Ночь.
Яркие звёзды рассыпались по небу, ветер тоскливо завывал.
В двадцати ли от уезда Линьань стоял заброшенный старый особняк. Посреди двора росло огромное, в несколько метров высотой, дерево сафоры.
Внезапно ветер усилился. Несколько ворон с хлопаньем крыльев влетели во двор и бесследно исчезли. В тот же миг из ниоткуда возник густой, ледяной туман. Он стремительно расползался, пока не окутал собой всё поместье.
Спустя мгновение туман так же стремительно втянулся обратно и исчез.
На месте развалин теперь стоял роскошный, будто только что отстроенный особняк. Высокое крыльцо, искусная резьба — всё говорило о богатстве. Несколько больших красных фонарей, подвешенных над входом, мерцали, как при коротком замыкании. По бокам от двери застыли два грозных каменных льва, готовых, казалось, в любой момент наброситься на жертву.
Но самое жуткое было то, что внутри горел свет и слышался гул голосов. Однако, если заглянуть за стену, можно было увидеть лишь одинокое дерево сафоры, чьи ветви качались на ветру, издавая тихий шелест. Ни единой души.
Особняк... словно вернул себе былое великолепие, но было в нём что-то до ужаса неправильное.
Динь-динь-дон...
Двери особняка распахнулись. Изнутри донеслись праздничные звуки флейт-со́на и барабанов, а затем — тяжёлые шаги множества людей и лошадиное ржание.
Из ворот снова хлынул призрачный туман. Из него материализовались две высокие лошади, украшенные красными цветами. Рядом с ними стояла тучная, грубо нарумяненная женщина в красном халате — сваха. За лошадьми следовал алый свадебный паланкин, который несли восемь слуг в белом. С закрытыми глазами они походили на бумажных кукол. Их лица были мертвенно-бледными, но на щеках горели два ярких румянца, а губы были изогнуты в зловещей и одновременно радостной улыбке.
Ву-у-уш...
Занавеска паланкина сама собой поднялась, и внутри показался изящный женский силуэт. На ней была алая свадебная накидка, а лицо скрывала красная вуаль. Руки, обутые в крошечные, трёхдюймовые красные туфельки, были сложены на животе. Один только вид этой картины вызывал необъяснимую тревогу.
— Восемнадцатый день первой луны, счастливый день...
— Шьётся красное платье, в каждом стежке — тоска...
— Уходит жених, почему не вернётся...
Из-под красной вуали донёсся женский голос, напевающий оперную арию. Когда песня закончилась, восемь носильщиков одновременно открыли глаза. Звуки флейт и барабанов теперь исходили прямо из их улыбающихся ртов. Они двинулись вперёд, и шаги их были выверены до миллиметра, словно каждый отмеряли линейкой.
Под покровом ночи странная свадебная процессия покинула особняк, направляясь в неизвестность.
...
— Чёрт, а повар в том «Павильоне» и вправду хорош! — пьяно бормотал Чжан Бао, покачиваясь в седле.
Чжан Бяо, с трудом подавив желание влепить брату пинка, опасливо покосился на Вэй Юаня, который спал, откинувшись на спину другой лошади, и зашипел:
— Придурок, тебя что, осёл лягнул? Ладно господин выпил, но ты-то чего набрался?!
— Так... это... господин же сам заставил! — запинаясь, пролепетал Чжан Бао. Перед старшим братом он робел и мог лишь свалить вину на командира. Всё равно тот спал и ничего не слышал. — Да и что мне этот алкоголь? Пару раз пагубной ци прогоню, и всё выйдет! Я просто, как и господин, предался воспоминаниям о былом, вот и напился нарочно.
— Воспоминаниям? Каким ещё воспоминаниям?! — вскипел Чжан Бяо. — О мадам из «Павильона»? Или о своём пустом кошельке после каждого визита туда?
— Не о мадам... — покраснев, запротестовал Чжан Бао. — Мне просто нравится слушать там музыку! И вообще, новые знания лишними не бывают! Считай, грамоте учусь!
Тут уж Чжан Бяо не выдержал.
— Музыку ты там слушаешь? Не смеши меня! Ты просто на тело мадам пялишься, развратник! И чему ты там научишься со своим пропитым голосом? Ты же орёшь, как раненый чёрт! Да тебе кур резать можно без ножа: зайдёшь в курятник, крикнешь разок — нам троим на неделю хватит!
С этими словами он с силой отвесил младшему брату подзатыльник.
— Всё своё жалованье спускаешь то на бордели, то на лекарства для почек!
— Брат... ты... — голос Чжан Бао становился всё тише, пока он наконец не выдавил: — Прямо в сердце ранил!
Видя, что брат совсем сник, Чжан Бяо почувствовал, что перегнул палку. Он замолчал и молча повёл лошадей дальше. Чжан Бао понуро плёлся сзади.
Спустя некоторое время Чжан Бяо, не оборачиваясь, кашлянул и сказал уже спокойнее:
— С этого дня твоё жалованье будет у меня. Оставлю тебе только на еду и выпивку, остальное — под замок. К следующему году накопим денег, я тебе хорошую жену найду. Пора уже и о наследнике для нашего рода подумать.
Он тяжело вздохнул. Достигнув Ступени Колеса Пагубы, он было обрёл уверенность, что теперь-то сможет выжить в этом жестоком мире. Но сегодняшний бой с волком-демоном... он понял, что был лишь лягушкой на дне колодца. К тому же, их служба — это постоянные битвы с нечистью. Кто знает, в какой из них они сложат свои головы.
«Проклятый мир!»
— Брат! — прервал его размышления Чжан Бао. — Я... не хочу жениться.
— Что? — нахмурился Чжан Бяо.
Чжан Бао посмотрел на брата горящим взглядом.
— Я хочу служить господину и совершать подвиги! А уж потом, когда добьюсь славы, подумаю о жене и детях!
— Одно другому не мешает, брат!
— Нет! Мешает! Ты же видел, во что демоны превратили тех крестьян! — голос Чжан Бао крепчал с каждым словом. — Их жизнь и смерть — в руках тварей! Они голодают! Я не хочу, чтобы моя жена и дети жили, как скот!
Чжан Бяо замолчал. Он не был упрямцем и понимал, что брат прав. Через некоторое время он кивнул.
Чжан Бао тут же сменил тон и хитро улыбнулся:
— Брат, так что насчёт жалованья в следующем месяце...
— Заткнись! Ещё слово, и не получишь ни гроша!
Дон-дон-чан...
Ди-ди-ди, да-да...
Тишину горной дороги внезапно нарушили звуки барабанов и флейт. Резкие, фальшивые и до ужаса странные.
— Что за какофония, чёрт побери!
Чжан Бао посмотрел в ту сторону, откуда доносилась музыка, сглотнул и застыл на месте.
http://tl.rulate.ru/book/145461/7781778
Готово:
