Едва забрезжил рассвет, а в город уже тянулись торговцы с окраин, неся на плечах коромысла и толкая груженые тележки. Чанцзин жил бурной жизнью, и каждое утро на этой улице по обе стороны вырастали торговые ряды. У большинства продавцов были свои постоянные места; так, у дома Сун Ю расположились торговка яйцами, старик с овощами и низенький мужчина, продававший тофу. Столица давала им средства к существованию, а горожанам – неисчислимые удобства, но кто знает, сколько миль пришлось пройти этим людям в предрассветной тьме.
С улицы доносились голоса торговцев. Они вполголоса обсуждали, по какой цене продавать овощи и ниже какой черты не опускаться. Их тихие речи то и дело прерывались жалобами и вздохами, а порой – беззаботным смехом и шутками. Все их радости и печали влетали в открытое окно.
Сун Ю бросил взгляд на улицу и вдруг заметил слева три фигуры.
Невысокий старец в одеянии чиновника и двое его спутников: один – в наряде придворного, другой – в воинских доспехах. Казалось, уличные торговцы и разносчики их попросту не замечали.
Еще не дойдя до дома, воин заметил Сун Ю в окне, что-то сказал старцу и указал наверх. Тот остановился и издалека поклонился Сун Ю, сложив руки.
Сун Ю молча ответил на приветствие и жестом пригласил их подняться. Вскоре все трое уже были в его комнате.
— Смиренный бог приветствует бессмертного наставника.
— Я всего лишь смертный и не заслуживаю звания бессмертного наставника. Господин Чэнхуан, вы дух нынешней династии, так что обращайтесь ко мне просто «господин», как здесь принято.
— В таком случае, приветствую вас, господин.
— Поздравляю вас, господин Чэнхуан.
— Смиренный бог лишь одолел одного из бесчинствовавших ёкаев, и то лишь благодаря дарованному вами талисману. Я не заслуживаю поздравлений, — ответил Чэнхуан, кланяясь. — Я пришел как раз для того, чтобы доложить господину: один из ёкаев был на месте сражен моим военачальником. Для этого он использовал громовой талисман, что вы мне дали. Однако я и представить не мог, что господин обладает таким даром предвидения и уже обо всем знает.
Сказав это, Чэнхуан помедлил и добавил:
— Хотя тот волк-ёкай, что не так давно убивал сановников, действительно мертв, я полагаю, в городе все еще скрываются его сообщники. Они затаились очень глубоко. Но будьте уверены, я и мои подчиненные будем денно и нощно патрулировать город, чтобы как можно скорее выследить этих злодеев…
Сун Ю кивнул.
Он понял: Чэнхуан пришел не только доложить о ночной битве, но и объяснить, почему остался один неизрасходованный огненный талисман. Он боялся, что Сун Ю заподозрит его в намерении приберечь талисман для каких-то своих целей.
— Однако мне любопытно: если сообщники волка-ёкая затаились так глубоко, откуда господин Чэнхуан знает об их существовании?
— Отвечаю господину… — смущенно произнес Чэнхуан. — Я хоть и никчемен, но все же я — Чэнхуан Чанцзина. Я постоянно втайне слежу за тем, что происходит в столице. Это мой долг, и исполнять его мне нетрудно.
— Вижу, у господина Чэнхуана есть желание по-настоящему служить народу.
Вряд ли Чэнхуан и впрямь так уж радел о народе. Возможно, ему просто претило служить, согнув спину. Или он понял, что если так пойдет и дальше, то его низложения не миновать. А может, у него были иные расчеты. Как бы то ни было, говорить стоило лишь приятные вещи.
Сун Ю сделал паузу и добавил:
— Но поздравлял я вас не с ночной победой над ёкаем.
— Тогда с чем же?..
— С начала месяца я часто слышу, как горожане говорят о вас, господин Чэнхуан. Полагаю, благовоний в вашем храме в последние дни стало куда больше, чем прежде?
— Это…
Это и впрямь было так.
С одной стороны, люди видели, как воины из Храма Городского Бога по ночам сражаются с ёкаями, и слухи об этом разнеслись по городу. С другой — хоть вещий сон, который он послал помощнику министра ритуалов с просьбой убрать людей от подножия горы, и не стал достоянием общественности, торговцы, навязывавшие паломникам свечи и благовония, в одночасье исчезли. Среди простого люда поползли догадки. Но что важнее, теперь люди, покупая благовония и преподнося их Городскому Богу, делали это с куда большей искренностью, чем раньше.
Паломников стало больше, их вера — искренней, а значит, и сила благовоний, которую он получал, была несравнима с прежней.
Господину Чэнхуану оставалось лишь снова и снова складывать руки в поклоне:
— И в этом тоже ваша заслуга, господин.
Двое его спутников — придворный и воин — тоже поклонились.
— Что вы, — отмахнулся Сун Ю. — Когда весть о сегодняшней победе над волком-ёкаем разнесется по городу, ваш авторитет вырастет еще больше. Божеству без авторитета никак нельзя.
— Смиренный бог не смеет…
— Признаться, я и сам считал вас, господин Чэнхуан, слишком слабохарактерным. Думал, что для спокойствия в Чанцзине Городского Бога лучше сменить. Да только подходящего кандидата на примете нет, да и не мне, простому даосу, решать такие дела. Но теперь я вижу, что вы не так уж и беспомощны. Просто при жизни вы не снискали громкой славы и оттого не сразу поняли, каково это — быть богом. — Сун Ю повернулся к нему. — Интересно, помог ли вам этот случай увидеть иной путь служения божества?
— Смиренный бог…
— М-м?
— Я не от природы бестолков, просто моих сил не хватало…
— Неважно, что было прежде. Я прибыл в Чанцзин и пробуду здесь год, так что я готов помочь вам. Лишь бы у Чанцзина появился ревностный бог-хранитель. — Сун Ю по-прежнему смотрел прямо на Чэнхуана. — Каково же ваше решение, господин Чэнхуан?
...
Продолжать и дальше служить, согнув спину, влача жалкое существование лишь для того, чтобы избежать второй смерти? Или же стать таким, как другие Городские Боги — величественным и грозным, принимающим благовония от тысяч верующих?
Будь он человеком, выбор мог бы оказаться трудным.
Но для бога он был очевиден.
Боги существуют за счет веры и благовоний. Праведных богов сдерживают правила, не давая творить зло, и потому в их природе заложена склонность к добру. Да и такое жалкое прозябание — не вечный путь, низложение было лишь вопросом времени.
Чэнхуан Чанцзина размышлял недолго. Он вновь низко поклонился:
— Прошу, господин, наставьте меня.
— Это не наставление. Просто Чанцзин объят хаосом, в нем смешалось множество ёкаев и демонов. Если они просто наслаждаются людской суетой и не творят зла, то нет нужды их истреблять. Но тем, кто уже успел навредить, пощады быть не должно. В этих делах вы, господин Чэнхуан, и ваши помощники разбираетесь куда лучше меня. Мне с этим не справиться, а если и возьмусь, то смогу навести порядок лишь на время, но не навсегда. Однако я могу помочь вам и принести немного спокойствия жителям Чанцзина. — Сун Ю сделал паузу. — Раз уж у вас есть желание быть хорошим богом и просуществовать долго, не сидите сложа руки. И не жадничайте, делитесь благовониями со своими подчиненными, особенно с воинами. Они — ваша главная опора.
— Я последую вашему наставлению, господин!
— С этого дня и до следующего года можете смело изгонять нечисть и усмирять демонов. Если столкнетесь с кем-то слишком сильным, приходите ко мне за талисманами. Не думаю, что кто-то посмеет низложить вас лишь за то, что вы исполняете свой долг — защищаете город и оберегаете народ. — Сун Ю помедлил. — Я уеду из Чанцзина в следующем году, у вас в запасе больше полугода. Надеюсь, за это время вы сможете заслужить достаточно авторитета, чтобы ваше положение стало прочным.
— Благодарю вас, господин!
— Знайте, господин Чэнхуан, боги опираются на людей. Лишь заботясь о народе, вы сможете выпрямить спину и простоять тысячу лет, — сказал Сун Ю. — Лишь воля народа куёт истинное золотое изваяние.
— Да…
— Где сейчас волк-ёкай?
— За Храмом Городского Бога. Мы собирались передать его в ямэнь, — ответил Чэнхуан и, подумав, решительно добавил:
— Но теперь я считаю, что лучше выставить его на всеобщее обозрение у ворот храма.
— Мудрое решение, господин!
— Смиренный бог откланивается…
Чэнхуан и двое его спутников поклонились на прощание. В этот раз даже его спутники держались с куда большим почтением, чем прежде.
— Ступайте с миром.
Сун Ю, проводив их взглядом, прищурился.
Справится ли этот Чэнхуан? Время покажет.
Низложить мелкого духа легко, но с Городским Богом Чанцзина все куда сложнее — такое, пожалуй, под силу лишь императору. Но даже если его сместят, возникнет вопрос, кого ставить на его место. Да и чтобы новый бог набрал силу, потребуется время. Этот Чэнхуан хоть и слабохарактерный, но не совсем безнадежный. Лучше дать ему шанс.
Что ж, через год будет видно.
А пока, если прикинуть время, пора готовить завтрак и идти встречать опору семьи с работы.
На самом деле, Трёхцветная Госпожа уже давно запомнила дорогу и могла бы ходить туда-обратно сама, но она все равно требовала, чтобы Сун Ю провожал ее днем и встречал утром. Утром — потому что, по ее словам, она не умела считать и боялась, что ее обсчитают. А вот зачем ее нужно было провожать, она не говорила.
Тем временем улица внизу уже ожила и наполнилась людским гомоном.
...
После полудня госпожа воительница из соседней комнаты вернулась раньше обычного.
Она постучала в дверь комнаты Сун Ю, без обиняков вошла, огляделась и совершенно естественно уселась на свое место:
— Слыхал? Вчера ночью, где-то между четвертой и пятой стражей, у Восточных ворот громыхнул гром! Да такой, что небо ясное, а молния сверкает! Кое-кто подумал, что гроза начинается, выглянул в окно, а там — небо в звездах, несколько божественных воинов в золотых доспехах, а на земле ёкай поверженный лежит. Чудеса, да и только!
— Слыхал.
— А?
Госпожа У на миг опешила, явно раздосадованная тем, что ей не удалось блеснуть новостями:
— Откуда ты так быстро все узнаешь? Уж не владеешь ли ты каким-нибудь даосским искусством, что позволяет знать обо всем на свете, не выходя из дома?
— Если бы я владел таким искусством, я бы с горы не спускался.
— И то верно…
Госпожа У махнула рукой, не став дальше развивать эту тему:
— Непонятно только, всех ли ёкаев переловили. Если да, то во дворце, может, и отменят комендантский час, и тогда ты наконец-то сможешь увидеть весь блеск Чанцзина… Хотя какой толк в этом комендантском часе? Тот ёкай хоть и ел людей, да только не простых горожан. Сплошная морока.
На лестнице послышался легкий шорох.
Сверху спустилась кошка. Увидев гостью, она остановилась на лестничной площадке, зевнула и тут же улеглась.
— Гляди-ка, как твоя кошка умаялась!
— Она славно потрудилась, — улыбнулся Сун Ю. — А как успехи у госпожи воительницы с новостями?
— Я сегодня попросила людей прочесть мне несколько объявлений и еще поспрашивала по сторонам. В общем, все как я и думала: с призраками в Чанцзине и его окрестностях отчасти разбираются местные умельцы и народ из Цзянху, еще часть берут на себя монахи из Храма Небесного Моря. А все, что остается, — это либо слишком сложно, либо хлопотно и малооплачиваемо, — доложила Госпожа У. — Я в этом не особо смыслю, но выбрала парочку дел, которые показались мне неплохими. Хочу услышать твое мнение, выберем одно.
— Возьмемся за все по порядку.
— Чего?
— Возьмемся за все по порядку.
— Хэ! — усмехнулась Госпожа У. — А ты, я погляжу, не боишься ни смерти, ни трудностей!
— Ошибаетесь. Больше всего на свете я боюсь трудностей, — спокойно ответил Сун Ю. — Но раз уж все равно делать нечего, а дела эти — на благо людям, да и госпожа воительница будет рядом, то почему бы не попробовать.
— Тогда почему бы тебе не разобраться с ёкаем, что в городе?
— В городе есть Чэнхуан, а за его стенами — нет.
— На все у тебя готов ответ…
— Прошу, госпожа воительница, рассказывайте!
— Тогда начну с самого хлопотного!
— Хорошо.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/145490/8892155
Готово:
