже если нелегко. Она покинула апартаменты профессора и зашагала в Гриффиндорскую башню.
Профессор Вектор в то же время выдохнула. Девочка была очень особенной, даже сильнее, чем она сама считала.
Гермиона хотела начать писать письмо, но только после того, как узнает одну вещь, даже если о таком не очень удобно спрашивать. Она нашла своего нового друга в Общей Комнате и присела рядом с ним.
— Гарри… могу я тебя кое о чём спросить? — нервно сказала Гермиона.
— Конечно.
— Это… всё в порядке, если ты не захочешь отвечать.
Теперь Гарри явно смутился:
— Что случилось?
— Гарри, а твоя тётя знала о том, что происходит? С твоими родителями? О войне и обо всём этом?
Гарри замер и задумался. Он никогда об этом не задумывался. Тётя Петуния говорила про его родителей, что они «взорвались», но, насколько он знал, это неправда. Он впервые задумался, а сколько она правда знала о пути, который выбрала её сестра. Возможно, он даже рискнёт и решится спросить её следующим летом.
— Я не уверен, — ответил мальчик. — Я знаю, что она не знала о богатстве моего отца, иначе она забрала бы деньги себе. И она никогда не говорила мне о них, пока не пришёл Хагрид. Она знала, что моих родителей убили, но не думаю, что она знала, что на самом деле произошло и про войну.
Гермиона задумчиво кивнула:
— Профессор Вектор — можешь, кстати, поговорить с ней, если захочешь, — сказала, что твоя мама была одной из её учениц. И она думала, что твоя мама никогда не рассказывала своим родителям о войне, а потом просто вообще перестала с ними общаться.
— Ну, — медленно протянул Гарри, — моя тётя считала, что они были «фриками», так что…
— Правда? Почему она так отзывалась о своей сестре?
— Не знаю. Думаю, некоторые люди просто рождаются такими. Малфой, например.
Гарри было больше нечего сказать. Гермиона размышляла над его словами, пока поднималась в свою комнату. Потом она начала писать. Это будет небыстро.
http://tl.rulate.ru/book/146368/7940473
Готово:
