В тот момент, когда эти слова сорвались с губ, Фан Цзянь уже успела представить себе сотню способов того, как Цзян Фу может её убить.
Но сказанного не воротишь — как воду не соберёшь из пролитого кувшина.
Хорошая девушка терпит молча, но ради достоинства она готова даже накрасить губы ядом.
И, надо признать, приём сработал: избалованный и высокомерный Цзян Фу явно не привык, чтобы его так «поправляли». От неожиданности его обычно уверенный и холодный взгляд слегка помутнел, а затем он сузил глаза, глядя на неё с угрозой.
…Плохое предчувствие сдавило сердце.
Фан Цзянь выпрямилась и быстро попыталась смягчить ситуацию:
— Но ты одним движением смахнул его.
Как раз в этот момент Цю Луцзя закрыла дверь такси и, обернувшись, спросила:
— Напомни, какой именно отель мама выбрала для банкета?
Фан Цзянь достала телефон, делая вид, что слишком занята, чтобы обращать внимание на Цзян Фу, и зачитала адрес, который Линь Яфэнь прислала ей давным-давно.
Лоу Цзяхао, совершенно не заботясь о «судьбе» товарища на заднем сиденье, оживлённо сказал водителю:
— Поехали сначала по этому адресу.
Цю Луцзя сладко улыбнулась:
— Спасибо! Потом скинемся за такси.
Лоу Цзяхао, не устоявший перед женскими похвалами, махнул рукой:
— Да ладно, какие там деньги.
…
Бесполезный пёс.
Цзян Фу без эмоций бросил на него взгляд, затем с лёгким раздражением уставился в окно.
Даже сквозь ткань рубашки Фан Цзянь ощущала исходящий от него холод, будто из Сибири. Всю дорогу она сидела, напряжённо ссутулившись, не смея на него взглянуть.
Вскоре они добрались до отеля.
Фан Цзянь собиралась вернуть рубашку Цзян Фу, но потом подумала, что если она войдёт в откровенном топе и шортах, бабушка точно заработает инсульт. Так что от этой идеи пришлось отказаться.
Но хотя бы объясниться насчёт рубашки было необходимо.
Бренд не из дешёвых — Фан Цзянь мельком заметила ценник, минимум три тысячи.
Перед выходом она, собравшись с духом, заговорила с Цзян Фу:
— Если ты не против, я постираю рубашку перед тем, как вернуть.
Цзян Фу, с наушниками в ушах и закрытыми глазами, казалось, вообще не отреагировал на её слова. Лишь его длинные ресницы чуть дрогнули — единственный знак, что он её услышал.
Не открывая глаз, он буркнул:
— М-м.
…
Фан Цзянь тут же прекратила попытки общения и вышла из машины вслед за Цю Луцзя.
Тёплый, насыщенный влагой воздух ворвался внутрь, и в тесном салоне промелькнул лёгкий аромат жасмина.
Цзян Фу приоткрыл глаза и увидел на улице двух девушек, стоящих у светофора и ожидающих зелёного сигнала.
Ветер трепал почти уже высохшие волосы Фан Цзянь, ниспадавшие до талии.
Мягкие, чёрные, блестящие, словно шёлк, и в то же время полные жизни прямые волосы.
Горло Цзян Фу слегка сжалось.
Внезапно он вспомнил первый день в университете, когда Фан Цзянь зашла в аудиторию последней.
Тогда она была точно такой же — с гладкими чёрными волосами, в серебристой оправе очков, без макияжа, скромно стояла у доски и представлялась.
Её дыхание ещё не успокоилось после бега, но голос звучал ровно, чётко, без дрожи:
— Меня зовут Фан Цзянь. «Фан» — как направление, «Цзянь» — как кокон в «сесть в лужу». Рада познакомиться.
Едва она закончила, как в аудитории раздался смех и даже чьи-то свистки.
— Ну это просто судьба! — крикнул кто-то из парней.
Фан Цзянь растерялась, пока один из одногруппников не объяснил, что Цзян Фу представился так же:
— «Цзян» — как река, «Фу» — как «лужа» в «сесть в лужу».
Едва он повторил эти слова, как класс снова взорвался смехом. Щёки Фан Цзянь мгновенно вспыхнули, и затем её взгляд сквозь толпу однокурсников встретился с взглядом Цзян Фу, сидящего на последнем ряду.
Сам он уже не помнил, чем был занят в тот момент.
Запомнилось лишь, как их глаза спокойно встретились на секунду.
Воспоминание оборвалось, такси проехало перекрёсток.
Лоу Цзяхао обернулся к Цзян Фу:
— Эй, а тебе не кажется, что сегодня Фан Цзянь совсем не похожа на себя?
Он терпел этот вопрос всю дорогу и теперь буквально светился от возбуждения.
Цзян Фу, незаметно отгоняя мысли, закрыл глаза и лениво пробормотал:
— М-м? В каком смысле?
— Ты что, слепой? Она же сегодня в топе и шортах!
…
Сначала ему сказали, что у него ресницы в «украшениях», теперь обозвали слепым.
Цзян Фу дёрнул бровью. Отлично.
Лоу Цзяхао, не замечая атмосферы, продолжал:
— Я просто не понимаю, зачем она раньше так одевалась, если у неё такая фигура!
— Просто преступление — прятать такую внешность.
— И волосы! Ты заметил? Они у неё прямые! Она что, выпрямила? И очки — она же сегодня без них! Она вообще что-нибудь видит?
Да, видит ли она что-нибудь?
Цзян Фу медленно открыл глаза, снова представив её прямой взгляд и покрасневшие уши.
Точно лисёнка, пойманного на месте преступления, но всё ещё пытающегося придумать, как сбежать.
Ничего общего с прежней строгой отличницей.
С усмешкой он протянул:
— Да, не похожа.
Теперь она ещё и научилась врать без зазрения совести.
***
Цю Луцзя была законченной поклонницей красивых лиц.
Едва перейдя дорогу, она, словно деревенская курица, не смогла сдержать восторга:
— Ну как можно быть таким красивым? Как ты вообще ухитрялась оставаться равнодушной к нему все эти годы?
— Теперь я понимаю, почему вокруг него всегда толпы девушек.
— Ты была права — такой точно не будет кем-то третьим!!!
— Такого хочется поставить на алтарь и молиться на него!
Цю Луцзя трещала без остановки.
Фан Цзянь не реагировала.
Она уже почти плавилась от жары.
Где уж тут обсуждать красавцев — она даже не потрудилась скривиться, просто схватила Цю Луцзю за руку и быстрым шагом зашла в охлаждённый кондиционером холл отеля.
Гости уже почти разошлись, оставался лишь один стол, за которым сидели родственники обеих семей.
Как и говорилось ранее, Фан Цзянь не хотела портить Линь Яфэнь праздник.
Ещё меньше она хотела, чтобы любая её грусть в жизни связывалась с ней, поэтому в тот день она покорно выполняла всё, что говорила мать.
Даже добавила в друзья «нового отца» и «сводную сестру», вступив в новый чат «Дружная семья».
Когда они вернулись в общежитие, было уже около четырёх дня.
Мягкий свет заката, окрашенный лёгкой алостью, наполнял комнату, заставляя мысли течь медленнее.
Фан Цзянь, уставшая за день, наконец расслабилась, как вдруг телефон завибрировал несколько раз подряд.
Она с раздражением взяла его в руки.
Оказалось, что куратор ищет её в WeChat: прежнего старосту отстранили за драку и дисциплинарное взыскание.
Фан Цзянь, как лучшая студентка курса, активистка студсовета и постоянная обладательница стипендии, была идеальной кандидатурой.
Куратор даже не спросил её мнения:
[Если ты станешь старостой, никто в группе не будет против.]
…
Фан Цзянь почувствовала, будто небо обрушилось ей на голову.
Она села на кровати:
[Вы серьёзно? Я и так загружена по уши.]
http://tl.rulate.ru/book/145377/7733911
Готово:
