Только я могу нравиться

У Цяо Нин был очень собственнический друг детства по имени Се Жэньань. Он был бунтарём: драки, проблемы — во всём этом он участвовал. По сравнению с послушной и тихой Цяо Нин, они казались полными противоположностями. Четыре года подряд она называла его братом. Пока он не перевёлся в школу Юньду, и связь между ними не оборвалась.

Спустя годы они встретились вновь. Летом, когда Цяо Нин переходила из второго в третий класс старшей школы, она приехала учиться в Юньду и была вынуждена жить в доме Се Жэньаня. Вечером, поднимаясь по деревянной лестнице виллы с чемоданом в руках, она услышала за спиной звук. Резко обернувшись, встретила взгляд юноши.

Се Жэньань, высокий и расслабленный, стоял у двери и рассматривал её. Чёрные пряди скользили по его лицу, в узких глазах с лёгкой полуулыбкой светилась влажная дымка. Сердце Цяо Нин пропустило удар, уши запылали. Он смотрел мрачно.

— Послушай, назови меня братом.

Цяо Нин была уверена, что он навсегда останется для неё только «братом». Но со временем это слово в его устах начало звучать иначе.

Однажды, после экзаменов, Се Жэньань обнаружил в её ящике любовные письма. Его взгляд потемнел, а в голосе проступила болезненная ревность.

— Такой популярной стала, сестрёнка.

Цяо Нин тихо оправдывалась:

— Нет, брат…

Но Се Жэньань уже приподнял её подбородок, дыхание обжигало.

— Продолжай, и я покажу тебе… как ещё можно быть братом.

---

В день, когда я впервые встретила Чэн Цинъе, небо было тяжёлым, будто перед дождём. В переулке дрались семь или восемь парней. Он был единственным, кто остался на ногах. С синяком на лице он холодно посмотрел на меня. Я опустила глаза и попыталась уйти, прихрамывая. Но он схватил мой рюкзак и предупредил:

— Хромая, попробуй только раззявить рот.

С тех пор я обходила тот переулок стороной. Тогда я и подумать не могла, что наши судьбы переплетутся так крепко.

Меня зовут Ся Тин, я хромаю. В годовалом возрасте мне ошпарили ногу кипятком, и это сломало мою жизнь. Физический недостаток сделал меня неуверенной. Я изо всех сил училась, но не могла избежать насмешливых взглядов и шёпота за спиной.

Чэн Цинъе ненавидел таких людей и незаметно защищал меня. Но сердце моё было занято другим — Шэнь Цзяхэном. Он был прилежным, вежливым, казался особенным. Я верила, что он не такой, как остальные. Пока однажды не услышала его слова:

— Ся Тин? Да, симпатичная, но хромая. Быть объектом симпатии такой — просто проклятие.

Я сдержала слёзы и хотела уйти. Но у входа стоял Чэн Цинъе. Не знаю, что на меня нашло, но я встала на цыпочки и, сквозь слёзы, поцеловала его.

— Чэн Цинъе, я люблю тебя. Защити меня, хорошо?

Он не ответил. Но впервые я увидела, как он покраснел.

Позже моя ложь раскрылась. В день, когда правда всплыла, Чэн Цинъе прижал меня к стене. Его глаза горели.

— Играешь со мной?

Дождь смешивался со слезами на моих губах. Он наклонился, голос хриплый:

— Запомни, Ся Тин, я не позволю.

Он дрожаще поцеловал меня и прошептал:

— Ты моя. Нравится тебе это или нет — уже не твоё дело.