«Чёрт». — Кукловод не славился своим тайдзюцу, он не мог сравниться с кланом вроде Хьюга, который преуспевал в нём с помощью Мягкого кулака. Он не мог сравниться с её навыками, даже если бы захотел, когда она бросилась на него, уничтожив его единственное средство как нападения, так и защиты. «Это нехорошо».
— Восемь триграмм: Тридцать две ладони! — Она бросилась вперёд, чакра сочилась из её пальцев, когда Канкуро выругался. Он попытался отступить, создать некоторое расстояние между ними, но уже знал, что это бесполезно. Он был недостаточно быстр, чтобы увернуться, и недостаточно хорош, чтобы идти с ней удар на удар. Он лишь купил себе несколько лишних секунд, которые мог использовать, чтобы подумать. Ему нужен был план, что-то, что встало бы на пути Хьюга, но она уничтожила Ворона, превратив его в бесполезную груду щепок и осколков.
Ему нужно было что-то, чтобы остановить её, что угодно, и его глаза окинули поле боя. Кукловод мог использовать части марионетки так же, как и целую марионетку.
«Подойдёт». — Нить чакры соединилась с его последней надеждой на победу, и, движением пальца, он закончил поединок.
Один клинок пронзил её со спины.
— ХИНАТА! — Крик Куренай разнёсся по пустой арене. Потребовалось и Асуме, и Гаю схватить её за руки, когда она смотрела, как её ученицу пронзают со спины. — Отпустите меня!
— Ха! — Хината упала на колени, когда всякий след страха покинул лицо Канкуро и сменился триумфом. Нить чакры, ответственная за манипулирование клинком в Хьюга, исчезла, когда он посмотрел на уничтоженного Ворона. Он издал лёгкую череду ругательств при виде марионетки, она была почти непоправимо разрушена. — Ты на самом деле нанесла больше урона, чем я думал, но с этим покончено.
Руки Хинаты поднялись к клинку, который в данный момент торчал у неё из живота, кровь окрашивала её одежду и землю, стекая по отравленному оружию. Её Бьякуган оставался в её глазах, когда она боролась, чтобы остаться на месте, боролась, чтобы снова встать на ноги, чтобы что-то сделать.
— Я… я не могу проиграть… — Голубые глаза овладели её разумом, они были единственным, что двигало ею сейчас. — Я… я должна… показать… ему…
— Так, отойди. — Хаяте приземлился рядом с ней, положив руку ей на плечо, в то время как в другой держал ткань. — Этот по…
— НЕТ! — Хината оттолкнула его окровавленными руками, каким-то образом преуспев в том, чтобы подняться на ноги. Её тело дрожало, но она, казалось, отказывалась падать. — Я-я ещё могу сражаться!
— Нет, не можешь. — Хаяте посмотрел на кровавые отпечатки рук на своём разгрузочном жилете и вздохнул. — Тебе нужно, чтобы это осмотрели, и… — Проктор повернул глаза к ухмыляющемуся шиноби из Суны. — …он предоставит медикам-ниндзя противоядие от своего яда.
— Я не сдаюсь! Я не сдамся! — Паника, казалось, овладела Хинатой, а вместе с ней и бешеное желание проявить себя. — Я ещё могу сражаться!
— Неважно, чего ты хочешь, девчонка. — Хаяте снова схватил её за плечо, заставив видеть только его. — Тебя пронзил клинок. Я останавливаю этот поединок. — Он не стал больше тратить на неё время, позвав медиков-ниндзя, которые уже спешили к ним. Один подошёл к Канкуро, шиноби из Суны был совсем не рад, но отдал флакон, который он распечатал из свитка. Он использовал тот же свиток, чтобы запечатать разбитое тело своей марионетки.
— Иди с ними. — Хаяте отступил от неё, взгляд на медиков-ниндзя остановил их от приближения к Хинате. Его глаза смягчились, когда он посмотрел на девушку, на чьи плечи так много легло. — Всегда есть следующий год, малышка.
— НЕТ! — Хината снова закричала на него, прежде чем её глаза опустились на клинок, торчавший у неё из живота. — …Я могу его вытащить… — Её слова были слишком тихими, чтобы их можно было услышать, за исключением двух пар ушей.
Её руки сдвинулись, как раз когда глаза Хаяте расширились, когда он понял, что она делает. Он бросился вперёд, как раз когда её рука схватила рукоять, и она закрыла глаза.
«Никогда не думал, что увижу что-то подобное от такой девушки, как она». — Какаши Хатаке держал обе руки Хинаты в своих, в то время как Майто Гай не давал ей вырываться из хватки шиноби в маске и нанести себе ещё больший урон, пока его глаза осматривали её рану.
— Тебе нужно успокоиться, прежде чем ты навредишь себе ещё больше. — Какаши держался на расстоянии от клинка, пронзившего её, стоя сбоку, сдвинув её руки над головой и в одну свою руку. Он полез в свой разгрузочный жилет, достал кунай, и тот затрещал, когда он покрыл его своей чакрой стихии Молнии.
— Отпустите меня! — Хината пыталась извиваться и поворачиваться, но хватка Гая была слишком сильной, уже несколько медиков-ниндзя спешили к ней, и один достал иглу. — Я ещё могу сражаться!
— Нет, не можешь. — Куренай надавила, введя успокоительное Хинате, прежде чем она успела сделать что-то ещё, чтобы усугубить свою и без того серьёзную рану. — Тебе пора отдохнуть.
— Я-я… — Её глаза закрылись, Бьякуган исчез из них, когда она обмякла в хватке Какаши. Его кунай, наполненный молнией, опустился и удалил большую часть клинка, пронзившего её живот, рукоять и часть лезвия со звоном упали на землю, когда Какаши передал её медикам-ниндзя.
«Прости меня за это, Хината». — Куренай смотрела, как её ученицу кладут на носилки и уносят. Один медик-ниндзя схватил оставшуюся часть клинка и вытащил её, прежде чем передать. Ткань прижали к обеим сторонам её раны, чтобы остановить кровотечение, которое уже и так было сильным. «Мне никогда не следовало записывать тебя на эти экзамены».
— Нам нужно поговорить, как только эти экзамены закончатся, Какаши.
— Встретимся на обычном месте.
Копирующий Ниндзя больше ничего не сказал Зелёному Зверю, прежде чем снова исчезнуть из виду. На этот раз было неясно, куда он ушёл.
«Этот… этот поединок определённо прошёл не так, как я думал». — Хаяте отвёл взгляд от арены, от крови, и посмотрел туда, где Хокаге продолжал наблюдать за отборочными Экзамена на Чунина. «У вас должна быть причина быть здесь, Хокаге-сама, но какая? Эти поединки впечатляют, но это ничто для того, кто заслужил титул, подобный Богу Шиноби. Почему вы решили остаться здесь? Почему не сделали то, что, как мы все знаем, вы хотите сделать?»
Краткий образ вспыхнул в его сознании: момент, когда мальчик по имени Наруто Узумаки объявил себя Цезарем. Он вспомнил взгляд Хокаге, он повернулся к нему за приказами в тот момент, как ребёнок начал свою тираду, и увидел то, чего предпочел бы не видеть.
Печаль. Разочарование. Вина. Эти три сияли в старых глазах Хокаге всё то время, пока Узумаки говорил и когда сражался.
«Этот ребёнок ушёл после своего поединка, вся его команда ушла, так зачем оставаться, когда я знаю, что ни один из этих детей не стоит многого времени. Несколько наследников и наследниц кланов, с которыми вы уже встречались множество раз, пара детей с большим талантом, чем большинство ожидает, но ничего больше. Каждый ниндзя в деревне, достойный своего звания, знает, какой болью становится ребёнок Узумаки, тот самый ребёнок, которого, как мы все знаем, вы не уберёте, как мы все знаем, вам нужно. Теперь мой вопрос: почему вы не пошли за ним, когда ушли?»
— Темари из Песка и Чоджи Акимичи должны выйти на арену!
http://tl.rulate.ru/book/146261/7932977
Готово:
