Следующее утро было пасмурным.
Состязания Собрания на реке Лю должны были продлиться три дня, и сегодня множество людей из мира Цзянху вновь направились к Террасе Бессмертного Яня.
Сун Ю снова увидел тот павильон и вьющуюся к нему узкую тропинку. Только сегодня не было туманной дымки, и всё предстало перед ним в полной ясности.
Ничуть не колеблясь, он продолжил свой путь наверх и вскоре оказался в павильоне. Там он, как и вчера, сел, скрестив ноги, и принялся созерцать открывающийся вид.
Пейзажи Аньцин хороши в любую погоду – и в ясный день, и в дождь, в каждом есть своё очарование.
Вскоре в небе невесть откуда появилась ласточка. Она металась из стороны в сторону, вверх и вниз, не покидая, однако, пространства над Террасой Бессмертного Яня. Глядя на неё, Сун Ю вспомнил летние вечера, когда такие же лёгкие и проворные ласточки резвятся в вышине, даря ощущение безграничной свободы.
Сун Ю поднялся и отряхнул одежду. Сложив руки в приветственном жесте, он обратился к небу:
— Уважаемый, вы так долго кружите здесь, почему бы вам не спуститься для беседы?
Но ласточка продолжала беспорядочно носиться в небе.
Люди из Цзянху внизу тоже подивились этому – для ласточек было ещё слишком рано.
Впрочем, все знали, что это место зовётся Террасой Бессмертного Яня, и слышали предания о Бессмертном Яне, а потому, глядя вверх, испытывали не только удивление, но и толику благоговения.
Но вот, пока все смотрели, ласточка вдруг исчезла. А в павильоне на склоне горы появился юноша.
На вид юноше было лет четырнадцать-шестнадцать. Худощавый, с алыми губами и белыми, как жемчуг, зубами, он был так красив, что с первого взгляда трудно было определить его пол.
Красоту юноши трудно было описать словами.
В книгах той эпохи нередко встречались описания несравненных красавиц и юношей, подобных нефриту, но в действительности по-настоящему красивых людей было не так уж много. К тому же, из-за ограниченных возможностей косметики, человеческая красота была исключительно природной, а потому – редкой. Внешность же этого юноши была такова, что с ним вряд ли кто-либо мог сравниться – ни в прошлом, ни в будущем, ни в какую бы то ни было эпоху.
Ведь он и не был человеком, и само собой, ни один, даже самый красивый смертный, не мог сравниться с ним. Для духа в этом не было ничего удивительного. Те из них, кто принимал человеческий облик и стремился к красоте, чаще всего выглядели именно так.
Однако юноша, казалось, был невероятно робок – то ли боялся незнакомцев, то ли людей вообще, а может, и самого Сун Ю. Он стоял на самом краю павильона, боясь подойти ближе, и, пряча взгляд, поднял руки в приветствии:
— Я Янь Ань, приветствую вас, господин…
— Я Сун Ю, моё почтение, — ответил на приветствие Сун Ю и спросил:
— Я занял ваше место, уважаемый?
— Нет, нет…
— Вы кажетесь очень скованным, уважаемый. Неужели боитесь меня?
— Нет… я по природе такой…
— Вот как.
Видя, как юноша смущён, Сун Ю кивнул. Он решил не заострять на этом внимание, чтобы не волновать его ещё больше, и сменил тему:
— Скажите, уважаемый, как вы связаны с Бессмертным Янем из преданий?
— Это мой прародитель… — ответил юноша, стоя поодаль, словно пугливая птичка. Голос у него был точь-в-точь как у смертного подростка в период ломки.
Ответив, он глубоко вздохнул и, набравшись смелости, задал вопрос:
— Осмелюсь спросить… вы тот самый господин, что избавил уезд Линбо от водяного духа?
— Как вы узнали, уважаемый?
— Я специально искал вас, господин.
— О?
— Мой прародитель услышал, что водяного духа в уезде Линбо одолел некий проходящий мимо великий мастер, — говоря это, юноша искоса взглянул на трёхцветную кошку рядом с Сун Ю. Несмотря на то, что он был намного больше кошки, он всё равно почему-то робел. — Ещё прародитель слышал, что у того мастера были с собой конь и трёхцветная кошка и что, одолев духа, он направился в уезд Аньцин. Прародитель предположил, что вы непременно появитесь в Аньцин, и велел мне искать вас в городе. Но за эти дни я так и не нашёл даосского господина с конём и кошкой. А вчера вы случайно забрели в этот павильон на горе, я прилетел посмотреть и так вас нашёл.
— Этот павильон…
— Его построил прародитель, когда Собрание на реке Лю только начиналось, чтобы наблюдать за состязаниями. Позже он стал слабеть, и сюда уже мало кто приходил, — пояснил юноша. — Тут есть одна хитрость: без высокого уровня даосской практики эту тропу и павильон не увидеть.
— Вот оно что…
Сказав это, Сун Ю снова посмотрел на юношу и с недоумением спросил:
— Но если вы, уважаемый, заметили меня ещё вчера, почему не подошли?
— Я…
— Я боялся… — произнёс юноша, густо покраснев.
— Чего боялись?
— Я же не ем людей, — усмехнулся Сун Ю.
— Дело не в вас, господин!
— Это моя природа, я с детства робок и ни на что не годен, не смею говорить с людьми. Хоть прародитель и отдал приказ, но я… — торопливо, словно боясь, что его неправильно поймут, заговорил юноша.
На полуслове он умолк.
Сун Ю хотел было снова усмехнуться, чтобы показать своё дружелюбие, развеять его напряжение и затем ответить, но, увидев, как юноша весь дрожит от страха и стыда, сдержал улыбку и произнёс серьёзно:
— С вашими словами, уважаемый, я не могу согласиться. Даже если вы действительно не любите общаться с людьми, это всего лишь ваша уникальная черта характера, ваша склонность. И только. При чём здесь «ни на что не годен»?
— А?
Юноша украдкой взглянул на него и увидел, что господин не только добр, но и серьёзен.
— Господин, вы не считаете меня странным?
— Что вы. Мир полон самых разных людей, у каждого свой характер, своя судьба. Думаю, с духами то же самое, — сказал Сун Ю. — Главное – не стоит себя уничижать.
…
Юный дух замер.
На самом деле, дело было не только в самоуничижении. Так с самого детства говорил ему прародитель. Не смеешь говорить с людьми, не смеешь общаться – значит, ты трус, никчёмный. И все вокруг считали так же.
А вот слова этого господина… были странными, он никогда прежде таких не слышал.
— Уважаемый…
— А? Ах, простите!
— Ничего страшного.
Сказав это, Сун Ю посмотрел на него.
Но юноша застыл на месте, не зная, куда девать глаза, куда пристроить руки, и даже казалось, что он стоит как-то не так, – до того ему было не по себе.
В павильоне на несколько мгновений воцарилась тишина.
Сун Ю подождал немного и наконец со вздохом произнёс:
— Уважаемый, вы искали меня по приказу Бессмертного Яня. Разве вам нечего мне сказать?
— О, да!
Юноша, словно только сейчас вспомнив, поспешно поклонился Сун Ю:
— Прародитель желает пригласить вас, господин, к себе домой для беседы.
— Когда?
— Сейчас…
Юноша робко взглянул на Сун Ю:
— Можно?
— Я и сам хотел бы поскорее познакомиться с Бессмертным Янем, — с сожалением в голосе произнёс Сун Ю и указал вперёд, — но, к несчастью, сейчас в самом разгаре Собрание на реке Лю.
— Тогда… может, завтра?
— Не то чтобы я не уважал Бессмертного Яня, но, как вы знаете, завтра будет самое интересное на Собрании, — виновато сказал Сун Ю. — К тому же я договорился с одним знакомым вместе посмотреть на поединки героев.
— Ничего, ничего…
— Как насчёт сегодня вечером?
— Можно, можно!
— Хорошо.
— Тогда…
— Договорились.
— Я приду за вами, господин, перед закатом…
— Буду ждать вас здесь.
— Тогда…
— Постойте…
— Господин, вы что-то хотели?
— Хотел спросить вас об одной вещи, уважаемый.
Юноша увидел, как господин улыбнулся, а затем, подняв взгляд к небу за его спиной, спросил, и в глазах его будто зажглись огоньки:
— Скажите, а вид с неба… лучше, чем с земли?
— Это…
— Я не знаю… — растерялся юноша.
— Тогда неважно.
— Я…
— Ничего.
— Я просто так спросил, — с мягкой улыбкой сказал Сун Ю.
— Тогда…
— Ступайте, уважаемый.
Раздался лёгкий хлопок, облачко серого дыма взорвалось, и черно-белая тень взмыла в небо. Словно боясь опоздать, она тут же скрылась в облаках.
Сун Ю покачал головой, ничуть не удивившись.
Даже люди бывают такими разными, что уж говорить о духах – их так много, что любое разнообразие характеров следует считать нормой.
Он снова сел и продолжил наблюдать за Собранием на реке Лю.
Сегодня было солнечно, и настроение участников из мира Цзянху, казалось, тоже улучшилось – они с большей охотой выходили на поединки. Но все они толпились внизу, на Террасе Бессмертного Яня, среди шума и криков, и лишь один Сун Ю в павильоне на склоне горы полдня смотрел на это грандиозное событие мира Цзянху и полдня любовался плывущими по небу облаками.
…
Говорят так:
«Лишь там, где проложены дороги, есть власть императорского двора».
И это утверждение не так уж далеко от истины.
В те времена так оно и было. Империя Даянь простиралась на восемнадцать тысяч ли с запада на восток и на десять тысяч с севера на юг. Но какой бы огромной ни казалась её территория, на самом деле лишь малая её часть находилась под властью двора. Стоило отдалиться от городов и дорог, больших и малых, построенных чиновниками, как влияние и контроль властей стремительно падали.
Чем дальше, тем слабее.
За пределами уезда Аньцин ещё тянулись большие и малые казённые дороги, от них ответвлялось множество троп, ведущих к деревням с их полями. Но помимо этого, в Аньцин было ещё сто тысяч горных пиков.
Места, куда человеку было почти невозможно добраться.
И трудно было представить, что в этих горах может скрываться старинное, уединённое поместье.
Раздался шум хлопающих крыльев.
Прилетела ласточка и, обернувшись юношей в чёрно-белых одеждах, опустилась на пол в главном зале.
Перед ним на стуле сидел Старейшина клана Сюй.
— Прародитель… — поспешно поклонился юноша, не смея поднять глаз от пола.
— Кхм-кхм… Вольно!
…
— Почему сегодня так поздно?
— Сегодня…
— Говори громче! И голову подними! Ты же здесь среди своих, кхм-кхм… — откашлявшись, отчитал его Старейшина клана Сюй. — Не сделал же ничего постыдного, так веди себя открыто и с достоинством. Если ты всё время будешь таким, кто тебя станет уважать?
…
Юноша не смел ничего ответить.
Прародитель, конечно, был прав. Всё, что он говорил, было поучением, всё было для его же блага, и он не смел возражать. Но почему-то на ум ему пришёл тот господин.
В этот момент голос Старейшины клана Сюй заставил его вздрогнуть:
— Столько дней прошло, ты нашёл того господина?
Юноша поспешно ответил:
— Нашёл… Даосская практика этого господина очень высока, он с первого взгляда увидел скрытые на Горе Лошадиное Копыто тропу и павильон прародителя! Я уже договорился с ним, что вечером приведу его сюда.
— Ты спросил его, не из Храма Покорившегося Дракона ли он?
— Я… я забыл…
Юноша тут же побледнел.
— Чем ты вообще занимаешься?
— Забыл так забыл, что в этом такого? Что я с тобой сделаю? Чего ты боишься? — Старейшина клана Сюй гневно стукнул посохом о пол. — В нашем роду ты первым из младшего поколения обрёл человеческий облик, но посмотри на себя, на этого труса! Какое дело тебе можно доверить?
Юноша не смел ответить.
Возможно, это был не страх, а стыд от осознания собственной никчёмности, оттого, что он не справился даже с таким простым делом. А может, и страх, но уж точно не страх перед бранью прародителя.
— Ступай, — безвольно махнул рукой Старейшина клана Сюй.
«Нынешние потомки, – подумал он, – воистину, одно поколение хуже другого».
Юноша повернулся и, понурив голову, пошёл к выходу.
Однако, сделав пару шагов, он остановился в нерешительности, затем прошёл ещё немного, обернулся и дрожащим голосом произнёс:
— Прародитель, я хотел бы… хотел бы взять одну пилюлю ласточки…
И, выпалив это, тут же привёл причину:
— Потому что… потому что, когда я вечером пойду за господином, будет нехорошо, если он пойдёт пешком.
Он украдкой посмотрел на прародителя, боясь отказа.
И дело было не в простом отказе.
Но Старейшина клана Сюй лишь махнул рукой, даже не взглянув на него:
— Редкий случай, когда у тебя появилось собственное мнение…
— Так что?
— Иди!
Старейшина клана Сюй был раздосадован его бесхребетностью.
И тут же снова закашлялся.
…
Юноша вздрогнул и опрометью бросился прочь.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/145490/8872652
Готово:
