Глава 70. За горами горы, за людьми – бессмертные (+3)
Сун Ю сорвал несколько тонких и нежных стеблей тростника, только-только пробившихся с весенним теплом, и сплёл из них полый шарик. Осмотрев его со всех сторон, он остался не слишком доволен. Всё равно идти было скучно, так что он выбросил шарик и сплёл ещё два. Выбрав тот, что пришёлся ему по душе, он убрал его в дорожную суму.
Такая неспешная прогулка, со сбором плодов и плетением из трав, нисколько не замедляла их пути, а наоборот, делала его куда занимательнее. Словно он вернулся в детство.
Тогда, куда бы он ни шёл, какой бы долгой ни была дорога, на обочинах, в полях и лесах его всегда ждали бесчисленные забавы. Тогда он шёл не просто ради того, чтобы идти.
Постепенно тропа поднималась всё выше, и вот они уже на вершине горы.
Трёхцветная кошка остановилась и обернулась, чтобы взглянуть вдаль. Сун Ю тоже замер. Он не знал, что это за место, но отсюда, с высоты, горы и реки расстилались у их ног, и вид открывался поистине великолепный.
Здесь росло много сахарного тростника. Между склонами гор лежали ровные, ухоженные поля, сплошь покрытые его густой зеленью. Поля пересекали тропинки, ведущие в такие места, где им вовек не бывать. У обочин тихо дремали деревья, невесть сколько лет назад пустившие здесь корни. Вдали, на пределе видимости, угадывались деревни и дома, тоже стоявшие здесь невесть сколько лет. Всё было ясным, безмятежным и прекрасным.
Сун Ю невольно задумался. «Может, и сотни лет назад здешний пейзаж был таким же? И, быть может, таким он останется и через сотни лет. Но чей это родной край? Какие люди здесь живут? Какой у них уклад?»
Лицо даоса оставалось спокойным, но в душе его всколыхнулся порыв – спуститься вниз, рассмотреть эту землю поближе, познакомиться с её обитателями, услышать их истории. Однако он знал: горы и реки бескрайни, их не охватить взором даже бессмертному.
Мир так велик, а жизнь так коротка – сожаления неизбежны. Но, быть может, сожаление – это и есть обычное состояние вещей.
— Господин.
В этот миг на голову коню опустилась Ласточка и, повернувшись к даосу, спросила:
— Куда мы держим путь?
— Янь Ань… — Сун Ю не спешил с ответом, а вместо этого спросил:
— Тебе доводилось летать на зимовку на юг?
— Отвечаю господину: я с малых лет рос подле прародителя и нужды лететь на юг не имел. А когда обрёл силы на Пути, пробудил дух и научился принимать человеческий облик, в этом и вовсе отпала необходимость.
— Вот как.
— Господина так интересуют южные и заморские земли? — Ласточка уставилась на даоса своими чёрными глазками-бусинками. Ей показалось, что в его голосе прозвучало разочарование. — Я с детства слышал от прародителя много историй о юге и заморских краях. Если господин желает, я могу их поведать.
— Дело не в этом.
— Тогда в чём же…
— Я просто считаю, что перелёт на юг – дело необычайное.
— Чем же оно необычайно?
— Говорят, вам приходится пролетать десятки тысяч ли, а самым дальним – и многие десятки тысяч. Вы пересекаете неведомое число гор, рек и государств, видите столько разных пейзажей. Этот путь, должно быть, невероятно захватывающий, — с чувством произнёс Сун Ю. — В этом мире даже божества прикованы верой к одному месту и не знают истинного облика мира. Большинство людей даже во сне не могут представить себе столь необъятные просторы. А вам от рождения предначертано лететь на юг, видеть то, чего многие не увидят за всю свою жизнь. Не знаю, как вы к этому относитесь, но многие вам завидуют.
Услышав такие слова, Ласточка и впрямь задумалась, что в этом есть нечто необыкновенное, и ей тоже стало немного жаль.
— А я никогда не летал…
— Ты можешь отправиться в любой миг.
— А снаружи опасно?
— Трудно сказать.
— Ох…
Сун Ю, подумав, ответил:
— Когда-то в детстве я тоже спросил свою Наставницу, опасно ли под горой.
— Она ответила мне: „Этот мир простирается на сто тысяч ли, и каждый день невесть сколько людей гибнет от несчастных случаев, невесть сколько умирает не своей смертью. Но есть и те, кто сидит на месте, никуда не ходит и ничего особенного не делает, а всё равно умирает от болезней или голода. Другие доживают до старости, но жизнь их проходит в тумане. Все эти вещи тебе предстоит увидеть самому, самому и решать. Что ты увидишь в этой жизни, с чем столкнёшься – всё это неразрывно связано с твоим собственным выбором“.
— Впрочем, её зовут Даос Досин, в молодости она больше всего любила странствовать по свету, так что её слова – это лишь её взгляд на вещи. А у нас с тобой должны быть свои собственные мысли и свой выбор.
Ласточка долго размышляла, а затем с трепетом произнесла:
— Я давно хотел задать господину один вопрос.
— Спрашивай.
— Господин странствует по свету без определённой цели. Ради чего же вы это делаете?
— А как ты думаешь?
— …
Поразмыслив, Ласточка осторожно предположила:
— Раньше я думал, что вы караете зло и поощряете добро, истребляете нечисть и изгоняете демонов.
— В пути мне доводилось и карать зло, и поощрять добро, и истреблять нечисть, и изгонять демонов, но не ради этого я спустился с горы, — покачав головой, усмехнулся Сун Ю. — Иногда я так поступаю, а иногда – нет.
— Господин не накапливает заслуги?
— Не накапливаю заслуги, лишь душевный покой.
— Господин не стремится стать божеством?
— Не стремлюсь стать ни божеством, ни буддой.
— …
Ласточка на мгновение опешила. Он привык видеть, как его прародитель из кожи вон лезет, чтобы стать божеством, и теперь небрежно брошенная фраза «ни божеством, ни буддой» поставила его в тупик.
— Тогда… чтобы стать бессмертным?
— А что есть бессмертие?
— Бессмертие – это… вечная жизнь?
— Тот, кто жаждет вечной жизни, не обретёт её. Тому, кто не жаждет, она безразлична.
— Тогда это беззаботность и свобода.
— Беззаботность и свобода – удел не только бессмертных.
— …
Переваривая услышанное, Ласточка уже не так уверенно спросила:
— Значит, господин просто совершенствуется в миру?
— Но и не ради совершенствования в миру.
— Тогда ради чего же…
— А нужно ли так много причин? Нужно ли так много целей?
— Прошу, наставьте меня, господин.
— Какие уж тут наставления. Жизнь коротка, и, странствуя по миру, я всего лишь хочу увидеть побольше пейзажей, побольше того, чего не видел прежде, полнее вкусить радостей этого мира. Хочу наполнить свою короткую жизнь тем, что мне по нраву, чтобы в конце пути, оглянувшись назад, я мог сказать, что прожил её не зря, — улыбнулся Сун Ю. — Но самое забавное в том, что, когда отбрасываешь все цели, тебя ждёт множество неожиданных находок. И такие нежданные дары, которых совсем не ждёшь, приносят самую большую радость.
— …
Ласточка замолчала, погрузившись в раздумья.
Будь он сейчас в человеческом облике, его брови наверняка бы сошлись на переносице.
Не ради того, чтобы стать божеством, не ради бессмертия, не ради совершенствования – а просто чтобы по велению сердца сделать свою жизнь интереснее.
Слова господина звучали как слова обычного смертного, но если вдуматься – чем это отличается от пути бессмертных?
Стать божеством, стать бессмертным, стать буддой или совершенствоваться в миру – если стремиться к этому намеренно, то так ли велика разница с погоней за мирской славой и богатством?
Вдруг до его слуха донёсся голос:
— Пойдём.
— Пойдём… куда?
— Вниз.
Сун Ю уже принял решение:
— Раз уж мы наткнулись на это место, не будем проходить мимо.
Близился вечер, и внизу, возможно, удалось бы найти пристанище на ночь.
И они снова зашагали по тропинке, но теперь уже вниз.
Вскоре перед ними открылся мир у подножия горы. Деревенская тропа, обсаженная вечнозелёными кипарисами, вела в неведомые дали. Но тропа была утоптанной, видно, по ней часто ходили.
Трёхцветная кошка, как всегда, резво бежала впереди, останавливаясь лишь на развилках, чтобы дождаться спутников.
Она делала это ради забавы.
Пробежав немного вперёд, она могла остановиться, понюхать придорожную траву, а то и пожевать её, или поохотиться на букашек, чтобы потом поделиться добычей с Ласточкой, или просто полюбоваться окрестностями.
Постепенно спустились сумерки.
Сун Ю поднял голову и вдали, в глубине бамбуковой рощи, увидел поднимающийся дымок. Дыма было много – верный знак, что там целая деревня.
Может, удастся попроситься на ночлег.
Только он об этом подумал, как идущая впереди трёхцветная кошка вдруг замерла на месте. Она застыла, подняв голову и уставившись куда-то вперёд. Затем обернулась, взглянула на Сун Ю и снова устремила взгляд в прежнем направлении.
Сун Ю неспешно подошёл к ней.
Проследив за её взглядом, он увидел под кипарисом у дороги одинокую фигурку. Это был мальчик лет семи-восьми. Он не плакал и не шумел, но растерянно озирался по сторонам с каким-то отрешённым видом.
С реки подул ветер, и мальчик втянул голову в плечи.
— Это один из маленьких людей!
— У Трёхцветной Госпожи зоркий глаз.
— А где его мама?
— Её здесь нет.
— Значит, он потерялся!
— Возможно.
Сун Ю посмотрел в сторону поднимавшегося дымка. Даже сквозь бамбуковую рощу виднелся краешек деревенской крыши.
Мальчик, должно быть, пришёл оттуда.
— Это как раз кстати.
— Что кстати?
— Сегодня будет проще найти ночлег.
— Ах, вот оно что!
Трёхцветная кошка удивлённо взглянула на Сун Ю, тут же всё поняла и, семеня лапками, вприпрыжку побежала к мальчику.
Тот по-прежнему стоял в оцепенении, растерянно оглядываясь по сторонам. Лишь когда кошка подбежала совсем близко, он, словно заворожённый, уставился на неё, но так и не сдвинулся с места.
Сун Ю тоже подошёл.
— Малыш.
— М-м?
Мальчик поднял на него отрешённый взгляд.
Сун Ю улыбнулся, стараясь выглядеть как можно добрее, и мягко спросил:
— Ты откуда пришёл? Как ты здесь очутился совсем один?
Мальчик снова обвёл всё вокруг взглядом и поднял руку, чтобы указать направление, но, поводив пальцем в воздухе, так и не смог понять, куда показывать.
— Как тебя зовут?
— Телёночек…
— Как ты сюда попал?
— Не знаю…
— Где твой дом?
— Дома…
Мальчик безучастно смотрел на него.
Снова подул ветер. Ребёнок был одет легко и от холода съёжился и даже вздрогнул.
Сун Ю шагнул вперёд, заслоняя его от ветра.
Мальчику сразу стало лучше.
Вдруг Сун Ю склонил голову набок, будто услышал что-то в порыве ветра.
Казалось, кто-то звал ребёнка.
— Телёночек.
— М-м?
— Ты слышишь, как кто-то тебя зовёт?
— Кажется, да… — кивнул мальчик, безучастно отвечая.
— С какой стороны?
— Не знаю…
Мальчик продолжал неподвижно смотреть на него.
— …
Сун Ю ничего не оставалось, как повернуться к трёхцветной кошке:
— А Трёхцветная Госпожа? Ты что-нибудь слышишь?
— Слышу.
— Что же?
— Кто-то поёт.
— Поёт?
— Ага! Говорят так странно!
— Это с той стороны? — Сун Ю указал в направлении, откуда поднимался дым.
— Кажется, да.
— Хорошо.
Тогда Сун Ю присел на корточки, ласково посмотрел на мальчика и протянул ему руку:
— Пойдём, я отведу тебя домой.
Мальчик переводил взгляд с человека на кошку. Он колебался, но, видимо, решив, что этот человек внушает доверие, всё же протянул ему свою ручку. И они пошли вместе по тропинке.
Навстречу им никто не вышел, зато голоса становились всё отчётливее.
На самом деле это было не пение. Просто голоса звучали нараспев, каждый зов заканчивался длинной, протяжной нотой, что отличалось от обычной речи. Если прислушаться, в этом можно было уловить некую таинственную и древнюю гармонию. Хотя это и не походило на пение женщины-призрака во дворе в Иду, Трёхцветная Госпожа не умела отличать пение от других звуков. Она лишь помнила слова Сун Ю: если звучит странно – значит, поют.
— Телёночек…
Голос отчётливо доносился даже с другого берега реки.
— Телёночек…
— Телёночек…
...
— Домой возвращайся…
— Возвращайся ужинать…
— Возвращайся спать-почивать…
— Отзовись скорее…
— Вернись скорее…
— Не заставляй родных тревожиться…
Вокруг дома собралась толпа людей всех возрастов. Они кричали в один голос. Кто-то стоял на крыше, кто-то – на холме за домом, кто-то – на меже перед домом. Их протяжные голоса сливались в единый хор.
Среди них был почтенный господин с длинной бородой. Он держал в руках чашу с мутной водой и после каждого выкрика обмакивал в неё пальцы и кропил воду в небо. А в голосе одной женщины средних лет слышались рыдания, придававшие этому простому древнему обряду особую пронзительность.
Внезапно все посмотрели вперёд.
Они увидели, как по тропинке к ним идёт молодой человек в даосском одеянии. Перед ним семенила трёхцветная кошка, а позади, без всякой уздечки, смирно следовал гнедой конь.
Над ними кружила Ласточка.
Сам по себе этот даос был уже достаточно необычен, но было и кое-что ещё более странное: его правая рука была отведена в сторону, словно он вёл за собой кого-то невысокого и невидимого.
Когда даос подошёл к толпе, до этого гудевший хор голосов почти смолк. Зрелище было столь загадочным, что люди растерялись и не смели проронить ни звука. Шум мгновенно сменился мёртвой тишиной.
Сун Ю слегка кивнул им, затем опустил взгляд на невидимого ребёнка, которого вёл за руку, и с тихой улыбкой сказал:
— Возвращайся скорее.
Сказав это, он разжал пальцы.
Женщина опомнилась. Ей было не до чудес – она лишь смахнула слёзы с лица и бросилась в дом.
Изнутри тут же донёсся крик:
— Очнулся! Очнулся!
Все гурьбой ринулись в дом.
Один мужчина лишь мельком заглянул внутрь и тут же выбежал обратно. Он подошёл к Сун Ю и, низко кланяясь, без умолку повторял:
— Благодарю вас, господин, благодарю вас…
— Я всего лишь странник, случайно проходивший мимо. Увидел на обочине потерянную душу вашего сына и, услышав ваши призывы, привёл её сюда, — Сун Ю сделал паузу и взглянул на почтенного господина, который растерянно стоял рядом с чашей воды. — Вам следует благодарить почтенного господина. Лишь благодаря его обряду душа вашего сына не ушла далеко.
— Всех благодарю, всех благодарю… — взволнованно и сбивчиво бормотал мужчина, делая приглашающий жест. — Прошу вас, господа, проходите в дом!
— Почтенный господин, прошу вас.
— Нет-нет, вы первый, вы первый…
— Как я смею, будучи младшим.
— Тогда я пойду первым…
И почтенный господин, неся перед собой чашу, вошёл в дом.
Сун Ю последовал за ним.
Это была простая деревенская хижина, скромная, но чистая. Центральная комната служила гостиной. Там стоял старый стол «восьми бессмертных», на котором в грубых чашках был налит чай. И стол, и чашки, похоже, были очень старыми.
Одна чашка предназначалась почтенному господину. Мужчина поспешно достал ещё одну и налил чаю для Сун Ю.
Отпив глоток, Сун Ю заметил, что все за столом смотрят на него, не зная, как начать разговор. Он понял, что это простые деревенские жители, не слишком красноречивые, а потому поставил чашку и, сложив руки, произнёс:
— Моя фамилия Сун, имя – Ю. Я отшельник из уезда Линцюань, что в Области И. Странствую по миру, и так случилось, что проходил мимо этих мест. Можно сказать, судьба свела меня с вашим сыном, а я заодно решил попросить у вас чашку чая.
— Спасибо вам, господин, мы так переволновались.
— Не стоит беспокоиться. С вами был почтенный господин, так что, возможно, ещё несколько призывов – и мальчик бы вернулся.
Это были лишь слова вежливости. На самом деле этот народный способ помогал лишь в тех случаях, когда душа отделялась от тела, но находилась где-то поблизости, у самого дома. Душа же этого мальчика отошла уже более чем на ли, и такими криками её было не вернуть. Впрочем, подобные сельские знахари обычно очень опытны, и, кто знает, может, у него были и другие способы.
Как бы то ни было, он пришёл сюда лишь в поисках ночлега и ужина. Иногда небрежно брошенное слово может стоить целое состояние, и ему не хотелось подрывать чужую репутацию.
— Куда вы держите путь, господин?
— В Пинчжоу.
— А куда именно в Пинчжоу?
— Хочу взглянуть на гору Облачная Вершина.
— Гора Облачная Вершина…
Мужчина смутился – он никогда о такой не слышал.
Но тут же сказал:
— До земель Пинчжоу отсюда ещё почти двести ли. На лошади – день пути, а пешком – не меньше двух. Господин оказал мне великую милость, а у меня нечем вас отблагодарить. Посему осмелюсь просить вас остаться на ужин и переночевать.
— С почтением принимаю ваше приглашение.
Найти крышу над головой и съесть горячий ужин было куда лучше, чем ночевать под открытым небом.
В соседней комнате Телёночка напоили водой, накормили мясной кашей, и он постепенно пришёл в себя. Хоть он и был слаб, но сознание к нему вернулось, и он снова мог говорить.
Когда взрослые спросили, что случилось, он не смог объяснить. Когда спросили, где он был, он тоже не смог ответить. Сказал лишь, что смутно помнит, как стоял у какой-то тропинки, вокруг был густой туман, и ничего не было видно. Потом перед ним появились кошка и даос, заговорили с ним, а затем повели по дороге – и вот он уже дома.
Все были поражены до глубины души.
Спасибо всем за голоса и награды, вот вам большая глава на 4800 иероглифов!
Бесконечно благодарен!
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/145490/8872667
Готово:
