Когда Чаннин вынула кончик пальца, на нём осталось несколько капель слюны. Она машинально облизала их и с улыбкой сказала:
— Сянчжан, кровь остановилась.
Она бережно держала его палец, её ясные глаза слегка дрожали. Юань Цинъи, словно заворожённый, сжал палец, и на белоснежной коже вновь выступила капля крови. Охваченный странным порывом, он вложил палец в её розовые губы. Голос прозвучал хрипло, будто пропитанный вином:
— Ещё есть, оближи ещё.
Чаннин сосредоточилась на своих ощущениях, проверяя, не появилось ли онемения или затруднённого дыхания, и не обратила особого внимания на его выражение лица.
Как только палец коснулся её рта, нежный язык обвил его, тщательно исследуя.
Опустив глаза, она вдруг увидела, что весь его указательный палец вошёл в её рот, и перед ней мелькнули картинки из эротических свитков.
Чаннин резко подняла голову. Её губы, влажные и алые, словно цветок лотоса, распустившийся на леднике, пылали румянцем, доходящим до мочек ушей. Тёмные глаза, глубокие, как бездна, казалось, могли затянуть в себя.
В её взгляде вспыхнули искры, словно фейерверк, и она забыла вынуть палец.
Резкий мускусный аромат проник в лёгкие, сладковатый и дурманящий.
Только тогда Чаннин осознала неловкость ситуации и хотела убрать его руку, но палец вдруг закружился у неё во рту, задевая кончик языка.
Она вздрогнула, почувствовав, будто её пронзили копьём; даже пальцы ног сжались в форме молодого месяца. Сознание помутнело, словно у неё вынули позвоночник, и она едва не опрокинулась назад.
Юань Цинъи, придя в себя, поймал её другой рукой и только тогда заметил, что его палец всё ещё между её губ.
Уголки её рта блестели, как утренняя роса, а щёки пылали, как клёны.
В груди Юань Цинъи будто забилось стадо кроликов, разбегаясь в панике. Он отпрянул к двери. Что он делал? Что он хотел?..
В голове что-то оборвалось; резкий звук разлетелся осколками, режущими кожу. Палец снова кровоточил, но он сжал его в дрожащем кулаке.
Горло сдавило, но слова застряли. Собрав волю, он стиснул зубы:
— Приведи себя в порядок, скоро выйдешь с Юэянь.
И исчез.
Аромат мускуса смешался с запахом персиков в саду, опьяняя.
Чаннин постепенно пришла в себя, а жар сменился странной горечью в сердце.
Она взяла фарфоровый флакон, куда капнуло несколько алых капель.
Его кровь тоже пахла лекарством. Чаннин тихо вздохнула, закрыла глаза, успокоилась и спрятала флакон в лаковую шкатулку.
Нужно потерпеть. Когда вернётся в долину и проверит кровь, всё прояснится. Каким бы ни был результат, она найдёт способ с ним справиться.
Свет, проникающий через резные окна, отбрасывал колеблющиеся тени. В неосвещённых углах прятались невысказанные мысли.
Чаннин опустила лицо в холодную воду, прислушиваясь к ощущениям. Кровь Юань Цинъи внутри неё не вызвала никакой реакции.
Размышления прервал голос Юэянь. Чаннин покачала головой, собралась и вышла.
Карета мчалась по дороге; звуки то нарастали, то стихали.
Когда Чаннин сошла и пошла за Юэянь, вокруг вновь зашумели. На глазах у неё была белая повязка, и она не видела, где находится, но по густому аромату духов догадалась.
Она не понимала, зачем Юань Цинъи привёл её сюда.
Юэянь провела её в комнату, закрыла дверь, и в её глазах мелькнула грусть.
Юэху взял её за руку и спросил:
— Это же хорошо. Почему ты такая печальная? Моя А Юань в последнее время сильно изменилась.
Хотя он так говорил, его тревога была не меньше. Сегодня Юань Цинъи, закончив переговоры с заместителем главы школы Цзянь Дао Мэнь, приказал подготовить несколько человек, что казалось странным.
Юэянь перелетела на дерево напротив, устремив взгляд на резную дверь с утками-мандаринками:
— Она уже влюбилась. Видимо, господин заметил это и потому устроил всё так. Это действительно хорошо — рано или поздно ей предстоит через это пройти. Но я не знаю, что произошло между ними в комнате. По дороге она не проронила ни слова и выглядела подавленной.
Юэху поднял бровь:
— Действительно неожиданный шаг. Но раз он осознал ситуацию, то не допустит того, чего мы боимся.
— Надеюсь.
В густой листве дрожала паутина. Два паука, несмотря на порывы ветра, продолжали плести серебряные нити, едва удерживаясь в воздухе.
В комнате благоухал аромат [Имэн Цинин]. Юань Цинъи сидел во главе стола, наблюдая за Чаннин у двери. Её ясные глаза были скрыты под повязкой, что придавало её нежному лицу новое очарование.
Не успевший утихнуть жар разгорался с новой силой. Он сжал зубы, сделал глоток холодного чая.
Услышав звон фарфора, Чаннин не двинулась с места. Повязка обострила обоняние: в комнате были другие — как минимум пятеро мужчин, от которых веяло мускусом и чем-то звериным.
Брови под шёлком нахмурились. Зачем Юань Цинъи привёл её к другим мужчинам? Увидел в её взгляде вожделение, когда она кусала его палец?
Теперь она для него — родная сестра. Может, он понял, что их близкость перешла границы, и решил, что ей пора «поиграть» с мужчинами?
В прошлом Чаннин никогда не испытывала ненависти к Юань Батяню, но сейчас, стоя перед Юань Цинъи, она чувствовала, будто сердце её режут ножом.
Заметив, как её губы сжались, Юань Цинъи понял, что она догадалась о происходящем в комнате.
После вчерашнего и сегодняшнего контакта он уже заметил, что в Чаннин пробудились первые чувства, поэтому её прикосновения к нему утром были вызваны обычным любопытством к мужскому телу.
Юань Цинъи знал, что в долине она была поглощена изучением медицины, а Шэнь Аошуан не стала бы заставлять её знакомиться с другими мужчинами. Лишь он один мог заставить её послушаться. Раз уж в ней пробудилось желание, он не мог позволить ей страдать.
Он не мог позволить Чаннин сближаться только с ним, ей следовало узнать, что такое мужчина и что такое страсть между мужчиной и женщиной.
Грудь его слегка сжалась от жара. Юань Цинъи подошёл к ней вплотную, позволив сладкому аромату проникнуть в лёгкие, и, сдерживая порыв прикоснуться, спросил:
— Ты знаешь, где мы?
Чаннин, будто сидела в хрупкой лодчонке, сжала ладони:
— Это похоже на Павильон «Весенние ночи».
— Да. Это Павильон Крайнего Наслаждения.
Павильон Крайнего Наслаждения (публичный дом) был владением Долины Синлун и по масштабам не уступал Павильону «Весенние ночи». Помимо красавиц, здесь было множество мужчин. Нравы Наньцзэ всегда были свободнее, чем в Бэйцзэ, и знатные дамы нередко посещали подобные места в поисках утех.
http://tl.rulate.ru/book/146242/7883039
Готово:
