Цзян Фу никогда никому не рассказывал о своих семейных делах.
Даже самым близким друзьям — Лоу Цзяхао и Сы Яну — было неизвестно, что у Цзян Фу когда-то был старший брат.
Как и Фан Цзянь поначалу, почти все считали, что Цзян Фу родился с золотой ложкой во рту, избалованным баловнем судьбы, который может получить всё, что пожелает.
Но на самом деле жизнь Цзян Фу была не легче, чем у кого бы то ни было.
Та самая пуповинная кровь, можно сказать, была единственной ценностью его рождения.
Фан Цзянь удивило, что Цзян Фу говорил об этих вещах спокойно, будто рассказывал чужую историю.
Он даже усмехнулся:
— Но тогда мой отец уже женился на Чжан Юйцинь, и она резко выступила против этой идеи. Больше всего она боялась, что они с мамой снова сойдутся, даже чуть не подралась с ней. Мама тогда попала в заголовки газет.
Всё это и правда звучало как дешёвая мелодрама.
Если бы Фан Цзянь не знала его лучше, она бы решила, что он просто выдумал историю для её жалости.
Фан Цзянь внезапно перестала чувствовать голод.
Она отложила палочки:
— И что тогда? Как отреагировал твой отец?
Цзян Фу слегка приподнял бровь и довольно объективно оценил:
— Он, в принципе, человек с совестью. Тем более это был его родной сын. Так что, подумав, он согласился на мамин план.
Фан Цзянь, кажется, что-то поняла:
— Так эта… как её… Чжан что-то там затаила на тебя и твою маму злобу из-за этого?
Цзян Фу кивнул:
— Она считает, что моё появление отняло у её сына всё, что ему полагалось. А сейчас пришла ко мне, потому что у неё не осталось вариантов, кроме как пытаться давить на чувство долга.
— Результат ты видела.
Цзян Фу пожал плечами с холодной усмешкой. Больше всего он ненавидел, когда им манипулировали.
Но, в конце концов, он мог понять, почему Чжан Юйцинь чувствовала себя обязанной ему.
Цзян Юаньчжоу был не простым человеком — генеральным директором листинговой компании с состоянием в сотни миллионов. В те времена дела корпорации шли в гору, и множество женщин мечтали занять место жены Цзян Юаньчжоу. Чжан Юйцинь с трудом добилась этого и не могла позволить, чтобы бывшая жена родила ему ещё одного сына.
Но терпеть или нет — Цзян Фу уже родился.
К счастью, Цзян Юаньчжоу не испытывал к нему особых чувств, а Чжоу Вэньюй в то время была полностью поглощена заботами о Цзян Му. Цзян Фу с рождения воспитывали няни, и до трёх-четырёх лет он почти не виделся с родителями.
Благодаря этому Чжан Юйцинь могла не беспокоиться, что Цзян Фу отнимет наследство у её сына.
Но Фан Цзянь сосредоточилась на другом:
— У её сына тоже болезнь? Лейкемия?
Цзян Фу опустил взгляд, глаза слегка расфокусировались:
— Апластическая анемия.
Фан Цзянь: [. . .]
Не удержавшись, она подумала: неужели у Цзян Юаньчжоу плохие гены, раз у старшего сына болезнь и у младшего тоже?
Но тут же одёрнула себя: нет, нельзя так думать. Цзян Фу должен быть здоров.
Она выпрямилась и сказала:
— Она могла бы последовать примеру твоей мамы. Она ещё молода, могла бы родить ещё одного.
Нельзя было не признать, что у этой отличницы действительно сообразительная голова.
Цзян Фу тихо рассмеялся и взглянул на неё:
— Да, вариант неплохой. Жаль только.
— Жаль что?
— Жаль, что у Чжан Юйцинь удалили матку. Рожать она не может.
В его голосе не было злорадства, только констатация факта. Однако Фан Цзянь всё равно вздрогнула от этих слов.
Она скривилась, губы дёрнулись:
— Как так получилось?
Цзян Фу ответил:
— Говорят, когда рожала сына, было сильное кровотечение. Пришлось удалить.
Фан Цзянь: [. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .]
В голове непроизвольно возник образ отчаявшейся роженицы на операционном столе, и по спине пробежали мурашки. Она пробормотала:
— Это действительно… тяжело.
Цзян Фу посмотрел на неё.
Фан Цзянь поспешно добавила:
— Я не оправдываю её. Просто констатирую… Женщинам с рождения, кажется, уготована более трудная жизнь.
Линь Яфэнь тоже тяжело дались роды двойни.
Но Цзян Фу сказал:
— Даже если бы ты её немного пожалела, ничего страшного. Ведь она и правда несчастна.
Иначе он не стоял бы и не слушал её упрёки.
Внезапно ему в голову пришла мысль, и он ухмыльнулся с намёком в глазах:
— Но тебе не о чем беспокоиться. В наше время общество стало более открытым, и если ты выйдешь замуж… тебе не обязательно рожать.
Он чуть не сказал: [Если твоим мужем буду я].
[Я буду слушаться тебя во всём. Хочешь — рожай, не хочешь — не надо.]
Конечно, такие наглые слова он пока произнести не мог — боялся, что Фан Цзянь швырнёт в него тарелкой и проделает дыру в другой половине головы.
Как и ожидалось, Фан Цзянь не купилась на это.
Она твёрдо заявила:
— Кто сказал, что я вообще собираюсь замуж? Я — чайлдфри.
— Взгляни на наших родителей. Разве хоть одна пара была счастлива? Нет.
— Бесконечные ссоры, измены, предательства.
— Какой в этом смысл? Я его не вижу.
Закончив «речь», она опустила голову и доела лапшу с выражением лица ледяного убийцы.
[. . .]
Цзян Фу откинулся на спинку стула и усмехнулся:
— Чуть не забыл, у тебя тоже не сахарная семья.
В этот момент в его глазах мелькнула едва уловимая грусть, хотя на губах играла улыбка.
Фан Цзянь, доедая лапшу, наблюдала за ним и легко неверно истолковала причину его «грусти».
[Цзян Фу «грустил», потому что она даже не поддержала тему, заявив о чайлдфри. Конечно, он и сам не понимал, почему забегает так далеко вперёд — она даже не согласилась быть его девушкой, а он уже мечтает стать её мужем.]
[Фан Цзянь же решила, что он «грустит», потому что у них обоих не было счастливой семьи, и эти слова задели его.]
Так или иначе, Фан Цзянь думала, что то, каким вырос Цзян Фу, — настоящее чудо. И огромная заслуга.
http://tl.rulate.ru/book/145377/7734017
Готово:
