— Похоже, у нас были слишком большие надежды. — Кучи трупов позже сожгут в качестве предупреждения. Любые отставшие в конечном итоге станут жертвами разведчиков, рассредоточенных по всей земле, и будут казнены за свои преступления против Империи Узумаки солдатами Оранжевого Легиона. — Мы никогда не должны были так радоваться битве с подобной мразью.
— Тем не менее, мы должны доложить легату, — центурионы коротко переглянулись. — Кто из нас доложит о наших успехах?
— Я воздержусь от славы этим утром, — один центурион склонил голову и отступил назад.
— Я пока довольствуюсь кровью, и слова сейчас не идут, — другой просто поднял свой окровавленный меч.
— Я начну патрулирование наших новых земель. Не ждите скорого возвращения от меня или моих людей, — третий отошёл, коротко отсалютовав им всем кулаком у сердца.
— Я просто не хочу с ним говорить, — последний сказал правду, которую все они держали в своих сердцах.
— Тогда это сделаю я, — тот же центурион, что просил добровольцев, теперь принял предложенное им же задание, отойдя от оставшихся центурионов и направившись к палатке, установленной для их использования. Он снял шлем, засунул его под мышку и откинул полог палатки.
Внутри палатки стоял центурион, склонившись над картой, прижав два пальца к ушам, а его шлем лежал на столе, где покоилась карта.
— Я бы посоветовал воздержаться от этого поспешного шага, легат. Разведчики Легиона ещё не доложили ни на один из наших постов о том, что находится внутри или с каким сопротивлением вы столкнётесь. Отчёты указывают, что бандиты отступают всё дальше и дальше вглубь страны по мере продвижения нашего Легиона. Я советую вам дождаться подкрепления от ближайшего отряда Третьей. Независимо от их численности, бандиты будут раздавлены без пощады с такой великой силой под вашим командованием.
Что-то было сказано, что заставило его стиснуть зубы, прежде чем он заговорил снова.
— Я понимаю ваши доводы, легат, но это не мудрое решение.
На этот раз молчание центуриона длилось всего мгновение.
— Прошу прощения, легат. Я перешёл черту. Я свяжусь с ближайшими центурионами и направлю их следовать за вашим маршем вглубь Страны Волн.
Снова его встретило молчание со стороны центуриона.
— Я понимаю. Они создадут сборный пункт для вашего славного возвращения.
Он убрал пальцы, и в его ярко-голубых глазах зажглась ненависть, когда он ударил кулаком по дереву стола. Его зубы были оскалены и, казалось, удлинились, когда он сдержал желание зарычать на наглость Учихи, которому претор даровал столь высокий и могущественный ранг легата. Он не отвечал ни перед кем, кроме самого претора, и теперь такая власть ударила ему в голову. Он был одержим глупостью, и его гордость не позволяла никаким словам заставить его пересмотреть свои действия.
Как и многие другие в Оранжевом Легионе, от Первой до Четвёртой Когорт, центурион присоединился к ним в вопросе о том, что именно побудило претора одарить такой непредсказуемый элемент, как Саске Учиха, званием легата Оранжевого Легиона Империи Узумаки. Он показал себя неспособным следовать советам более опытных центурионов и отказывался рассматривать любые точки зрения, кроме своей собственной, когда выходил на поле боя. Его люди были хорошо обучены, одни из лучших в Легионе, но одна центурия имела мало шансов против тысяч. Независимо от индивидуального мастерства, глупая гордость легата приведёт к бесконечной смерти среди них.
Собственно, корень неприязни многих центурионов к Учихе лежал именно в этом. Было лишь вопросом времени, когда его высокомерие приведёт к чему-то похожему на Децимацию Третьей, и если такое случится, то легат должен будет погибнуть. Оранжевый Легион не был местом, где гордость одного солдата могла стоять выше великих мечтаний претора. Легат, казалось, не понимал этого, и каждый его приказ нёс в себе опасность отречения от мечты, к которой стремился претор.
— Я ненавижу его.
— Мы все ненавидим.
— Полагаю, ты здесь, чтобы доложить нашему великому легату о наших успехах?
— Действительно, хотя, похоже, до него сейчас нелегко добраться.
— Ты не ошибся. Он ведёт кампанию, которую никто из нас не поддержал бы, вглубь неизвестной территории и скоро будет вне зоны связи, — он замолчал, когда ему в голову пришла идея, поднял шлем и надел его. — Давай сделаем так: оставь мне письменный отчёт, и на этом покончим. А я пока попытаюсь спасти наш Легион от поражения и соберу ближайших центурионов, чтобы направить их силы на спасение нашего легата от этой его глупости.
— А можно и нет, — центурион замолчал при словах человека равного ему ранга, и, посмотрев на него, он увидел, что в голубых глазах горит свет хитрости. — Как ты и сказал, скоро он будет вне зоны связи. Сам претор не будет знать о его местонахождении из-за его поспешных действий. Как и любые центурионы, желающие ему помочь. Они, конечно, соберутся в лагере, который он покинет, и будут ждать его возвращения или дальнейших приказов. — Улыбка медленно расползлась по его лицу, когда он шагнул вперёд. — К сожалению, наши разведчики были задержаны неизвестной опасностью и не смогли установить передатчики на такой территории. Легат остался лишь со своей центурией, и мы могли лишь с нетерпением ждать его возвращения к нам.
— Да, конечно. Мы создали пост для Третьей, чтобы пополнить силы перед входом в такие чужие земли, и наш легат пожелал продвинуться дальше, чтобы посмотреть, что ждёт впереди. Он не ожидал большого сопротивления и не ожидал, что мы последуем за ним во тьму.
В той палатке двое приняли решение.
Легат Оранжевого Легиона либо падёт в непростительном позоре во тьме, либо вернётся к свету, неся на своих плечах истинную славу.
Один молча ушёл, чтобы составить свой отчёт, как и вошёл в палатку после таких слов с легатом и центурионом, и ему было лишь приказано составить запись об их успехах в Стране Волн. Другой отошёл, чтобы собрать нескольких разведчиков и гонцов для передачи приказов от легата остальной части Третьей, разбросанной по новым землям под знаменем великолепного Оранжевого Легиона Империи Узумаки. Ни один из них не будет виновен в том, что произойдёт во тьме неизвестных земель.
И ни один из них не лишится головы в любом случае.
— Что ж, это было просто, — Наруто вернул меч в ножны, когда последние из бандитов были собраны его преторианцами и преданы мечу. Их попытка заманить Оранжевый Легион в пиррову победу, сжигая город перед ними дотла, провалилась, когда появились его резервы. Лучники быстро расправились с такими обманными стратегиями, а те, кто остался после первоначального обстрела, были окружены и быстро казнены, прежде чем смогли бежать или усилить терпящих поражение защитников. — Центурион, собери людей и скажи им начать патрулирование. Я буду в другом месте, так как хочу поговорить с моим легатом и посмотреть на его успехи, — он снял шлем и наблюдал, как солнце поднимается всё выше и выше в небе. — Он обещал мне, что эта земля будет принадлежать Легиону, а с ней — и Империи, к рассвету.
— Твои приказы будут выполнены, претор, — центурион, которого он поставил во главе своих преторианцев, прижал сжатый кулак к сердцу и отошёл, чтобы раздать задания.
Наруто пошёл вперёд, одновременно прижав палец к уху.
— Серебряный Клык, как тебе пребывание в скромной обители?
— Бывали у меня места и похуже. Полагаю, речь о твоей кампании?
— Ты прав в своих мыслях, Клык. Страна Волн была очищена от мрази, недостойной земель, принадлежащих моей славной Империи.
— Я не помню, чтобы говорил тебе завоёвывать Страну Волн, Наруто.
— Ты и не говорил мне не завоёвывать это место, Хатаке-сенсей, — его ухмылка была слышна, и джонин вздохнул.
— Полагаю, не говорил. Тебе всё равно придётся всё объяснять Хокаге. Я назначаю тебя командиром команды.
— Ты принял великое решение в этот день, Клык, — Наруто больше ничего не сказал и прервал связь с джонином, командовавшим Командой 7. Это было хорошо отработанное движение — переключиться на другой канал, когда он вошёл в здание, которое когда-то было великим и скоро снова станет таковым. — Легат, как проходит твоя кампания?
Ему ответил лишь вой помех, и его лицо быстро приняло выражение отвращения.
— Легат, как проходит твоя кампания? — Он попытался снова.
Помехи не покидали его слуха, и он почти с рычанием переключился на новый канал.
— Центурионы, это ваш претор, где сейчас мой легат?
— Отчёты указывают, что он продвинулся во тьму, претор, — голос центуриона, которого он оставил за главного по стратегии, пока сам сражался, достиг его уха, и Наруто не знал, чувствовать ли ему гордость или раздражение от полученной информации. — Центурионы создали базовый лагерь для Третьей там, откуда он ушёл, и ожидают его возвращения.
— Отставить эту чушь, — Наруто положил шлем на стол перед собой и развернул карту. Часть Страны Волн лежала в клубящихся тенях на карте, но она уже менялась, так как разведчики докладывали всё больше и больше информации каждую минуту. Где-то во тьме лежал пульсирующий оранжевый маяк, и его глаза искали его. — Отведите наших разведчиков и маршируйте во тьму. Найдите моего легата и передайте ему мои приказы, как я их сейчас произношу.
— Прекратить наступление. Отступить в лагерь. Ожидать моего появления.
— Я ясно выразился?
— Конечно, претор.
— Хорошо. — Он убрал палец с беспроводного устройства связи. Его хорошее настроение от такого завоевания было испорчено поспешными действиями его легата, но, несмотря на всё, лёгкая улыбка тронула его губы. — Ты и вправду был лучшим выбором для моего легата, не так ли, Саске Учиха?
Его центурионам нужен был человек, которого они могли бы поносить, так же, как им нужен был лидер, которым они могли бы восхищаться превыше всего. Его центурионам и его Легиону нужно было что-то ненавидеть, даже когда битва не шла и враг не был выстроен перед ними, как агнцы на заклание. Без такой силы, постоянно присутствующей среди них, возникли бы разногласия, которые он не смог бы контролировать ни бдительностью, ни террором. Ни ему, ни его Легиону не нужны были такие вопросы легкомысленной гордости, мешающие кампаниям. Поэтому он представил им силу, чтобы увести их с этого пути. Саске Учиха получил власть, намного превышающую их всех, как легат, неоспоримую, пока он сам не потребует от него объяснений. Легат вызывал ненависть у всех, кто был ниже его. Во многом это было фактом жизни. Его центурионы всегда будут ненавидеть того, кто занимает должность легата, даже если это будет один из них. Он назначил чужака легатом, потому что ему нужно было, чтобы их ненависть была так же сосредоточена, как и их клинки.
Его войскам нужен был внутренний конфликт среди них так же, как им нужны были враги для уничтожения в бою.
http://tl.rulate.ru/book/146261/7920756
Готово:
