Саске Учиха лежал на кровати, куда его принесли, и вздохнул. С него сняли доспехи, меч каким-то образом вырвали из его мёртвой хватки, и он повернул голову, чтобы увидеть многочисленные мониторы, окружавшие его.
«Всё это ни к чему». — Он на мгновение посмотрел в потолок, прежде чем его взгляд соскользнул вниз, и он закрыл глаза. «Я должен иметь возможность посмотреть финал, увидеть, какой несчастный ублюдок станет моим противником в следующем раунде, и получить шанс посмотреть, на что они способны».
«Но вместо этого я застрял здесь». — Он поднял руку, чувствуя, что силы вернулись, хоть и не на сто процентов, и посмотрел на свою ладонь. «Я могу держать меч, могу стоять и ходить, но я всё ещё застрял здесь. Я даже не могу наблюдать за своими противниками». — Его рука дрожала, но всё же сжалась в кулак. «Мне должны позволить уйти, но они отказываются».
Его взгляд оторвался от руки и устремился туда, где, как он знал, ждали несколько преторианцев Наруто. Его Шаринган обнаружил их, несмотря на их довольно умелое использование Техники Превращения.
— Ты не должен был проснуться. — Он не видел, кто появился рядом с ним, и подавил вырвавшееся удивление. Он с нарочитой медлительностью повернул голову, позволив своему Шарингану рассмотреть знакомую фигуру, стоявшую рядом с его кроватью.
— В глазах некоторых я не должен был победить, но я победил. Я порой полон сюрпризов, но ты уже должен это знать. — Саске отказался лежать на спине и сел в кровати.
По крайней мере, он попытался. Хватило всего двух пальцев, чтобы заставить его снова лечь. Его гость знал, что ему это не нравится, быть вынужденным лежать на спине, как ребёнок. В таком состоянии он был бессилен, во власти того, что побудило причину его нынешнего положения навестить Учиху. Это была не забота о его благополучии, джонин никогда раньше её не проявлял. Причина была проста, Учиха был достаточно осведомлён о будущих событиях, чтобы знать, почему джонин здесь.
Вторжение, целью которого было уничтожение Конохагакуре до конца дня.
— Не пытайся снова встать. Это ради твоего же здоровья, Саске. — Какаши проигнорировал гневный взгляд Учихи. Его Шаринган появился в глазах, сверля его взглядом без всякого эффекта. Джонину было наплевать на ненависть в глазах, смотревших на него. Его волновал лишь страх, крошечный проблеск этой сильной эмоции, таившийся в них. Учиха мог скрывать его сколько угодно, джонин был более чем способен с лёгкостью читать его и ему подобных. На некоторых миссиях это был вопрос жизни и смерти, и он не зря пережил их все. — А теперь, у меня к тебе есть несколько вопросов, и я ожидаю ответа на каждый из них. — Страх рос вместе с давлением, когда уголок его единственного видимого глаза сморщился. — Если ты не ответишь или решишь мне солгать, тебе не понравится то, что произойдёт. — Теперь страх был скрыт не так хорошо, он стал слишком велик, чтобы оставаться в тени ненависти. — Ты меня понимаешь, Саске Учиха?
Ему не нужен был ответ. По правде говоря, он его и не ожидал. Учиха ему не ответил. Его это устраивало.
— Первый вопрос прост. — Какаши наклонился вперёд, немного затрудняя Учихе дыхание. — Сколько человек в Легионе Наруто?
Неповиновение. Неповиновение родилось из нового страха.
— И почему я должен говорить тебе такую информацию, Серебряный Клык? — Личное прозвище, которое дал ему Наруто, прозвище, которое приняли и все члены Легиона, он выплюнул, словно ругательство, будто ему было тошно просто произносить его. — Це…
Он на мгновение замер. Какаши использовал время, которое тот потратил на свой ответ, нежеланный ответ, чтобы отключить устройства, следившие за его состоянием. Прежде чем он смог продолжить, молния сковала его тело. Всё было кончено, и боль отразилась на его лице, его тело хотело задрожать, но по какой-то причине не могло.
— Я спрошу ещё раз: сколько человек в Легионе Наруто? — Он хотел зарычать на него, Какаши видел нарастающий гнев на его лице. В конце концов, её затмила боль, которую он сейчас испытывал. И страх при мысли о новой такой же боли.
— Цезарь… он не всё мне рассказывает. — Язык пробежался по внезапно пересохшим губам. Страх снова появился в его глазах, за ним последовала нерешительность. Он снова замер. Его тело было парализовано болью, которой он боялся меньше, чем того, что породило его нерешительность, болью, которой ему следовало бояться больше, и он закрыл глаза. — В каждой его Когорте по тысяче человек. Это ложь. Все они больше. — Его глаза так и не открылись. — Третья — самая большая, но… он держит большую часть сил в резерве с тех пор, как сражался с тобой.
— Цифры. — Боль вернётся. Ему нужно было, чтобы тот знал, что она вернётся, если он не даст ему то, что он хотел. — Сейчас же.
— В Третьей семь тысяч, и она растёт. В остальных — от двух до пяти тысяч. Я не знаю, в какой сколько. — Его глаза открылись. Какаши увидел в них страх, увидел растущий ужас. Он был близок к границе, за которой был лишь безумие. Он приближался к краю своего здравомыслия от чистого страха, который чувствовал. — Я больше ничего не знаю о таких вещах.
Он был честен. Его тело замерло.
— Почему ты просто не сказал мне это с самого начала, Саске? — Боль была и сильнее, и слабее, чем раньше. Она длилась дольше, но была не такой интенсивной. Было бы обидно, если бы он потерял сознание до того, как он с ним закончит, это сделало бы всё это пустой тратой времени. Его тело вернулось под его контроль, его глаза были закрыты от остаточной боли, и он почти почувствовал сожаление. Почти. Он продолжил. — Следующий вопрос. — Он не мог чувствовать вину за то, что он делал, за то, что было необходимо. — Как работает печать?
— Какая печать? — Саске буквально прорычал эти слова. Какаши вздохнул.
Его тело снова замерло. Его глаза на этот раз были широко раскрыты, он позволил ему хотя бы это. Он хотел закричать, судя по его виду, по слезам, собиравшимся в его глазах. Он хотел закричать, но его тело будто было не его, он был не более чем марионеткой, которой дали разум. Он хотел закричать, но не мог. Его тело было далеко не под его контролем.
http://tl.rulate.ru/book/146261/7952771
Готово:
