Утренний туман окутывал необитаемый остров в Море Запретов. Влажный морской ветер, пропитанный солёным запахом, ерошил песок. Дрен сидел на корточках, осторожно смешивая компоненты нитрата аммония. Прядь волос, прилипшая ко лбу от пота, падала ему на глаза. Ониксия стояла позади, скрестив руки на груди, и в её драконьих глазах плясали нетерпеливые огоньки.
— Ещё не готово? — она пнула ногой песок. — Неужели с этой мелочью столько возни?
Дрен, не поднимая головы, продолжал добавлять в смесь точно отмеренное количество алюминиевого порошка.
— К чему спешка? Это ведь наука.
Ониксия презрительно хмыкнула. На кончике её изящного пальца вспыхнул чёрно-красный огонёк драконьего пламени.
— По-моему, достаточно просто поджечь.
— Нельзя, — наконец выпрямился Дрен, отряхивая порошок с ладоней. — Стоит тебе пустить в ход магию, и твой отец тут же всё прознает. Важно, чтобы тут не было и следа волшебства.
Он указал на скалу в тридцати метрах от них.
— Иди туда и жди.
Брови Ониксии взлетели вверх.
— Мне? Прятаться? — в её голосе прозвучала насмешливая нотка недоверия. — Из-за этой мелочи…
— Из-за этой мелочи, которая разнесёт твою прекрасную чешую в клочья, — прервал её Дрен и вдруг схватил за запястье. — А теперь пойдём со мной.
Ониксия застыла.
Этот человек… этот тщедушный человек, которого она могла раздавить одним пальцем… посмел её тащить?
Её драконьи зрачки мгновенно сузились в тонкие щёлочки. Чешуя проступила под иллюзией, а в горле заклокотало драконье пламя, готовое вырваться наружу. Но Дрен даже не посмотрел на неё. Он упрямо тащил её к скале, бормоча себе под нос:
— Расчётный радиус ударной волны — двадцать метров, разлёт осколков может быть и дальше, нужно отойти ещё…
Она должна была отшвырнуть его. Должна была показать этому зарвавшемуся червю, что такое гнев дракона. Но какое-то странное любопытство заставило её позволить Дрену утащить себя за скалу.
— Пригнись, — приказал Дрен, уже свернувшись в комок.
Ониксия осталась стоять.
— Всего лишь взрыв смертных…
— Пригнись!
Дрен внезапно вскочил и, положив руки ей на плечи, с силой надавил. Ониксия, не ожидавшая такого, и впрямь опустилась на одно колено. Она в шоке распахнула глаза, но не успела возмутиться, как Дрен уже поджёг фитиль и одним прыжком повалил её в углубление за скалой, накрыв собой.
— Ты!..
ГРОХОТ!!!!
Оглушительный рёв взрыва поглотил её яростный крик.
Ониксия почувствовала, как тело Дрена резко вздрогнуло, плотно прижавшись к её спине. Раскалённая воздушная волна пронеслась над их головами. Мелкие камни и песок с треском ударили по скале. Некое инстинктивное чувство опасности заставило её неосознанно расправить драконьи крылья, надёжно укрыв их обоих.
Когда звон в ушах начал стихать, Ониксия скинула с себя Дрена и гневно вскочила на ноги… и замерла.
В тридцати метрах, на месте, где раньше был ровный песок, теперь зияла чёрная воронка диаметром почти в два метра. Края воронки оплавились, превратив песок в стекловидные кристаллы, которые странно поблёскивали в утреннем свете. В воздухе стоял едкий запах пороха и какой-то доселе ей незнакомый, особый аромат сгоревшего металла.
Дрен, пошатываясь, поднялся и стёр с лица пыль.
— Вот видишь, я же говорил…
Ониксия внезапно схватила его за подбородок, заставляя поднять голову. Её драконьи зрачки резко сузились от возбуждения, а чешуя на кончиках пальцев почти впилась в его кожу.
— Десять фунтов… всего десять фунтов?
Дрен с трудом кивнул, не в силах вырваться из её хватки, но на его губах играла самодовольная усмешка.
— Ну как, веселее драконьего пламени?
Ониксия отпустила его и повернулась к дымящейся воронке. Её шаги становились всё быстрее, и под конец она почти бежала. Дрен, глядя ей в спину, вдруг заметил, что хвост принцессы чёрных драконов непроизвольно виляет из стороны в сторону, словно у ребёнка, получившего новую игрушку.
Она опустилась на корточки у края воронки, и её драконий коготь легонько коснулся оплавленных кристаллов песка. Кристаллы под её прикосновением с хрустом рассыпались.
— Ещё раз, — сказала она, подняв голову, и в её голосе прозвучала такая чистая, неприкрытая радость, какой Дрен ещё никогда не слышал.
Солнечный свет пробился сквозь рассеивающийся дым и озарил лицо Ониксии. Дрен с удивлением заметил, что эта принцесса чёрных драконов, известная своей жестокостью, сейчас смеялась. Не холодной, расчётливой усмешкой, а настоящей, почти детской улыбкой.
— Хорошо, — улыбнулся в ответ Дрен, доставая из мешка ещё материалы. — На этот раз попробуем рецепт с добавлением сахара.
Драконьи зрачки Ониксии заблестели. Она одним движением сбросила с себя повреждённую иллюзию эльфийки, и её тёмная чешуя заиграла на солнце. В этот момент она походила не на воплощение разрушения, а на дитя, впервые увидевшее фейерверк.
Глядя на неё, Дрен вдруг почувствовал, как что-то в груди у него легонько дрогнуло.
И как раз в этот момент тихой, почти нежной неловкости, в воздухе появилась бронзовая трещина.
— Что вы опять задумали…
Не успела голова Хроми показаться, как её тут же накрыло взрывной волной и опрокинуло. Она с глухим стуком врезалась в песок. Два её хвостика оказались перепачканы, а посох в виде песочных часов едва не вылетел из рук.
— Кхе-кхе-кхе! — она с трудом поднялась, выплёвывая песок. — Это ещё хуже, чем в прошлый раз…
Её голос оборвался.
Девочка-дракон застыла на месте, её глаза округлились. Перед ней зияла огромная чёрная воронка диаметром почти в три метра. Края её оплавились в странные стекловидные кристаллы. В воздухе стоял едкий запах сгоревшего металла и ощущались остатки какой-то энергии, которую она никогда не встречала во временных линиях.
Но что ужаснуло её ещё больше — у края воронки сидела Ониксия и с почти детским любопытством ковыряла когтем оплавленный песок. Её тёмный хвост мерно покачивался из стороны в сторону, словно у большой кошки, нашедшей новую игрушку.
— Вы… — голос Хроми дрожал. — Вы и вправду создаёте оружие для убийства драконов?
Из-за груды банок и склянок высунулась перепачканная сажей голова Дрена.
— Строго говоря, это «высокоэффективное удобрение», — он поднял глиняный горшок с наклейкой «Улучшенный рецепт №4». — Хочешь попробовать? С добавлением алюминиевого порошка, эффект ещё…
— Ты с ума сошёл?! — взвизгнула Хроми и, подбежав, с силой воткнула свой посох в песок перед Дреном. — Эта штука может пробить драконью чешую! Вы хоть понимаете, что творите?! За вами будут охотиться все драконы!
Ониксия лениво подняла голову.
— Мы всего лишь хотим прикончить одного старого чёрного дракона. Разве мы об этом уже не говорили?
Это было сказано таким будничным тоном, словно они обсуждали меню на ужин. Лицо Хроми мгновенно побледнело.
Кончики пальцев девочки-дракона задрожали. Она вдруг осознала — эти двое безумцев не шутят. Они не фантазируют, не несут бред, а шаг за шагом создают оружие, способное угрожать даже драконам-аспектам.
Перед её глазами бешено замелькали временные линии: Смертокрыл гибнет раньше срока, стая чёрных драконов выходит из-под контроля, Древние Боги теряют сдерживающий фактор… Бесчисленные возможности взрывались, как фейерверки, и каждая означала катастрофу.
— Всё пропало, всё пропало, всё пропало… — Хроми в отчаянии теребила свои хвостики, кружась на месте. — Повелитель Ноздорму сделает из меня чучело дракончика…
Дрен похлопал её по плечу.
— Расслабься, скажешь, что это Древние Боги во всём виноваты.
— Древние Боги не возьмут на себя такую вину! — вскипела Хроми. — Энергетический след от ваших «удобрений» явно несёт в себе… — она вдруг осеклась и уставилась на белый кристалл в руке Ониксии. — Погодите, всё это сделано из вонючей и кислой воды?
Ониксия опасно улыбнулась.
— А ты как думаешь, коротышка?
Ноги Хроми подкосились, и она рухнула на песок. Её посох с глухим стуком упал рядом, и песок времени из него посыпался с невероятной скоростью — физиологическая реакция бронзовых драконов на крайнее потрясение.
— Слишком поздно… — пробормотала она. — Уже слишком поздно что-то менять…
Дрен присел рядом и протянул ей чашку свежезаваренного чая.
— Посмотри с другой стороны. А что, если у нас всё получится?
Хроми машинально взяла чашку. Её взгляд был пуст.
— Это будет означать, что в одной из временных линий… Смертокрыл погиб от «удобрения».
Ветер, смешанный с запахом пороха, пронёсся над островом. Все трое погрузились в странное молчание.
Ониксия вдруг тихо рассмеялась.
— Звучит неплохо.
Хроми медленно подняла голову и посмотрела на этих двух безумцев. В глазах человека горела фанатичная уверенность, на лице дракона играла предвкушающая улыбка. У неё вдруг возникло сильное предчувствие: как бы ни изменилась временная линия, эти двое натворят дел похлеще Древних Богов.
— Я пишу заявление об увольнении, — с отчаянием прошептала девочка-дракон, закрывая лицо руками. — Прямо сейчас.
Дрен присел рядом с ней.
— Подумай хорошенько, если у нас всё получится, для Азерота это будет огромным благом! Например… — его голос стал таким тихим, что только бронзовый дракон мог его расслышать.
Хроми, рухнув на песок, принялась машинально загибать пальцы.
— Нет Катаклизма… — её указательный палец согнулся.
— Нет буйства стихий… — средний последовал за ним.
— Нет войны за Азерит… — безымянный тоже сдался.
Дрен сидел напротив, полный энтузиазма, словно торговец чудодейственными средствами.
— И это ещё не всё! Подумай… — он разогнул оставшийся мизинец Хроми. — Альянс и Орда не будут проливать кровь за Азерит!
— Саргерас не проткнёт мечом нашу малышку Азерот! — и большой палец был вынужден капитулировать.
Ониксия, незаметно подкравшись, с интересом схватила другую руку Хроми и насильно разогнула её указательный палец.
— А что будет с моим братом Нефарианом?
— Его ждёт та же участь, что предназначалась тебе, — радостно ответил Дрен, нажимая на средний палец Хроми.
Хроми тупо смотрела на свои руки, сложенные в странные фигуры, и вдруг почувствовала, что временные линии в её голове спутались, как клубок ниток, с которым поиграл котёнок.
— Погодите… — слабо запротестовала она. — Так нельзя считать, временной парадокс…
— Никакого парадокса! — взмахнул рукой Дрен, словно лидер какого-то фанатичного культа. — Это называется «оптимизация исторического процесса»! Смотри!
Он откуда-то достал каменную табличку и углём начертил на ней несколько кривых временных линий:
Линия, где Смертокрыл жив: мир разрушен → герои умирают от усталости → Хроми работает сверхурочно до облысения
Линия, где Смертокрыл внезапно умирает: мир во всём мире → герои в отпуске → Хроми каждый день пьёт послеполуденный чай
Ониксия заглянула через его плечо и когтем нарисовала на второй линии маленького чёрного дракончика.
— И ещё можно сэкономить на ремонте крыш в Штормграде.
Губы Хроми задрожали. Как бронзовый дракон, она видела бесчисленные временные ветви, но ещё никто не говорил об отцеубийстве ради спасения мира так легко и непринуждённо, словно о скидках в супермаркете.
— Но… но… — она тщетно вцепилась в свой посох. — Повелитель Ноздорму говорил, что ключевые исторические события должны…
— …решаться героями? — Дрен внезапно наклонился ближе и стукнул углём по табличке. — Тогда скажи мне, кто из героев Азерота спас мир, «действуя по правилам»?
Хроми открыла рот.
Джайна? — Однажды чуть не утопила Оргриммар.
Иллидан? — Профессиональный нарушитель правил.
Даже Тралл в критический момент прибегал к приёмам, «не соответствующим пути шамана».
— Вот видишь! — Дрен пошёл в наступление. — Настоящий героизм — это когда ты вбрасываешь в ход истории такую переменную, которую не могли предсказать даже Древние Боги!
Ониксия внезапно захлопала, и от удара её когтей посыпались искры.
— Хорошо сказано. Ты мне нравишься всё больше.
Хроми посмотрела на Дрена, потом на дымящуюся гигантскую воронку и, наконец, на свои скрюченные пальцы. В её голове словно взорвалась бомба:
Эти двое безумцев действительно могут переписать судьбу Азерота.
И что самое страшное — они используют для этого не технологию титанов, не силу Древних Богов, а кучу обыкновенных «удобрений».
— Мне нужно выпить, — шатаясь, поднялась на ноги девочка-дракон. — Что-нибудь очень крепкое.
Дрен заботливо протянул ей лабораторный стакан.
— Спирт 75-процентной концентрации. Достаточно крепко? Мой очищенный супер-напиток.
Хроми уставилась на пузырящуюся жидкость в стакане и вдруг странно улыбнулась.
— Знаете что? Мне вдруг стало ужасно интересно посмотреть на лицо повелителя Ноздорму, когда он услышит, что Смертокрыл погиб от удобрения…
Ветер, смешанный с запахом пороха, пронёсся над островом. Три фигуры отбрасывали на песок длинные тени в лунном свете. И одна из них, миниатюрный бронзовый дракон, кашляя, издавала какой-то сломленный, истерический смех.
http://tl.rulate.ru/book/145776/8074865
Готово:
