Глава 17. Нарушившие моё уединение
Ххы… ххы…
Звук походил то ли на работу старых, дырявых мехов, то ли на тяжёлое, хриплое дыхание гиганта.
Если проследить за ним взглядом, можно было увидеть, как во дворе всё так же порхает белая тень – сейчас было её время. Но за этой тенью виднелись два огромных силуэта, которые грубо перелезали через стену и вторгались во двор.
Ростом они были, должно быть, больше чжана, но двигались совершенно беззвучно. Лишь когда они вышли на самый освещённый луной участок двора, наконец-то можно было разглядеть их истинный облик.
Иссиня-зелёные лица, растрёпанные рыжие волосы, окладистые рыжие бороды, завитые в кольца. Огромные, как кровавые плошки, рты с торчащими клыками и пилообразными мелкими зубами.
Фигуры – мощные перевёрнутые треугольники, сплошь покрытые буграми и узлами стальных мышц. Длинные руки почти доставали до колен, а одна ладонь была размером с веер, которым местные женщины обмахиваются по вечерам. Длинные, загнутые когти походили на крючья – казалось, одним взмахом руки они могли нанизать человека и поднять в воздух.
При их появлении даже белая тень во дворе замерла на мгновение.
Это были не люди. Не духи и не демоны. Не боги и не бессмертные. Это были два кровожадных якши!
Спина трёхцветной кошки тут же выгнула дугу, шерсть на ней встала дыбом. Она уставилась на рыщущих по двору якшей и, повернувшись к Сун Ю, прошептала:
— Демоны. Давай скорее убежим.
— Не нужно.
Сун Ю уже всё понял.
Ни зловещего ветра, ни смрада. Движения якшей хоть и не были неуклюжими или медлительными, но им недоставало проворства. Это были не настоящие якши.
Это была одна из магических техник.
Приглядевшись, он заметил, что, несмотря на свирепые лица и могучее телосложение, в их облике было что-то неестественное, неправильное.
Словно их либо плохо нарисовали, либо неаккуратно вырезали.
Бумажные якши!
Эта техника пришла из буддийских школ: на бумаге рисовали якшу, вырезали, а затем с помощью заклинания оживляли, заставляя подчиняться своей воле. Изначально их использовали для охраны алтарей и храмов, но позже секрет просочился в мир, и необычные мастера из Цзянху стали применять их для грабежа и убийств.
Хоть они и были бумажными, в свирепости они не уступали настоящим якшам. А если заклинатель достигал в этом искусстве определённого мастерства, его творения могли даже превосходить оригиналы.
Они не только обладали нечеловеческой силой – твёрдые части их тел были прочны, как камень, а мягкие не уступали древесной коре, – но и совершенно не боялись смерти. И хотя умом они не блистали, даже опытный боец из Цзянху, столкнувшись с ними, предпочёл бы ретироваться.
Но у них была одна роковая слабость.
Сун Ю положил руку на спину трёхцветной кошки и медленно провёл от загривка до самого кончика хвоста, тихо веля ей не паниковать. Лишь после этого он повернулся и вышел за дверь.
Услышав шум, оба якши тут же повернули головы. Их глаза, словно медные колокольцы, впились в него.
В мгновение ока!
Два якши раскинули руки и, взмыв в воздух на высоту более чжана, одним прыжком преодолели половину двора и ринулись прямо на него.
— Огонь.
Едва прозвучали эти слова…
С оглушительным рёвом!
Двор озарило яркое пламя.
Два якши, хоть и были огромны, как быки, в этом огне сгорели так, словно были пустыми бумажными чучелами, смазанными маслом. Пламя охватило их в одно мгновение, и уже через пару секунд от них почти ничего не осталось – лишь несколько обрывков жёлтой бумаги, покрытых чёрным пеплом, кружась, опускались на землю.
В конце концов, они были из бумаги, а бумага больше всего боится огня.
Если человек не знает этого и пытается рубить их мечом или стрелять из лука, для победы потребуется целый отряд солдат. Бойцу из Цзянху тоже придётся проявить немалое искусство. Но если распознать в них бумажных якшей и знать их слабость, то даже простой экзорцист, не владеющий магией, с лёгкостью их одолеет.
В мире всё взаимосвязано и взаимоограничено, и на любое заклинание найдётся своё контрзаклинание.
В этом и заключалась вся невыразимая прелесть этого искусства.
В мгновение ока пламя погасло. Ночь вновь обрела свой прежний облик – тишину и покой, залитые лунным светом.
Сун Ю поднял руку и раскрыл ладонь.
Последний уголок жёлтой бумаги, всё ещё тлея, плавно опустился прямо ему в руку, и искра тотчас погасла.
Сун Ю сжал ладонь и повернулся.
Трёхцветная Госпожа сидела прямо за его спиной, чинно и благородно, обвив хвостом лапки. Увидев, что он возвращается в дом, она тут же вскочила и последовала за ним.
С лёгким хлопком.
Масляная лампа зажглась сама собой, наполнив комнату пляшущими тенями.
Сун Ю отодвинул стул и сел за стол.
Трёхцветная кошка запрыгнула на столешницу и уставилась на него.
— Какой ты сильный.
— Трёхцветная Госпожа мне льстит.
Сун Ю поднёс обрывок бумаги к лампе, чтобы лучше его рассмотреть.
Якша был вырезан из большого листа жёлтой конопляной бумаги – той самой, что используют для талисманов. В свете луны на обрывке можно было разглядеть один из глаз якши, а если поднести ближе – тонкие линии, начертанные киноварью, и символы в виде кровавых точек.
Бумага, к слову, была на редкость хороша…
Плотная, прочная, с лёгким красноватым оттенком.
— Все даосы такие сильные?
— Вовсе нет.
— Тогда почему ты такой сильный?
— А как иначе я смогу защитить Трёхцветную Госпожу?
Сун Ю отвечал рассеянно, а сам тем временем размышлял, глядя на бумагу.
Он прибыл в Иду совсем недавно. Дни напролёт он либо слушал сказителей, либо готовил еду и занимался самосовершенствованием дома. Он ни с кем не враждовал. Единственное, что можно было бы счесть за поступок, – это избавление от Туманного духа на Тракте Золотого Солнца да помощь старшине Ло в поимке того вора, что умел ходить сквозь землю.
Неужели какой-то чудак со странностями, прослышав, что здесь поселился человек из мира магии, решил таким образом нанести визит и померяться силами?
Тут он снова услышал тонкий, почти детский голосок Трёхцветной Госпожи:
— Откуда взялись эти демоны?
Сун Ю, ничуть не раздражаясь, терпеливо ответил:
— Пока не знаю.
— Почему они хотели нас побить?
— Пока не знаю.
— Пока не знаю…
Трёхцветная кошка, не сводя с него глаз, повторила его слова.
— В любом случае…
«Не ответить на визит – невежливо».
Сун Ю убрал клочок бумаги.
Раз уж его посетили, то и по совести, и по этикету он должен нанести ответный визит.
…
На следующее утро.
Сун Ю, казалось, совершенно забыл о ночном происшествии. Он неторопливо нарезал немного квашеной капусты и сварил себе на завтрак лапшу с ней.
По тем временам это был довольно роскошный завтрак, который он смог себе позволить благодаря тем двадцати лянам серебра, что получил на днях.
Трёхцветная Госпожа лакомилась пойманной ею мышью.
Поставив лапшу остывать, Сун Ю нашёл веник и тщательно смёл пепел, оставшийся с ночи и уже разнесённый ветром по двору.
В такие моменты он немного жалел, что Трёхцветная Госпожа, хоть и обрела разум, ещё не обладала достаточной силой, чтобы принять человеческий облик. Если бы она могла превращаться хотя бы в ребёнка, её можно было бы уговорить выполнять разную мелкую работу по дому, вроде подметания полов или разжигания огня, а он бы немного отдохнул.
Закончив с уборкой, он наконец приступил к еде.
Лапша с квашеной капустой была приготовлена по рецепту из его родных краёв в прошлой жизни: бульон был слегка загущён, отчего казался густым и насыщенным. Весь вкус был в бульоне, а густой бульон, в свою очередь, полностью обволакивал лапшу, делая её невероятно ароматной.
Кисловатая и горячая, она пробуждала аппетит и согревала тело. Первый же глоток утренней лапши дарил блаженное тепло, расходящееся от горла до самого сердца.
Поев, он даже не стал мыть посуду. Просто сидел во дворе, слушая, как просыпается город, и наблюдая за тем, как трёхцветная кошка играет с опавшими листьями. Листья сливы падали на него, а тёплые лучи утреннего солнца пробивались сквозь ветви и ложились ему на плечи.
На десерт он почистил апельсин.
Настроение под стать погожему дню – ни забот, ни печали, чем не маленький небожитель.
Вот только Трёхцветная Госпожа не выносила запаха цитрусовых, а больше всего на свете боялась брызг масла, летящих от кожуры. Она, до этого крутившаяся у его ног, мигом отскочила подальше и теперь смотрела на него издалека с крайним недоумением.
Сун Ю не обратил на это внимания, отправляя в рот дольку за долькой.
Кисло-сладкий, сочный.
От удовольствия он даже прищурился.
Только доев апельсин, он словно о чём-то вспомнил и с тяжёлым вздохом вновь достал вчерашний обрывок бумаги, рассматривая его на свету.
— Прошу Трёхцветную Госпожу присмотреть за домом.
Услышав это, трёхцветная кошка резко сузила зрачки:
— Ты куда?
— Искать кое-кого.
— Кого?
— Того, кто напал на нас вчера ночью.
— Трёхцветная Госпожа пойдёт с тобой.
— Хорошо.
— Сначала вымой руки.
— Хорошо.
И они вместе – человек и кошка – вышли за дверь.
Осмотрев стену снаружи, Сун Ю с досадой обнаружил, что то место, где вчерашние якши перелезали во двор, было испорчено следами от когтей. Согласно договору, теперь он должен был либо возместить ущерб владельцу дома, либо починить стену перед отъездом.
Обыскав всё вокруг, он наконец нашёл у самого основания восточной стены, почти у земли, метку, нанесённую красной тушью. Магическая сила в ней ещё не угасла.
Ну конечно…
Якши не отличались сообразительностью. С близкого расстояния они ещё могли найти цель, но издалека – никогда. Чтобы направить их на кого-то, нужно было заранее оставить метку.
Нападавший, должно быть, заходил сюда вчера или позавчера.
Сун Ю посмотрел на знак и развернулся.
Стоит заглянуть в ту бумажную лавку и поспрашивать.
У него было предчувствие…
Он очень скоро получит ответ.
…
В то же время старшина Ло как раз вышел из дома на службу.
Пройдя несколько шагов по переулку мимо дворика, где жил Сун Ю, он вдруг остановился и повернул голову.
На верхней части стены виднелось несколько вертикальных царапин шириной в три пальца и длиной в один-два чи. Словно здесь бушевал свирепый зверь. Черепица на карнизе тоже была во многих местах сбита, образовав брешь, а на земле валялись осколки.
— Это…
Старшина Ло невольно наклонился и подобрал один из осколков, чтобы рассмотреть поближе.
Осколок был крошечный, не больше ногтя, как и большинство черепицы на земле, – словно её что-то раздавило.
«Что-то перелезло здесь через стену?»
Причём перелезло крайне неуклюже.
Такова была первая мысль старшины Ло.
Но если это так, то через стену перебирался точно не человек. И не просто не человек, а, скорее всего, нечто крупное, с когтями, острыми как ножи.
Старшина Ло нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
«Такое чудовище… Как там господин?»
Он тут же подбежал к воротам и принялся стучать, выкрикивая имя господина, но ответа не было.
Хотелось выломать дверь, но он не смел. Он чувствовал, что должен это сделать, и в то же время – что не должен. В один миг даже такой решительный человек, как он, впал в нерешительность.
Лишь когда проходивший мимо сосед сказал ему, что господин вышел примерно с полчаса назад, возможно, за овощами, старшина Ло с облегчением выдохнул. Он подождал у ворот ещё около часа, но, поняв, что опаздывает на службу, наконец ушёл.
Сегодня Праздник фонарей, иду на ужин к сестре, поэтому сегодня только одна глава, вечером обновления не будет, кланяюсь. И всех тоже поздравляю с Праздником фонарей.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/145490/8810474
Готово:
