Готовый перевод Global Weird: I Can Simulate In Ahead / Глобальный кошмар : я симулирую риски - Архив: Глава 179. Каково это — быть солдатом Да Ло?

— Ли Гуаньци, ты проигнорировал приказ инструктора в лагере для новобранцев, более того, затеял драку и избил его. Ты признаешь свою вину?!

Крепость Алой Крови, самый верхний ярус. Главный зал резиденции командующего.

У Ли Гуаньци, связанного по рукам и ногам, из уголка рта текла кровь, а лицо выражало крайнее негодование. Хоть он и был избит до синяков и крепко связан, в его глазах по-прежнему читалось упрямое неповиновение.

Странное дело. С его-то способностью к самоисцелению даже оторванный кусок плоти быстро бы зажил, но синяк, оставленный кулаком Чи Яна, не проходил уже полдня.

Впрочем, Ли Гуаньци быстро понял причину.

Этот Чи Ян, с виду простодушный парень с густыми бровями и большими глазами, на деле бил очень коварно. Каждый его удар содержал скрытую силу, которая проникала вглубь плоти. Тело Ли Гуаньци непрерывно исцеляло себя, но эта скрытая сила продолжала разрушать мышечные ткани изнутри. Восстановление и разрушение шли одновременно. Вот почему синяк на его лице не сходил так долго.

— На колени! — крикнул Чи Шаньхэ, дюжий воин в алых доспехах, стоявший рядом с Ли Гуаньци. Тут же наклонившись к его уху, он торопливо прошептал: — Гуаньци, скорее становись на колени! Если разозлишь командующего, сегодня же вылетишь из армии!

Ли Гуаньци молчал. Он не только не опустился на колени, но и еще прямее выпрямил спину. В своей жизни он преклонял колени лишь раз — возжигая благовония в честь предков!

Да, он проиграл. По правде говоря, они с Чи Яном обменялись всего несколькими ударами. Противники даже не вошли в состояние Сферы Инь, не говоря уже о полной силе — они и трети ее не вложили, как подоспел Чи Шаньхэ. Он уложил обоих одним ударом каждому, прекратив эту армейскую потасовку.

А затем… его связали по рукам и ногам и привели сюда, к командующему Ван Яньцин. В конце концов, затеять драку и избить инструктора в военном лагере — серьезное преступление. Настолько, что его вполне могли приговорить к перелому ног и изгнанию из армии.

— Гуаньци! — видя, что Ли Гуаньци не реагирует, Чи Шаньхэ встревоженно произнес: — Быстрее…

— Довольно, — махнула рукой Ван Яньцин, сидевшая за столом в алом халате. — В Да Ло есть закон: воин в доспехах может не преклонять колени даже перед императором… Хоть он еще и не солдат регулярной армии, становиться на колени ему не нужно.

Она сделала паузу и добавила:

— Шаньхэ, можешь идти.

— Есть! Ваш подчиненный откланяется!

Чи Шаньхэ развернулся и ушел. В большом зале остались только Ли Гуаньци и Ван Яньцин.

— Ну, рассказывай. Почему подрался? — Ван Яньцин, сидевшая за столом, подперла щеку рукой и с живым интересом разглядывала своего младшего брата-ученика. Она и представить не могла, что он в первый же день устроит такой переполох.

— Я не виноват! — Ли Гуаньци поднял голову на Ван Яньцин с обиженным видом. — Старшая сестра-ученица, они велели мне отрабатывать приемы, и я их отрабатывал! Мой Кулак Армии Алой Крови был лучше, чем у всех остальных, я не совершил ни единой ошибки! А этот Чи Ян ни с того ни с сего захотел меня избить. Естественно, я не стерпел!

— Долг солдата — подчиняться. Подчиняться без объяснений, — спокойно ответила Ван Яньцин.

Ли Гуаньци замолчал. «Так ты тоже не признаешь доводов разума?» — подумал он, и его мнение о старшей сестре-ученице резко…

— Будь ты обычным новобранцем, я бы сказала тебе только это, — внезапно продолжила Ван Яньцин. — А потом приказала бы выволочь тебя, переломать ноги и бросить в ближайшем лесу на произвол судьбы. Потому что драка с инструктором в военном лагере — тяжкое преступление.

— Но, — женщина-командующий медленно поднялась, обошла стол и, подойдя к Ли Гуаньци, тихо сказала, глядя ему в глаза: — ты — младший брат-ученик меня, Ван Яньцин. Поэтому я скажу тебе чуть больше.

Ли Гуаньци замер.

— Ты только что сказал, что твой Кулак Армии Алой Крови был лучше, чем у всех, и ты не совершил ни единой ошибки, а Чи Ян без всякой причины захотел тебя избить, так?

Ван Яньцин слегка улыбнулась:

— Но знаешь ли ты, зачем мы вообще отрабатываем Кулак Армии Алой Крови? Ведь ядро военного строя — всего один человек. Тот, кто управляет боевым аватаром, — всего один. Казалось бы, достаточно обучить боевым техникам только этого солдата. Зачем заставлять всех вместе отрабатывать одни и те же приемы?

Ли Гуаньци покачал головой.

— Потому что мы тренируем не приемы, — Ван Яньцин подняла правую руку, указала на свою грудь, а затем ткнула пальцем в грудь Ли Гуаньци и тихо произнесла: — а сердце.

Ли Гуаньци опешил.

— Мы тренируем не приемы, а сердце, — повторила Ван Яньцин, с улыбкой глядя на него. — Условий для создания военного строя много. Например, нужен подходящий «Метод создания военного строя». Или особое, прошедшее специальную обработку единое, стандартное снаряжение — тогда у призрачного аватара воина появятся доспехи и оружие… и так далее. Но самое главное — это ваше единение сердец.

Она продолжала, и ее голос звучал все убедительнее:

— Ты и твои товарищи, объединенные взаимопониманием, в котором нет места «я» и «они», создаете военный строй и призываете призрачного аватара, вобравшего в себя силу каждого из вас. В этом и есть цель тренировки кулака. Все отрабатывают одни и те же приемы, у всех одинаковые движения, одинаковая техника, одинаковый уровень, одинаковое… сердце. Только достигнув полного взаимопонимания, можно по-настоящему овладеть военным строем.

— А что же ты, Гуаньци? Твой талант выше, чем у них, и ты возгордился. Можешь не отрицать. Когда ты увидел, как легко тебе дался Кулак Армии Алой Крови, ты решил, что остальные тебя недостойны, что им за тобой не угнаться. Ты ни во что не ставил своих товарищей. А раз так, как ты сможешь объединиться с ними в единое целое? Так тебе никогда не создать военный строй. Ты так и останешься в армии чужаком… белой вороной. Чи Ян — очень опытный инструктор старой закалки. Он это заметил. Возможно, его способ указать на ошибку был не слишком мягким, но намерения у него были благие. Он лишь хотел тебя исправить.

Слова Ван Яньцин были проникновенны и убедительны. Но Ли Гуаньци не понимал.

— Я не понимаю, — нахмурившись, он посмотрел на нее. — Но ведь это факт, я действительно лучше их. Почему я должен опускать свой уровень, чтобы насильно с ними сравняться?

— Потому что в этом и заключается суть солдата Да Ло, — серьезно ответила Ван Яньцин, глядя ему прямо в глаза. — Суть не в том, почему ты должен понижать свой уровень. Суть в твоем отношении. В том, готов ли ты опуститься до уровня товарищей, чтобы действовать с ними заодно. Важно именно отношение! Сильные, конечно, должны сражаться с сильными. Если ты достаточно хорош, ты, разумеется, должен вступить в более элитный отряд и сражаться с более сильными товарищами.

— Но! — твердо произнесла она. — Это не дает тебе права презирать своих нынешних товарищей. Настоящий солдат — это гвоздь государства. Куда бы его ни направили, он везде должен быть полезен, а не заявлять свысока, что доска слишком тонка, а он, длинный гвоздь, — слишком ценный инструмент для такой работы.

— «Где нужен стране, там и я!» — вот каким должен быть солдат Да Ло, вот каким должен быть боец Армии Алой Крови. Гуаньци… — Ван Яньцин посмотрела на Ли Гуаньци и мягко спросила: — Теперь ты понял, что я хочу сказать?

Ли Гуаньци долго размышлял, затем посмотрел на стоявшую перед ним молодую женщину-командующего, полную воинской стати, и серьезно кивнул:

— Старшая сестра-ученица, я понял.

Помолчав, он опустил голову, сложил руки в жесте уважения и добавил:

— Подчиненный осознал свою вину и впредь не нарушит устав!

Первая фраза означала, что младший брат-ученик внял наставлениям старшей сестры-ученицы. Вторая была заверением солдата своему командиру.

— Вот и хорошо, — глаза Ван Яньцин с улыбкой изогнулись в полумесяцы. Она подняла левую руку и кончиками пальцев легонько коснулась синяков на его лице.

Раны, которые не могли зажить полдня, под ее тонкими пальцами мгновенно рассосались, и кожа стала как прежде — она развеяла скрытую силу, что Чи Ян вбил ему под кожу.

— Хорошенько учись в армии, мой… младший брат-ученик, — прошептала Ван Яньцин, убирая руку.

Глядя на эту молодую женщину так близко, Ли Гуаньци моргнул, и его взгляд затуманился. Он был единственным ребенком в семье. За свои девятнадцать лет он никогда не испытывал подобных братских или сестринских чувств. Но в этот миг… у Ли Гуаньци, кажется, появилась сестра, которая о нем заботится.

(Конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/145702/8622483