Путь был далёк, и лодка не плыла по реке круглые сутки – каждую ночь она приставала к берегу на стоянку.
Когда по пути попадалась переправа или другое удобное для причала место, лодочник обычно спрашивал мнения пассажиров и ненадолго останавливался. В такие моменты Сун Ю сводил коня на берег, чтобы тот мог справить нужду. У переправ местные женщины часто торговали всякой снедью, и если что-то приходилось Сун Ю по вкусу, он покупал немного, чтобы разнообразить дорожное меню.
Лодочник оказался прав: лодочная стряпня хороша раз или два, но уже через пару дней во рту остаётся лишь пресный привкус да запах рыбы. К счастью, у Сун Ю с собой были сухие пайки.
Незаметно прошло шесть дней пути.
По мере приближения к Округу Лун пейзаж за бортом начал меняться.
По обоим берегам реки тянулись довольно широкие равнины, где на ровных полях, насколько хватало глаз, цвели рапсовые цветы. Ранней весной они как раз распустились, и всё вокруг утопало в золотом сиянии, а ветер доносил их сладкий аромат.
Над этими землями возвышались бесчисленные причудливые холмы, словно выросшие из ниоткуда. Не похожие на обычные горы, они были крутыми, острыми и невысокими, точно побеги бамбука. На такие и взобраться-то трудно, да и незачем. Бесчисленные пики этого горного леса громоздились друг на друге, заслоняя горизонт и не давая взгляду проникнуть вглубь.
Скажи кто, что в этих горах раскинулось царство духов – пожалуй, многие бы поверили.
— Прибыли в земли Округа Лун.
— Горы здесь именно такие, — сказал лодочник, не прекращая работать шестом. — Торчат глыбами, на большинство не забраться, да и земли на них нет. Людям остаётся лишь пробираться между ними.
— Очень красиво.
— Все так говорят.
— А есть такие, на которые можно подняться?
— Есть!
Лицо лодочника, изрезанное глубокими морщинами, расплылось в улыбке – ему нравилось беседовать с этим господином.
— Господин направляется в Аньцин, а в Уезде Аньцин красивее всего. Прибудете туда, поспрашивайте у местных, они подскажут, что посмотреть. А если спросите меня, старика, откуда мне это известно, так ха-ха… Каждый год несметное число вельмож, великих поэтов и талантливых учёных приезжает сюда любоваться горами и водами, и почти все едут в Аньцин.
— Благодарю, почтенный.
Сун Ю стоял на носу лодки, глядя на проплывающие мимо берега.
Солнце медленно клонилось к западу, но прежде чем скрыться за горизонтом, оно утонуло в лесу горных пиков, похожих на побеги бамбука.
Последние лучи косо падали с вершин этих неровных, но почти одинаковых по высоте гор. Бледно-золотые, они были так отчетливы, что можно было различить их форму. Половину реки занимало отражение гор и света, и сквозь него скользила лодка, на которой старик в соломенной накидке и шляпе правил шестом, а на носу стоял юноша в даосском одеянии. И во всей реке – лишь эта одинокая лодка.
— Сегодня к ночи должны быть на месте.
— Хорошо.
Работая шестом, лодочник вдруг затянул песню.
Сун Ю показалось, что всё вокруг невыразимо прекрасно, и на душе у него тоже стало светло.
— Почтенный.
— Слушаю!
— Не пора ли готовить ужин?
— И то верно, господин. Сейчас найдём место для стоянки.
— У меня в котомке есть кусок вяленой грудинки, с прошлого года остался. Таскать с собой тяжело, так что прошу вас, почтенный, приготовьте её, отведаем все вместе.
— Будет сделано!
И вот, среди мириадов гор, над рекой Люцзян, в лучах закатного солнца, к небу потянулась ещё одна струйка дыма.
Примерно через полчаса…
Волосы книжника, немытые уже несколько дней, слегка засалились, но сам он был бодр и полон духа. Палочками он подцепил из чашки ломтик вяленой грудинки.
В ней чередовались два слоя жира и два слоя мяса – идеальная грудинка. Поднеся её к масляной лампе, он увидел, что прослойки жира стали прозрачными, с золотистым отливом, кристально-чистыми, и теперь ломтик, лоснясь, подрагивал на палочках. Он тут же отправил его в рот, пока тот не остыл. Ни малейшей жирности, лишь насыщенный аромат вяленого мяса с тонкой ноткой сосновых веток, в меру солёный, в меру пряный.
— Какая грудинка! Просто объедение!
Книжник был поражён и тут же спросил у Сун Ю:
— Господин сам готовил?
— Угостили.
— В любом случае, это благодаря господину мы отведали такого угощения. Должен вас поблагодарить, — книжник с улыбкой сложил руки в знак почтения и, не переставая работать палочками, добавил, — я как раз больше всего люблю вяленую грудинку из Области И, особенно копчёную на сосновых и кипарисовых ветках. Нигде больше такой вкусной не делают.
— Я тут кое-что вспомнил.
— О? Что же, господин?
— В столице Иду, в квартале Северный Вацзы, есть Павильон Облачных Историй. Там выступает один рассказчик, Почтенный Чжан. Он многое повидал, сведущ в своём деле и знает несметное число диковинных и занимательных историй со всех земель. Когда в следующий раз поедете в Иду навестить друзей, уважаемый, можете отыскать этого Почтенного Чжана. Если не поскупитесь на чай и проявите должное почтение, он вас точно не разочарует.
— !
Книжник никак не ожидал такого поворота. Выслушав, он тут же отбросил свою шутливую манеру, отложил палочки и с серьёзным видом поклонился Сун Ю.
Он ведь составлял всего лишь сборник занимательных историй. Кто отнесётся к такому труду всерьёз? О том, чтобы остаться в анналах истории, и мечтать не приходилось – хорошо, если не осмеют! Но этот неожиданный совет от случайного попутчика дал ему почувствовать, что его труд ценят. На миг ему показалось, что он нашёл родственную душу.
— Господин, я не знаю, как вас отблагодарить.
— Просто усердно составляйте свою книгу, уважаемый. Пусть современники вас не понимают, возможно, потомки оценят ваш труд?
— Непременно!
Сун Ю больше ничего не сказал, лишь молча ел мясо, запивая его вином.
Вино принёс книжник, а семья из трёх человек достала сушёные фрукты. Никто не считал, что дороже, а что дешевле, – получился общий ужин.
Так было лучше всего: никто никому не остался должен.
Постепенно спустилась ночь.
Сегодня на небе светила луна, и лодочник решил не приставать к берегу. Полагаясь на лунный свет и свой опыт, он продолжал путь, чтобы доставить всех до места и завтра отправиться в обратный путь.
Вскоре послышался его крик:
— Прибыли в Аньцин.
Лодка, шурша, медленно причалила к берегу.
Все, кроме Сун Ю, тут же поднялись на ноги.
Книжник со своим сундучком для одежды и глава семейства из трёх человек вместе поклонились Сун Ю на прощание.
— Для нас было честью плыть с вами. Прощайте.
— За эти несколько дней в беседах с господином я чувствовал, что узнаю много нового. Даже если господин и не великий даос, то уж точно просветлённый отшельник. Жаль лишь, что путь был так короток, и я не мог провести с вами больше времени, — книжник с сундучком через плечо с искренним сожалением смотрел на Сун Ю. — Но такова уж жизнь: встречи и расставания предрешены судьбой. Позвольте откланяться. Если господин когда-нибудь приедет в Аньцин, непременно разыщите меня.
— Ночью дорога скользкая, идите осторожнее.
Сун Ю тоже стоял на носу лодки и, сложив руки, провожал их взглядом, пока они не сошли на берег.
Лодочник снова оттолкнулся шестом, и лодка отошла от причала.
Но тут снова послышался голос книжника:
— Постойте!
Он стоял на каменных ступенях переправы и, снова поклонившись Сун Ю, произнёс:
— Раньше я думал, что люди Цзянху – случайные попутчики, зачем спрашивать, кто откуда? Потому и не спросил, где обитель господина. Но за эти дни я всё больше чувствовал, что вы понимаете мою душу. Осмелюсь спросить, где живёт господин, чтобы в будущем, если судьба занесёт меня снова в Область И, я мог нанести вам визит.
— Гора Инь-Ян, Храм Покорившегося Дракона.
Ночью течение было быстрым, и лодку быстро унесло вдаль.
До Сун Ю донёсся смеющийся голос лодочника:
— Хороший этот книжник во всём, вот только шумный чересчур.
Сун Ю с улыбкой промолчал и лишь спросил:
— Долго ли ещё до Уезда Линбо?
— До самого уезда ещё прилично, но на том отрезке реки бесчинствует водяной дух. Огромный такой, обычные лодки вмиг переворачивает. Несколько лет назад много людей погибло, теперь никто не рискует там ходить. К счастью, Линбо – это уже конечный пункт, и все, кто туда направляется, сходят на ближайшей старой переправе. До неё где-то час пути, — лодочник на мгновение умолк. — Только вот, господин, будьте осторожны. От старой переправы до Уезда Линбо на дороге разбойников много. Не слыхал, чтобы они кого-то жизни лишили, но грабят частенько. Обычным путникам я всегда советую: повстречаете разбойников – отдайте немного денег, скажите пару добрых слов, и вас не тронут. Если попадутся порядочные, может, даже часть оставят.
— Благодарю за предостережение.
— Но с господином дело другое. Я, старик, слыхал, что у порядочных разбойников есть свои правила: не грабят гонцов с донесениями и учёных, что едут на экзамены. А ещё есть у них «несколько не»: не грабят даосских наставников, не грабят буддийских монахов, не грабят одиноких юных дев и заблудившихся малых детей. Хе-хе, а вот сколько среди разбойников порядочных, этого я, старик, уж не знаю.
— А на обратном пути, почтенный, легко найти пассажиров?
— Не так, как в эту сторону.
— Сколько дней занимает обратный путь?
— Десять, одиннадцать, — со смехом ответил лодочник. — В этот раз повезло: и семья целая попалась, и вы, господин. Обычно за раз столько народу не соберёшь.
— Тяжёлый труд.
Если прикинуть, то за один рейс туда и обратно этот старик зарабатывал не меньше тысячи монет. Если повезёт – может, и две тысячи, а если нет – то всё равно несколько сотен. За месяц он вряд ли успевал сделать два рейса, но и одним дело не ограничивалось, так что заработок выходил неплохой. Впрочем, путь по воде был долог, и всё это время приходилось и грести, и готовить – поистине тяжкий труд.
— Что тяжким трудом заработано, то и съешь со спокойной душой!
Голос лодочника донёсся сквозь плеск воды.
Глаза Сун Ю блеснули. На миг он словно заразился спокойной удовлетворённостью этого человека, но в то же время удивился, услышав такие слова из уст простого лодочника.
Однако он тут же понял, что такое удивление само по себе было проявлением высокомерия – неуместного и невежливого.
Как бы то ни было, услышать доброе слово было всё равно что ощутить прохладный ветерок в знойный день или выпить чашку горячего чая в лютую стужу. Словно удача улыбнулась тебе в самом начале пути – приятная неожиданность, поднимающая настроение.
На сердце потеплело, и даже лунный свет показался намного мягче.
Примерно через час…
Сун Ю перекинул мешок через спину коня и увидел, как трёхцветная кошка легко спрыгнула с носа лодки на берег. Он и сам шагнул следом.
Обернувшись, он посмотрел на коня.
— Потише, не торопись.
Вода тихо плескалась, лодка медленно покачивалась, и слух наполнял лишь шум волн.
В лунном свете конь осторожно и напряжённо подошёл к краю лодки. Он уже было собрался прыгнуть на берег, но, услышав слова хозяина, отступил назад, переступил ногами, нашёл более устойчивое положение и лишь тогда уверенно сошёл на землю.
Лодочник, стоя на носу, смотрел на это и молча улыбался.
Когда долго живёшь и много видишь, некоторые истины постигаешь и без книг, сами собой. Он давно понял, что этот господин – человек необычный, но что с того? Он всего лишь лодочник, зачем ему задавать лишние вопросы?
— Доброго пути вам ночью, господин.
— И вам, почтенный, доброго пути.
Лодочник оттолкнулся шестом, и лодка снова отошла от берега.
Лишь когда она скрылась из виду, Сун Ю отвёл взгляд.
В лунном свете река переливалась, покрытая сверкающей рябью, и волны тихо бились о берег. Над водой поднималась холодная дымка, в которой отражалась ясная луна. Всё было окутано её туманным сиянием, словно усыпано звёздной пылью. Река светилась, и даже в волшебной стране едва ли могло быть прекраснее.
Опустив взгляд, Сун Ю увидел, что Трёхцветная Госпожа, очутившись в новом месте, уже носится туда-сюда, то тут понюхает, то там, словно и не слышала его слов.
— Пошли.
— Хорошо.
И снова впереди шёл даос, за ним – конь, а трёхцветная кошка бегала то спереди, то сзади, то слева, то справа. Лишь когда даос попросил её помочь разведать дорогу, она послушно пошла вперёд.
Пора было искать место для ночлега.
Второй год правления Миндэ, середина первого месяца. Путешествие по реке Люцзян окончено.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/145490/8867883
Готово:
